В чужом теле

В гареме наступило затишье, однако я затылком чувствовала напряжение, которым был пропитан даже сам воздух во дворце. Рыжеволосая предусмотрительно не выходила из своего убежища, но это было не поражение, а краткий перерыв перед кровавой битвой – стоило только взглянуть в глаза женщины, чтобы понять, что сдаваться она не намерена. Я с гордо поднятой головой встречала вызывающий взгляд фаворитки и одновременно прятала "в рукаве" острый кинжал на случай нападения. Беременная Гюльнихаль наоборот пряталась, потому что боялась силы ярости Хюррем, зная не по наслышке – испорченным на время лицом она не отделается. Айше оказалась между огнями, я искренне сочувствовала женщине, которая наверняка хотела просто немного покоя и благоденствия. Только Гюльфем, сосредоточенная на воспитании дочери, и беременная Хатидже жили в своём особом мире, не касаясь дрязг гарема. Гюльфем можно было только позавидовать в том, что никто не станет на неё покушаться. Будь я забыта Султаном или отправлена на полку друзей, была бы в куда большей безопасности, но отдавать пальму первенства рыжей не собиралась. Иначе зачем было вносить все эти изменения? Когда Александра оправилась от своих травм, девушка торжественно прошлась по гарему и направилась в покои свекрови, где мы завтракали. Я была рада, что научилась носить маску, иначе мой вид сильно развеселил бы соперницу – на ней красовалась восхитительная брошь в форме тюльпана, сделанная Сулейманом. Похоже накануне женщина смогла помириться с моим мужем и получила подарок. Я не понимала, как это работает в уме Сулеймана: сегодня отправляю в темницу и приказываю побить перед кучей свидетелей, завтра восхищаюсь и дарю красивый подарок. Некоторые вещи оставались вне моего понимания, не знаю, может мой прогрессивный разум мыслил вне подходящих временных рамок, а может с людьми здесь и правда что-то не так. К примеру, я не понимала, как Хюррем может ночью принимать в своей комнате любовника, а днём как ни в чём не бывало улыбаться и иметь наглость выдвигать свои требования. Не удивительно, что женщина не нравилась свекрови и большинству разумных жителей Топ-Капы, одна Хатидже относилась к ней ровно, но при том никогда не выделяла никого из нас. – Проглотила язык, Махидевран?– прошипела мне Хюррем, преградив мне путь посреди гарема.– Я ведь говорила, что сердце Султана Сулеймана принадлежит мне одной. Больше никому. Все мои враги однажды будут кланяться мне. – Да неужели? Ты слишком много мнишь о себе, Хюррем. Где-то в твоём уме существует отдельный мир, где всё крутится вокруг тебя. Там все пытаются уничтожить тебя, подставить, становятся твоими врагами, тогда как ты совершенно невинна. Посмотри правде в глаза. Ты настроила против себя всех, но с тобой до сих пор вежливы. Стоит начать ценить своё положение, не находишь? Какой пример подаёшь детям? – Волнуйся лучше о своих детях. Что угодно может произойти. Кто знает, может однажды змея окажется в их кроватках, пока мать учит жизни тех, кто в советах не нуждается? Ах, Махидевран-султан...– рыжая нагло улыбнулась и ушла, толкнув меня в плечо. Меня успокоил толчок ребёнка в моём животе, напомнил, что нельзя драться, будучи беременной. Только это удерживало меня, чтобы не броситься на рыжую и не выдрать её волосы. Да как она посмела угрожать моим детям?! – Гюльшах, помнишь художника, который рисует портрет нашего Повелителя?– спросила я позже, обедая в своих покоях. – Конечно, госпожа,– женщина выглядела любопытной. Явно хотела понять, какое мне дело до художника. – Он ведёт дневник, носит везде с собой в сумке, но в мастерской наверняка оставляет где-то сумку. Хочу, чтобы ты принесла мне этот дневник. Дело очень важное, Гюльшах. Поверь мне на слово. Возьми дневник так, чтобы никто тебя не заметил и принеси мне. – Слушаюсь, госпожа. Что мне нравилось в женщине, так то, что она никогда не задавала лишних вопросов и просто исполняла мои поручения. Не знаю как, но обычно ей удавалось сделать всё быстро и эффективно. Надо ли удивляться, что уже к вечеру исписанная мелким почерком книжица оказалась у меня в руках. – Молодец, Гюльшах! Я знала, что ты меня не можешь подвести. Женщина сияла от моей похвалы. Удивительно, даже мешочку монет она не радовалась, как паре добрых слов от меня. Вот как важно людям, чтобы близкие признавали их значимость. Гюльшах для меня была как старшая сестра. Как ещё её называть? Я и мои дети были единственным подобием семьи, какое у неё было. Пролистав дневник, я очередной раз удивилась, как человек может описывать в своём дневнике то, что может стоить ему головы, без любого шифра. Моя предшественница и та писала свой дневник, где не было ничего слишком секретного, с неким подобием шифра. Лука не сделал ничего из этого. Как это назвать? Наивностью или глупостью ? Надо потерять голову, чтобы писать, как пробрался в гарем в женской одежде и утешался наложницей Падишаха, оправдывая себя тем, что она беременна и точно не будет "свидетельств сладкого греха". Кто же так легко открывает свою душу на бумаге, которую любой может получить и прочитать? Я спрятала дневник под тайную половицу в полу, где никто не подумает что-то искать. Неизвестно, когда мне придётся использовать свой козырь. Хотелось дать последний шанс художнику. Узнав про потерю дневника он должен наконец уехать! Неужели совсем свою жизнь не ценит? Незадачливые любовники возобновили обмен записками. Я готова была поспорить, что Ибрагим успел что-то заподозрить и только и ждёт возможность найти компромат, чтобы сделать свой ход. Ночью я снова покинула свою комнату и пошла к покоям Хюррем. Чутье меня не подвело, потому что в комнату вошёл художник, переодетый в женскую одежду! Да что же это такое?! Парень сошёл с ума! Исходя из записей дневника я поняла, что Александра совсем не приглашала к себе бывшего жениха, наоборот требовала, чтобы он скорее уехал. Для меня было загадкой, почему он до сих пор здесь. Ждёт, что Хюррем согласится бежать с ним и детьми? Хорошо было бы! Только их явно поймают на полпути, да и не оставит рыжая так просто моего мужа в покое. Дверь открылась раньше, чем я могла ждать. Я почти уверена, что они заметили тень, потому максимально тихо убежала, проклиная своё любопытство. – Госпожа? Случилось что? Я встретила любопытный взгляд Гюльшах и покачала головой. Слава Богу! Мне удалось вовремя унести ноги. – Нет, ничего. Принеси мне тёплого молока. Уснуть никак не могу. От избытка адреналина я далеко не сразу обнаружила, что потеряла браслет где-то по пути в комнату. Только утром я обнаружила пропажу и пришла в ужас. Как только я могла допустить такую ошибку! Украшение я позже нашла, оставалось только надеяться, что никто не заметил браслет и не понял, кому он принадлежит. Я предусмотрительно решила не носить его больше во избежание опасностей. В обед того дня я узнала, что художник закончил рисунок Падишаха и спешно уехал на родину. Почему-то я была уверена, что Ибрагим отправил за парнем погоню, но не сумел его поймать,– не зря ходил весь день какой-то хмурый и не мог даже смотреть на Хюррем. Отношения этих двоих меня поражали, иногда возникает ощущение, что они в двух шагах, чтобы не поцеловать друг друга, такое между ними было напряжение. Впрочем, Александра и без романа с Великим Визирем отличилась на полвека вперёд! Не думаю, что раньше хотя бы одна наложница Султана умудрилась завести любовника. Первая в своём роде! Вечером на ужин ко мне пришёл Сулейман. Мы тепло поговорили за едой, но по большей части я наблюдала за взаимодействием отца и детей – усадив Айшель на руки, Сулейман говорил на разные темы с мальчиками. Я знала, что муж много времени проводит с Мустафой, как со старшим наследником, что ему очень нравится активность и живой ум Орхана, но больше всего одобрения в его глазах почему-то было, когда он смотрел на Ахмеда. Мой второй сын конечно рос умным, но довольно тихим и предпочитал активным играм книги. Тем не менее именно этот мальчик больше всего был любим отцом, а что касается меня – у меня любимчиков не было, всех детей я любила одинаково и старалась хорошо воспитать и объяснить, что они между собой равны и всегда должны поддерживать друг друга. – Однажды мой Ахмед станет Падишахом,– вдруг заявил Султан, после ухода детей. Наверное, я так и застыла с ложкой на пути к открытому рту, потому что муж улыбнулся, когда посмотрел на меня. Не много, не мало, я сильно удивилась! – Почему вы так думаете, Повелитель?– наконец я смогла выдавить из себя несколько слов. – Я видел сон, Махидевран. Я шёл по тёмному коридору на свет. Там стоял мой трон, на нём сидел Ахмед и улыбался мне. Ничего себе! Канон требует, чтобы кто-то из сыновей снился Султану – мне удалось сдержать нервный смешок. В своей прежней ипостаси у меня была странная особенность. Когда случалось нечто совсем не смешное, я начинала улыбаться, как последняя дурочка, хотя мне было ну совсем не смешно. Хорошо, что теперь я могла сдерживать свои порывы. Мехмед не родился, так он выбрал себе нового любимчика среди сыновей! Весь оставшийся вечер мы говорили на вполне себе нейтральные темы, но разговор не уходил у меня из головы. Когда муж ушёл, я спокойно начала готовиться ко сну и вскоре легла спать. Очень жаль, что моя беременность оставляла нас без возможности исполнить супружеский долг, по крайней мере здесь было такое правило. Я не могла уснуть, потому вовремя открыла глаза и увидела, как на меня надвигается фигура с подушкой в руках. От страха руки не слушались и я не успела вовремя подняться. Фигура начала меня душить, а я всеми силами вырывалась. Силы были неравные – беременная женщина и явно крепкая девица. – Помогите!– крикнула я из последних сил, прежде чем подушка опять накрыла моё лицо. У меня не было сомнений в том, кто решил покуситься на меня. Пару секунд спустя всё вдруг остановилось. Я быстро села, не успев даже отдышаться. Перед моей кроватью стоял напуганный Мустафа с подсвечником в руках. В покои прибежали слуги и начался переполох. – Сынок!– я протянула руки к мальчику и крепко обняла его, тихо рыдая. – Не плачьте, мама. Я никому не позволю обидеть вас,– серьёзно заявил мальчик. – Я знаю, мой дорогой. Я знаю...– прошептала я, продолжая раскачиваться, держа сына за плечи. На утро новость о покушении на меня распространилась по гарему, как лесной пожар. Я оставалась в кровати, хотя лекарь уверяла, что со мной и ребёнком всё хорошо. У меня не было желания рисковать лишний раз своим здоровьем. Меня навестили Хатидже с Гюльфем, потом пришёл Сулейман, успокоил и заверил, что расследование по делу уже началось. Султан чувствовал себя гордым за храбрость сына. Благо, Мустафа ни в чём не обвинял отца, а ведь не глуп и в своём возрасте уже мог сложить, что к чему. «Эх! Мне бы уверенность, Сулейман, что ты пойдёшь против Хюррем ради меня! Рыжая змея! Решила избавиться от меня! Поняла, что я знаю её секрет!» Позже ко мне опять пришла свекровь и сообщила совсем не хорошие для меня новости – напавшая на меня девушка очнулась и покончила с собой в темнице, на этом расследование зашло в тупик. – Не нужно никакое расследование, чтобы понять, кто решил от меня избавиться! Обычно я скрывала свои порывы, но Айше, опять же, поняла меня и с досадой покачала головой. Я говорила правду: каждая собака в гареме знала, что именно Хюррем решила избавиться от главной соперницы, как знали в своё время о других грехах рыжей, только доказать никто ничего не мог. Единственный раз, когда её обвинили, был тот, когда она на самом деле была невиновна. Правосудие всегда на высоте в любое время и эпоху! – Хюррем совсем обезумела. Не волнуйся, Махидевран, она больше не посмеет сделать тебе что-то. Теперь ты под моей защитой!– серьёзно пообещала мне свекровь и вдруг обняла, что было мне тогда очень нужно. Я просто разрыдалась, потому что чувствовала себя совсем беспомощной, немало на моём настроении сказалась беременность. Я не знала, что на самом деле чувствует ко мне мой муж, где окажусь завтра, если потеряю его расположение, какой кусок хлеба окажется отравленным для меня и моих детей, когда рыжая змея решит нанести новый удар. Мне приходилось терпеть опасную женщину, потому что я могла хотя бы примерно знать её замыслы, а на её место может прийти женщина куда опаснее, а может и не одна! Из женщины способной принимать решения о своей жизни я превратилась в рабыню – впервые ужас накрыл меня с головой. Как мне не хватало моей матери! Как я хотела оказаться в своём времени! Через пару дней – к началу апреля – я более менее поправилась и приняла решение продолжать вести себя с достоинством. Я не буду прятаться от Хюррем. После завтрака в покоях свекрови я пошла к Ибрагиму – накануне мужчина прислал мне записку, где желал скорейшего выздоровления и сокрушался, что расследование остановилось на месте. Я хотела посоветоваться с мужчиной и почти готова сказать ему про дневник. Может он посоветует мне, как сделать так, чтобы Сулеймана отвадить от рыжей, но при том так, чтобы её место не заняла другая такая! Почему ему не хватает меня?! Я часто поражалась, как умный и образованный человек может считать правильным иметь столько женщин! Разве мы не люди, у нас нет никаких чувств? Или на них просто всем наплевать? У нас здесь одно предназначение – продолжать династию. Я никогда не считала себя идеалом, но для Сулеймана делала куда больше, чем для любого другого мужчины до этого. Теперь со мной всегда были служанки, как положено. Чаще всего я держала при себе Гюльшах – и поговорить можно, и точно будет сильнее других. Увы, Ибрагима я в тот день не застала и не смогла винить мужчину в этом, как бы не хотелось. Слуга сообщил мне, что у Хатидже начались роды! Ближе к вечеру все узнали, что роды прошли благополучно и у сестры Султана родилась здоровая девочка. Мы поехали к Хатидже, чтобы Сулейман мог назвать свою новую племянницу. Молодые родители выглядели настолько счастливыми, что у меня хватило сил стерпеть даже присутствие Хюррем. – Поздравляю вас, Хатидже-султан! Пусть малышка растёт здоровой! – искренне пожелала я радостной девушке. Новорождённую нарекли именем Фюлане, после чего мы засобирались домой, оставляя супругов наедине с ребёнком. На короткое время я осталась в одной комнате с рыжей, пока ждали остальных. Она двинулась ко мне, но я подняла ладонь, чтобы она не подходила ко мне близко. – Твоя тайна сгорела. Скажи спасибо, что я решила пощадить твоих детей. Они не виноваты в грехах своей глупой матери. После этого я развернулась и ушла. Я понимала, что Хюррем не посмеет опять напасть на меня при нынешних обстоятельствах. Конечно я солгала, что дневника больше нет, решила сохранить оружие для удобного случая. Действительно, рыжая была тише воды-ниже травы. Меня ни капли не удивило, когда я заметила, что мои покои кто-то обыскал. Как я и думала, мой тайник не нашли, тем не менее я возмутилась, что посмели рыться в моих вещах. Потому приказала пригласить в мои покои Нигяр-калфу. – Кому ты служишь, а Нигяр? Золотые монеты и твой разум затмили, не так ли? Теперь не только помогаешь в сокрытии грехов, но и продолжаешь действовать против меня. – Госпожа... Прошу вас.. Калфа выглядела напуганной и мне стало жаль девушку. В чём она виновата? Приходится каждый день разрываться и выслушивать от всех подряд упреки. – Не веди себя опрометчиво, Нигяр. Что ты получишь от Хюррем? Неприятности на свою голову. Если будешь верна мне, я в первую очередь дам тебе безопасность, потом должность ункер-калфы и деньги. Взамен прошу только не интриговать против меня. Не так много прошу, правда? Я не знала, будет ли какой-то толк из нашего разговора. Верить этой женщине я вряд ли когда-то по-настоящему смогу. Сериал показал, что она сама себе на уме и от неё ждать можно чего угодно. Впрочем, я хотела убедиться, что в будущем она получит лучшую судьбу, чем стать любовницей женатого мужчины.