В чужом теле

Сулейман, безусловно, был разгневан поступком короля Лайоша, потому не медля объявил на совете Дивана, что собирается идти войной на Венгрию. Меня успокаивало, что в каноне всё с ним было хорошо, потому я решила не волноваться напрасно и подготовиться к рождению малыша. Оставалось несколько месяцев до родов и зная, как много я волновалась в эту беременность, я хотела спокойно провести последние недели и набраться сил, чтобы привести в мир своего пятого ребёнка. Сулейман был ко мне внимателен и я наслаждалась его расположением, старалась не обращать внимания, что и других фавориток он одаривает своей милостью. Лучше уж пусть будет справедлив, чем смотреть только на рыжую. Не считая подготовки к походу всё было спокойно и размеренно. На летние месяцы двор перебрался в Эдирне – здоровый воздух и близко к военному лагерю, куда постоянно ездил Сулейман, в остальное время оставляя следить за всем Ибрагима. Хатидже с дочерью тоже были с нами, что вызывало большую радость у Айше. Женщина конечно очень скучала по дочкам – Бейхан до сих пор избегала семьи, остальные две султанши только писали письма, да и думалось мне, что они были с Валиде-султан не так близки, потому что выросли рядом с отцом, оставалась только Хатидже – дочь, которая всегда была ближе всего к матери. Место мне понравилось, особенно долгие посиделки в чудесном саду около фонтана, пока дети резвились на свежем воздухе. Было очень тепло, потому я носила свободные летящие платья и просила служанку укладывать мои волосы наверх. Даже рыжая была не настолько раздражающей, во многом потому что большинство времени я проводила в обществе свекрови, которая не слишком жаловала компанию этой невестки, да и Александра не мечтала со мной увидеться лишний раз. В августе мне пришла пора рожать. После довольно сносных схваток родилась моя вторая дочь – Ясемин. Рождению дочери я безумно обрадовалась и не обратила никакого внимания на сарказм в голосе Александры, когда она принесла мне свои поздравления. Никак женщина не поймёт, что я совсем не считаю рождение девочки поражением. Новорождённая развивалась хорошо, моя фигура вернулась в норму, скоро я снова чувствовала себя красивой и могла носить платья, которые подчеркнули мою опять тонкую талию. От локонов я устала, потому носила прямые волосы, приказывала только слегка их завить. Я радовалась временному затишью и возможности провести время с Сулейманом перед его отъездом, когда прошло положенное время после рождения нашей девочки. В конце сентября Хюррем благополучно разродилась сыном, которого предсказуемо – для меня – назвали Баязидом. Если всё пойдёт по канону, пройдут годы, прежде чем женщине придёт время родить своего последнего ребёнка Джихангира. Да и кто знает? Может к тому времени мой муж не захочет даже видеть рыжую и события пойдут иначе. Мечтать не вредно. Я спокойно улыбалась, когда дарила амулет в честь рождения очередного сына Султана. – Твои слова сладкие, как мед, Махидевран. Но я знаю, о чём ты думаешь на самом деле. Спишь и видишь, как уничтожить моих детей,– прошептала мне рыжая. – Если бы я хотела, у меня была отличная возможность. Не суди по себе, Хюррем. Хорошо, что женщина не начала разговор о своей бессмертной любви к Сулейману, иначе я не сдержалась бы и таки громко объявила, как сильно она любила Повелителя, пока принимала у себя в комнате любовника, да ещё будучи беременной. В начале октября у Гюльфем родилась чудесная девочка Сельма; когда я уже было успокоилась, Гюльнихаль неожиданно разродилась сыном. И ничего бы, я держала привычную маску, но имя заставило меня вздрогнуть и на минуту потерять лицо, что к счастью увидела только рыжая, ехидно мне улыбнувшись. Надо сказать, недовольство Александры было написано у неё на лице – ещё бы, бывшая служанка стала матерью шехзаде. – Твоё имя – Мехмед,– изрекал Сулейман, а я всё думала, будет ли этот ребёнок столь же любим моим мужем, как его тезка-шехзаде из канона. Правильно говорят: никогда расслабляться нельзя, потому что тогда нам покажут, насколько мы были в этом не правы. Подумать, Мехмед вполне обычное имя. Почему Султану не назвать так сына? «Мне бы только волноваться за что-то. Скоро окончательно превращусь в параноика. И как быть иначе в этой реальности?» Валиде-султан уговорила Султана взять с собой в военный лагерь Мустафу. Я не знала, насколько хорошая эта идея, хотя знала, что мальчик очень любим воинами. Помнится, в будущем это расположение немало будет волновать Сулеймана и станет одним из поводов для разрыва отношений отца и сына. Это сейчас он гордится, какими славными растут его сыновья, а потом, когда его виски укроет седина, а рядом будут маячить сильные мужчины в расцвете сил, тогда будет он думать совсем иначе. Я старалась редко думать о том, что будет ещё не скоро, потому что меня всегда расстраивало, когда я думала, насколько может измениться мой муж с возрастом. Несмотря на то, что я настоятельно советовала своему сыну вести себя как следует, Мустафа таки уехал в лес самовольно и попался в руки разбойников. Потому как только его нашли, Сулейман отправил Мустафу обратно к нам. – Мустафа, ты повел себя очень опрометчиво,– заметила я сыну.– А если бы с тобой что-то случилось! Ты подумал, что будет со мной, если потеряю тебя? – Простите, мама. – Ты должен рассчитывать на десять шагов вперёд, прежде чем что-то делать. Помни, именно с тебя твои братья будут брать пример. Я хотела быть строже с сыном, однако мальчик и так расстроился быстрым возвращением из лагеря, поездкой куда он грезил не один год, потому я просто не могла долго злиться – просто не умела. Сулейман отправился в военный поход за головой короля Лайоша, а мы тем временем перебрались обратно в Топ-Капы. Рыжая "купалась в славе" после рождения второго сына, мы с Гюльфем просто рады были своим детям, а Гюльнихаль жила своим сыном и до сих пор избегала общества –явно боялась мести бывшей подруги. Хюррем привезла с собой Гюль-агу, как своего нового слугу, потому я предвкушала забавные скандалы между двумя евнухами. Должна ведь я как-то веселиться – я прочитала кучу книг и хотелось некого разнообразия, пусть даже не слишком хорошо ждать чьей-то склоки, чтобы развеять тоску. Гарем довольно закрытое место. Я могла изредка поехать в город с разрешения Валиде-султан, или выйти погулять в сад, а уж как живут рабыни, вынужденные дни напролет проводить в гареме, даже представить трудно – не удивительно, что смыслом жизни многих становятся сплетни. Пару недель спустя в гареме объявили радостную новость – Хатидже-султан опять беременна, что радостно обсуждали рабыни. Скорее всего девушки не так радовались вместе с нами всяким событиям, как видели выгоду в том, что им приносили разные вкусности и дарили подарки. Первым делом я пошла поздравить молодую мать. – Поздравляю, Хатидже! – Я хотела подарить Ибрагиму ещё одного ребёнка и Всевышний услышал мои молитвы. Надеюсь, будет мальчик,– девушка любовно погладила свой живот. – Не сомневаюсь, что так и будет,– я мягко улыбнулась, зная, что это правда. Мальчик у неё будет, только бы уберечь ребёнка.