В чужом теле

Повышенное внимание от Султана способствовало улучшению моего настроения, потому беременность я переносила немного легче – ушла надоевшая и довольно опасная на моём сроке тошнота, вернулся здоровый аппетит. Однако я понимала, что прогулки и разговоры никогда не заменят моему мужу то, ради чего к нему постоянно приводят наложниц. Такого пыла я просто не понимала – ну неужели нельзя пожить пару месяцев без этого? Может мужчине не очень приятно воздержаться, пока жена беременна, но мы, женщины, получаем куда больше не очень приятных вещей, вроде недомогания и тех же родов. Но куда там царскому величеству немного умерить свои аппетиты! Я закрывала глаза на очередную новую наложницу – так или иначе, никто так и не задержался в его покоях дольше одной ночи. Удивительная удача, что они выходили после ночи с моим мужем без ребёнка в животе. Пусть! Зато появление теплоты в довольно трудных в последнее время отношениях Сулеймана и Александры меня просто выводило из себя – отвернись сколько хочешь, а смех этой девушки трудно не услышать. Почему он опять смотрит на неё? Она считает всю его семью врагами и учит маленькую дочь, что всех нас надо уничтожить, чтобы они стали хозяевами дворца! Надо сказать, я делала всё возможное и невозможное – развлекала, удовлетворяла желания в супружеской спальне, знала заранее, что ему нужно и когда, никогда не заставляла стыдиться. Может я сделала слишком много? Знал бы он, каких мне усилий стоит носить правдоподобную улыбку и смеяться, пока он меняет наложниц! Я правда возмутилась, когда узнала, что в день визита Альвизо и Моники Гритти во дворец Хатидже взяли рыжую, а не меня. Безусловно, мне было известно, что историческая Хюррем была женщиной образованной, однако в нашей реальности она не слишком тянулась к знаниям, когда научилась элементарному. Я действительно мечтала узнать что-то о культуре и обычаях другой страны, что происходит на мировой арене. Но он взял Хюррем! На следующий день я привычно надела счастливую маску. У меня оставалась надежда, что если вчера Сулейман не взял с собой меня, в следующий раз обязательно пригласит. Это было не только дело моего принципа или удовольствия – надо следить за Садыкой, потому что близко время, когда она захочет убить моего мужа. К счастью, Хатидже, приехавшая в Топ-Капы с маленькой Фюлане, настоятельно приглашала меня в свой дворец. И думается мне, хорошо видела, что с террасы за нами наблюдал Сулейман. Девочку я очень полюбила и надеялась, что всё с ней будет хорошо и ничего не случится плохого, раз уж удалось предотвратить выкидыш. – Малышка чудесная, как солнечный свет!– заметила я с улыбкой, когда мне дали подержать ребёнка. – Мы с Ибрагимом очень счастливы!– призналась молодая мать, сияя улыбкой.– Хочу, чтобы у меня был ещё один ребёнок. Ибрагим так любит Фюлане, он был бы счастлив держать на руках сына. – Конечно. Согласно канону Хатидже должна скоро забеременеть. Я не знала, пойдут ли события этим путём, но пришла в итоге к выводу, что они остаются настолько близкими к канону, насколько возможно. Моя дочь смотрела на младенца, как на что-то чудесное, что вызывало у меня улыбку. Она росла активной и любознательной, хотя ей не исполнилось даже двух лет. Мои сыновья сестру обожали, Мустафа и вовсе постоянно носил девочку на плечах, на что она звонко смеялась. В отличии от рыжей, желающей рожать одних сыновей, я хотела другую маленькую девочку, душевную подругу для Айшель – пусть Михримах и Севжи её сёстры по отцу, это не то же самое. До меня дошли слухи, что Садыку собираются отдать замуж за Матракчи, тогда я и поняла, что близко покушение на Сулеймана. Я поражалась логике девушки. Неужели она не понимает, что не выйдет отсюда живой, даже если сумеет выполнить свой план? Жениха ей не вернуть. Не легче будет жить своим умом и не идти на поводу у своего короля? Бедняга Матракчи никогда не сможет забыть, если будет вынужден выбросить любимую женщину в море. Во время просмотра сериала я всегда задавалась вопросом, почему он исполнил приказ и просто не отпустил Садыку. Никто не узнал бы, что с ней случилось, если она исчезнет из города и империи. Сулейман действительно взял меня с собой, когда решил опять навестить сестру и обсудить с Ибрагимом какие-то государственно важные вопросы. По пути я постоянно думала, что мне делать, раз уж я ввязалась в это дело. Стоит попытаться поговорить с Садыкой? Если мне не изменяет память, она должна была однажды провести ночь с моим мужем. По правде говоря, безопаснее было бы просто избавиться от этой девушки: кто обвинит мать наследников в убийстве если Садыка однажды тихо умрёт во сне? Но смогла бы я жить дальше, зная, что кровь этой девушки именно на моих руках? Не так уж легко отбросить свои моральные убеждения и начать хладнокровно лишать людей жизни. Судьба всё решила за меня. Надо было нам приехать, Садыка сразу бросилась на Султана в попытке всадить кинжал в его спину. Но она не успела и повести рукой, когда Ибрагим уже скрутил девушку. За несколько секунд я, наверное, испытала весь спектр эмоций. Никогда не думала, что женщина окажется настолько отчаянной, чтобы действовать настолько опрометчиво. – Повелитель, вы в порядке?– я сразу бросилась к мужчине, не замечая, что мои руки мелко дрожат.– Она не ранила вас? – Я в порядке, Махидевран. Не волнуйся,– Султан приобнял меня и бросил тяжёлый взгляд на Ибрагима.– Она должна заговорить до конца дня. – Конечно, Повелитель. "Допросы" Ибрагима я знала по сериалу и совсем не позавидовала несчастной. Как можно так спокойно избивать людей и даже глазом не повести? На душе скребли кошки, хотя я понимала, что от меня ничего здесь не зависело. Нельзя во всём винить себя. Главное, что всё закончилось хорошо – для всех, кроме Садыки. Матракчи будет, конечно, страдать, но продолжит свою жизнь, а вот для Садыки всё закончится. – Почему девушка так поступила, Ибрагим?– позже спрашивала я у Великого Визиря. По факту я не должна знать подробности этого дела, потому вопрос совсем не странный.– Она всегда выглядела такой вежливой и исполнительной. – Она шпион, госпожа. Пробралась, как змея, в самое сердце империи, чтобы лишить жизни Повелителя. Говорит, что приехала мстить за убитого жениха. Чудо, что ей не удалось совершить это злодеяние. – Всевышний велик,– отозвалась я.– Что с ней будет? Когда её казнят? Собственно говоря, спрашивать, казнят ли Садыку было бессмысленно. Естественно, что за попытку убийства Падишаха и шпионаж ничем другим она не отделается. – Матракчи разберётся с этим делом. Он должен, именно он привёл девушку в этот дворец, поверил её лжи. Так и хотелось сказать, что не один Матракчи поверил лжи Садыки, а и сам Ибрагим, и даже Султан Сулейман, который даже взял наложницу в свою постель. Но я ничего не сказала, предпочитая смолчать, как делала очень часто в этой реальности. Умом я понимала, что делаю это для сохранения жизни, но на душе не лучше. – Не слишком жестоко? – таки пыталась я переубедить Ибрагима.– Человек так любит девушку. Каково ему будет нести на своих плечах этот груз? – Каждый из нас несёт свой груз, госпожа. Матракчи должен нести свой, как любой из нас. Вы очень добры, госпожа. Но иначе поступить я не могу. Ибрагим был прав: в этом месте никто не может чувствовать себя по-настоящему счастливым. Нельзя спасти всех. – Ты прав, Ибрагим. Мы должны радоваться, что Повелитель не пострадал. Несколько дней спустя Матракчи увез Садыку из дворца Ибрагима, чтобы утопить. По крайней мере, я знала, что он решит утопить девушку. Возможно, она даже сумеет спастись? Если умеет хорошо плавать и мешок не слишком плотно завязан, если на пути попадётся корабль или лодка. Наивно так думать, но хотелось верить в лучшее. Жизнь вернулась к привычной рутине. Заканчивалась весна, приближались летние месяцы. А мне почему-то было холодно, хотелось завернуться в одеяло и зажечь камин.