В чужом теле

К концу августа в Манисе по-прежнему стояла жара – платья из самых лёгких тканей не могли заменить привычную для людей двадцать первого века одежду. С другой стороны, я столько времени провела в шестнадцатом веке, что иногда уже и уверена не была : а не приснились ли мне те годы? Я старалась поменьше думать об этом – куда легче просто принимать настоящее и жить на полную, насколько это возможно, бесполезно сожалеть о прошедшем. Меня больше всего занимали мои отношения с Сулейманом, если так их можно назвать. С момента нашей памятной встречи я получала маленькие подарки – украшения, духи, книги, букеты цветов; мы начали обмениваться письмами, чего я ждала с нетерпением, заранее тщательно обдумывая что написать в следующем, а обсуждали мы многое : прежде всего наших детей, затем музыку и литературу, порой получалось начать разговор о политике. Последним я очень интересовалась, ибо не знала всех изменений этой реальности, одновременно стараясь не слишком наседать – всё-таки мы недавно начали общаться после месяцев разлуки, я предпочитала быть осторожной. В письмах из Топ-Капы тоже добавилось оптимизма. Свекровь восприняла как хороший знак мою переписку с мужем – бывшим назвать у меня не хватало сил, потому что в душе опять расцвела надежда, что однажды он созреет и станет мне самым настоящим мужем, когда шейх скрепит наш союз. Однако в день рождения Ясемин – моей дочери исполнилось два года – я была в дурном расположении духа, потому что Сулейман так и не пригласил меня навестить Топ-Капы хотя бы на несколько дней. – Помнит ли меня моя дочь, Гюльшах?–спросила я мучительным тоном за завтраком, не выдержав гнетущей тяжести на душе.– Она была совсем маленькой, когда меня выслали! Я не уверена, что меня помнит даже Айшель, не говоря уже о Ясемин! А мои сыновья? Они будут мужчинами к тому времени, как мы опять свидимся! Сколько месяцев я не видела их? – Ваши дети не забудут вас, госпожа. Разве они могут? Не терзайте себя, совсем скоро мы вернёмся в Топ-Капы! Я верю, что Повелитель захочет вернуть вас! – Только бы ты была права, Гюльшах! Сил моих больше нет!– я молитвенно подняла руки к небу, переняв с годами эту привычку у местных людей. – Так и будет, госпожа! Не теряйте веру!

***

Однако, вернуться в столицу мне пришлось куда раньше, нежели я могла представить – взамен жары в начале сентября хлынули холодные дожди и в империю пришла чума. На улицах стало почти пустынно, люди шарахались друг от друга, опасаясь, что они будут следующими жертвами. Я выделила много денег на благотворительность и целыми днями молилась, дабы найти утешение. В шестнадцатом веке спасения от чумы практически нет, потому вполне естественно, что я волновалась за своих детей, касательно Сулеймана и остальных я верила, что они выживут, как-никак они были историческими личностями и их судьба во многом повторялась. В Манисе нашествие утихло, но – к моему величайшему ужасу – охватило столицу. Несколько дней спустя мне пришло письмо с печатью Валиде. Мои руки дрожали, когда я ломала не очень аккуратную печать,– накануне всю ночь меня терзали кошмары, поднялась я очень рано, отчаявшись уснуть. В письме Айше коротко сообщала, что маленький сын Хатидже стал жертвой эпидемии, что меня сильно расстроило, но когда я прочла дальше, показалось, что кровь застыла в жилах – Ахмед и Орхан заболели. Меня колотило, я не могла сказать ни слова, а потом резко поднялась, меня охватила паника. Вероятность выздоровления детей ничтожно мала, верить мне не хотелось, но дурой я никогда не была. – Гюльшах, срочно собирай мои вещи! Мы едем в Топ-Капы! Если понадобится, я лично снесу проклятые ворота, но попаду внутрь! – Слушаюсь, госпожа! Наверное, выражение моего лица было откровенно пугающим, потому что женщина даже не пыталась со мной спорить и принялась за работу. Всю дорогу я приказывала кучеру ехать быстрее, мы неслись на огромной скорости, проезжая города, но в лесу было сыро и грязно из-за дождя, колёса вязли в грязи, кучеру приходилось несколько раз остановиться, чтобы вытащить наш транспорт из западни. Гюльшах напрасно пыталась меня успокоить, но безуспешно – мне хотелось рыдать, а в следующий миг поносить себя на чём свет стоит за истерику. Я винила себя – если бы я тогда не высказала Султану свои чувства, никогда меня не выслали бы из дворца! Я провела бы как можно больше времени с детьми! А Мустафа? А мои девочки? Здоровы ли они? Со всеми изменениями я не знала теперь, во что верить, от чего дрожала только сильнее. Внезапно мне стало дурно и пришлось остановить карету. Подол моего платья был запачкан грязью, пока я освобождала свой желудок, даже не заметив, как меня укусило в шею какое-то насекомое. Отхлебнув воды из фляги, я вернулась в карету и приказала ехать как можно быстрее. – Госпожа, это опасно! Очень мокро от дождя! Может случиться беда!– увещевал меня кучер. – Я сказала быстрее! Ты меня не слышал?! Я должна немедленно быть в Топ-Капы, рядом с моими детьми!– мой голос сорвался на крик. Гюльшах выразительно взглянула на мужчину и тот тяжело вздохнул. Мы вновь двинулись в путь. Я не знала, сколько времени прошло. Меня колотило, чего я даже не замечала, глядя в окно, когда мы наконец оказались в столице. Стоило карете остановиться, я сорвалась на бег, похоже, увидев моё состояние, стражники либо не посмели меня остановить, либо меня ждали, однако никакой преграды не было, когда я со всех ног побежала внутрь, не разбирая пути. Наверное, выглядела я жутко: спутанные волосы, с которых давно слетел платок, красное от слёз и быстрого лицо, грязное платье. Где-то позади бежала Гюльшах, потому что я слышала призывы женщины. Я резко затормозила около лазарета, где стояла толпа, чего я даже не заметила в тот момент. Мои глаза были прикованы к открытой двери, откуда выносили носилки. Обезумевшая, я сорвала простыни и пронзительно закричала, когда худший мой кошмар подтвердился. Крик был последним, что мне запомнилось, прежде чем тьма накрыла меня с головой. Дальнейшие часы, а может быть дни прошли в тумане, потому что я билась в лихорадке и почти ничего не соображала. "Малярия, она очень ослаблена"– удалось мне услышать однажды, когда я на краткое время пришла в себя. Лекари постоянно поили меня чем-то, что, как я подозревала, заставляло меня ещё быстрее проваливаться в сон. Иногда я слышала знакомые голоса, но никак не могла разобрать, кто рядом со мной, настолько спутано было сознание.

***

Когда я опять открыла глаза, была ночь. Мой стон разбудил спящую рядом на кушетке Гюльшах – женщина вскочила, молитвенно подняла руки. – Слава Аллаху! Вы очнулись, госпожа! Вы две недели были в беспамятстве. Лекари уже надежду потеряли, но не я. Я верила, что вы не покинете нас!– служанка побежала к двери.– Стража, лекаря ! Я поморщилась от громкого крика и постаралась подняться, что мне не удалось с первого раза. Гюльшах оказалась рядом и поправила подушки, дала мне воды. Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в своих старых покоях. Там было довольно пусто, хотя около тахты стояли сундуки с моими вещами. Неужели за две недели никто их не разобрал? Тогда моё состояние действительно было очень серьёзным. – Умоляю, скажи, что мне всё приснилось! Я умоляла, на самом деле даже не зная, сколько на самом деле я хотела бы представить сном. В голове не укладывалась эта ужасная реальность. Как мои мальчики могли так просто покинуть меня?! Рыдания душили меня, что я даже потеряла связь с реальностью. Не сразу я поняла, что меня обнимает очень знакомый мне мужчина. – Сулейман...– я подняла глаза, чтобы изучить лицо мужчины. Когда последний раз он был так близко ко мне?– Скажи мне, что наши мальчики не... – Потеря велика, Махидевран. Мне трудно поверить, что их больше нет. Иногда я почти слышу их голоса, пока не вспомню, что на самом деле они ушли в небесный чертог,– устало признал Султан. – Почему? У них впереди была вся жизнь! Я не могу смириться, не могу! – Такова была воля свыше. Аллах знает лучше. Мы не можем спорить с его замыслами. Подумай о других наших детях. Им сейчас тяжело, они потеряли братьев. – Я хочу их видеть, Сулейман. Скоро я даже не смогу вспомнить лица моих детей. Пусть они придут, пожалуйста. У меня не было сил для угроз, я безвольно лежала в руках Султана, каждое движение казалось невероятным испытанием. Я закрыла глаза. – Обязательно. Но пока ты должна отдыхать и поправить своё здоровье. Отдыхай, моя весенняя роза. При других обстоятельствах я удивилась бы, но тогда даже не открыла глаза. Мне отчаянно нужен был отдых. А ещё больше – спрятаться от реальности. Сон казался лучшим выходом, пока я была слишком уставшей, чтобы видеть любые сны.