В чужом теле

В честь рождения двойни в Топ-Капы устроили огромные гуляния. Довольные одалиски целыми днями сидели на низких диванах, поедая пахлаву, лукум и сладкий виноград, пока десятки танцовщиц кружились по гарему под потрясающую мелодию. Во главе стола восседала Валиде Султан в фиолетовом платье и высокой короне из аметистов с вкраплениями бриллиантов, попивая любимый лимонный шербет, по правую руку от неё – беременная Хатидже в просторном розовом платье. По одну сторону среди множества подушек сидела немного бледная после долгих родов, но весьма довольная Хюррем в ярко-красном платье с рыжими волосами в высокой причёске, рубиновое колье подчеркнуло полную грудь, а около неё – две колыбели. По другую – Фюлане в королевском синем, Гюльфем в оливковом платье и жемчугах, и я в наряде глубокого изумрудного цвета, с убранными в потрясающую причёску волосами, куда служанки всё утро накануне вплетали драгоценные камни. Неподалёку от нас разместились наши служанки, а за соседним столиком сидели маленькие султанши: шестилетние Михримах и Севжи, пятилетняя Айшель, трёхлетние Ясемин и Сельма, дочь Хатидже – четырёхлетняя Фюлане-Ханым, дружно уставившись в сторону разбитого прямо в гареме театра теней, где одна за другой ставили детские сказки. Между наложницами носились сыновья Хюррем – Селим и Баязид, служанка Гюльфем держала на руках годовалого Османа, а служанка Фюлане – трёхмесячного малыша Ибрагима; мой Мустафа отправился на мужскую половину дворца, дабы разделить ужин с царственным отцом Султаном Сулейманом, Ибрагимом и ещё десятком-другим государственных мужей. Я отказывалась выглядеть хоть немного расстроенной, потому весь вечер улыбалась и всячески демонстрировала своё хорошее настроение. Когда пришло время дарить подарки, я преподнесла два ящика с великолепными игрушками для детей, шкатулку кроваво-красных рубинов и несколько отрезов дорогих тканей. – Прими мои глубочайшие поздравления, Хюррем,– улыбнулась я, прикрепив к пелёнке каждого младенца обереги. – Хотела бы и вам пожелать того, госпожа, но увы...– деланно вздохнула рыжая лиса.– К Повелителю вам теперь вход закрыт. Детей шехзаде Мустафы скорее к груди прижать сможете, а потом и красавицы-дочки вырастут и внуков подарят. Ваши слёзы высохнут, Махидевран-султан, когда вы узнаете это счастье. Валиде и Хатидже выразительно переглянулись, одновременно посмотрели с неодобрением на рыжеволосую, Фюлане же издала тихий смешок, попивая шербет: – Действительно, шехзаде уже взрослый. Не пора ли ему отправиться в санджак? Хотя, мальчику даже обрезание не сделали в его-то возрасте. Наверное, у Повелителя слишком много дел, чтобы обращать внимание на наследника. Или он не считает Мустафу достойным наследником, сомневается, как ты его воспитала, Махидевран, потому и тянет с обрезанием? Такие слова даже Хюррем не решилась бы произнести в присутствии Валиде, как бы не хотела меня задеть. Я с трудом сдерживалась, впиваясь в кожу ногтями. Мать Султана уже не молчала, а посмотрела на невестку, которая раздражала её даже больше невыносимой русинки. Казалось, давно от несносной арабки избавились, так нет, словно змея опять вползла в их семью,– эти мысли легко было прочитать на лице управляющей гаремом: – Тебе ли вести такие предательские речи? Как смеешь обсуждать Повелителя и Шехзаде! Не забывай своё место, Фюлане, или я быстро тебе его напомню!– грозно заметила Айше-Хафса.– Только твой сын спасает тебя! Вот им занимайся! Ты не уберегла Махмуда, Аллах дал тебе новый шанс войти в нашу семью, но ты не успокоилась, Фюлане. – Вы никогда не были справедливы ко мне, даже не пытались. Не говорите мне о правилах, когда сами нарушаете их, когда вам удобно. Несомненно, вы были очень рады, когда я лишилась Махмуда! Вы никогда не уделяли ему должного внимания, как наследнику!– арабка, обычно сдержанная в нужные моменты, не сумела скрыть свои эмоции, когда свекровь очередной раз вспомнила её первого сына. Музыка затихла, наложницы тихо шептались, сбившись в "коконы". Валиде поднялась и влепила невестке пощечину, настолько сильную, что Фюлане упала на пол, схватившись за место удара. – Убирайся немедленно. Больше не желаю видеть тебя подле себя. Арабка поднялась без посторонней помощи, резко выпрямившись, и с ненавистью посмотрела на свекровь. Фаворитка взмахнула рукой, раздался перезвон золотых браслетов, и с подушек моментально вскочили служанки и нянька с шехзаде на руках, испуганно собравшись позади своей госпожи. – Не велика потеря лишиться вашего общества, достопочтенная султанша,– иронично произнесла женщина, убираясь из гарема под возмущенные взгляды многих женщин гарема, многие из них впрочем поражались смелости четвёртой кадины. – Продолжаем веселиться,– строго произнесла Валиде, вновь возвращаясь на прежнее место. Под строгими взглядами крымчанки вновь заиграла музыка, рабыни начали танцевать. Я окинула взглядом зал и увидела, что детей, к счастью, в помещении, не было. Гюльфем понимающе улыбнулась мне и прошептала: – Я подумала, что будет уместно отвести детей в детскую, там их продолжат развлекать. – Действительно, отличная идея,– кивнула я и взяла с подноса свой любимый апельсиновый шербет, только почувствовала одну горечь.

***

Прошло три месяца. Миновала влажная и ветренная зима 1529 года, медленно вступала в свои владения весна, озаряя комнаты дворца долгожданным солнышком. Сегодняшним утром я не спала с раннего утра, терпеливо принимая банные процедуры и часами сидела перед зеркалом, пока служанки завивали и укладывали короной часть моих волос, а шею украсили тяжёлым колье с изумрудами – подарок Сулеймана в честь обрезания Мустафы. После множества обсуждений было решено провести долгожданную церемонию весной, приготовления велись не одну неделю, и вот наступил этот день, когда мой сын официально признаётся взрослым и способным править. Надо сказать, рыжая и здесь не успокоилась и таки сумела убедить Султана устроить обрезание сразу для троих сыновей: Мустафы, Селима и Баязида. Не малую роль в снисходительности Сулеймана сыграла новая беременность рыжеволосой: я в душе поражалась, как она умудрилась опять понести. Надо заметить, что оба младенца были весьма капризными, но если девочка успокаивалась, получив нужный уход, малыш Джихангир плакал “без причины” и сводил с ума нянек,– я искренне жалела ребёнка, но никак не могла убедить его мать позвать лекарей, поскольку Хюррем была слишком занята расположением Сулеймана и новой трудной беременностью, и все мои замечания скидывала на зависть. К слову, последние месяцы наши с Султаном встречи становились всё чаще, всем естеством я чувствовала возрастающую между нами близость и желание, последнее, к слову, я всеми возможными способами разжигала с помощью взглядов, пламенных стихов да посланий и новых нарядов, какие заказывала в огромном количестве. Каждый день я встречала отца своих детей в других одеждах: однажды даже умудрилась надеть на прогулку мужскую одежду, вызвав в начале недоумение, а потом – громкий заразительный смех правителя. Однако, какими бы жаркими иногда не были наши поцелуи, как бы меня не тянуло к нему, я всячески искала изящные способы избежать близости. – Госпожа, нам пора,– отвлекла меня от размышлений Гюльшах, когда был сделан последний штрих к моему образу.– Вы просто красавица! Я довольно улыбнулась, проверив очередной раз свой образ: великолепное платье европейского покроя, как влитое, подчеркнуло изгибы фигуры, гармонично сочетаясь с украшениями, а сверху – мягкая соболиная шубка, поскольку по-прежнему было на улице довольно холодно, а нам предстояло ехать во дворец на Ипподроме, ведь именно там было решено провести обрезание. Убедившись, что всё в порядке и на своих местах, я вышла из покоев в сопровождении Гюльшах и Зулейхи, за дверью уже ждала Айла с моими дочерьми. Все вместе мы двинулись в покои матери властелина империи, чтобы вместе поехать на место назначения.

***

Я сидела на парчовых подушках и покачивалась в такт музыке, постоянно возвращаясь взглядом к радостному Мустафе в светлых одеждах. К моему облегчению, всё прошло хорошо и шехзаде легко перенёс положенную процедуру, как впрочем и его младшие братья. Вместе с сыновьями Султана обрезание сделали ещё сотне мальчишек, большинство из них были детьми приближенных к Падишаху, а в городе устроили огромный шумный праздник. Сегодня ничто не могло нарушить моё настроение, в этом я была уверена, – я не заставлю Мустафу переживать за меня, тем самым разрушив его день. Вдруг ко мне подошла служанка и почтенно поклонилась, сообщив мне, что Падишах желает меня видеть. Я поднялась и пошла за девушкой, улыбнувшись детям, думая про себя, что именно так в сериале Хюррем стала женой Султана. Впрочем, может ли мне так повезти? Мой путь к этому дню был куда сложнее и я даже не была уверена, что именно этот сюрприз решил преподнести мне Сулейман. Однако моё сердце забилось быстрее и я улыбнулась ещё шире, приблизившись к возлюбленному. – Повелитель, вы хотели меня видеть? – Пойдём со мной. Султан взял меня за руку, я безропотно вложила свою ладонь в его большую и сильную, и пошла за ним, едва не подпрыгивая, потому что мы шли к окну, где я увидела то, на что так надеялась, и в вероятности чего сомневалась столько времени, коротая одинокие ночи, училась быть сильной, когда больше всего хотелось быть просто любимой. Реалии моего взросления совсем не готовили меня к жизни в гареме, тем не менее я добилась желаемого, – во мне загорелась надежда, что это лишь первая желаемая веха, но и остальные мне по силам. – Что это, Повелитель? – Наш никях, моя Хасеки Махидевран.