В чужом теле

Я проснулась с огромной тяжестью во всём теле и с трудом открыла глаза. Сфокусировав взгляд, я постепенно вместо размытой картинки увидела свои собственные покои. Встать у меня не получилось, потому что руки внезапно задрожали и пришлось лечь обратно. На мой стон из комнаты выбежала Гюльшах: – Слава Аллаху, вы наконец очнулись, госпожа! – Что с моим ребёнком? Почему моей дочери нет со мной?– сразу задала я свой вопрос, потому что кроватки в своих покоях не заметила. – Не переживайте, госпожа, ваши дети здоровы, их вам сейчас принесут!– радостно заверила меня Гюльшах. Раньше, чем я успела переспросить, женщина обрадовала меня:— Вы родили двойню – шехзаде и султаншу! Слава Аллаху! Несмотря на происки врагов, вы уцелели и снова подняли свой статус. Повелителю вы стали только дороже, каждую ночь приходил сюда ночевать, в гареме девушки скоро захлебнутся своим ядом! Вы неделю были без сознания, а дети всё без имени, Повелитель не хотел, чтобы вы пропустили такое событие! Скоро найдут того, кто посмел отравить вас, его наказание станет для всех примером! От переизбытка информации у меня разболелась голова, но я продолжала слушать женщину, которая настолько радовалась, будто она сама стала женой Султана и родила долгожданных детей. Однако вопросов у меня были тысячи, начиная с этого: – О каком отравлении ты говоришь, Гюльшах? У меня были трудные роды, разве не потому я была без сознания, что даже не поняла, как родила второго ребёнка? – Госпожа, мы сильно испугались, когда вы потеряли сознание и не приходили в себя, и жар поднялся. Лекари не знали, как вам помочь, что сделать для вашего выздоровления. Повелитель нарушил все правила – пригласил личного врача. Оказалось, вас несколько месяцев травили, приносили в комнату отравленные ароматические свечи, которые вы всегда любили зажигать на ночь. Я готова была биться головой об стену, настолько негодовала от собственной глупости. Скидывая опасные симптомы на беременность, я почти позволила своим врагам уничтожить меня и дать ключ к уничтожению моих детей. Отныне не будет таких осечек: я лично начну изучать яды и их свойства, проверю каждого слугу в своих покоях, детской и покоях Мустафы,– им не удастся легко избавиться от меня. – Хюррем или Фюлане? Кто из них решил избавиться от меня, Гюльшах?– задала я вопрос в пустоту, потому что женщина могла знать не больше меня. Нельзя исключать никакие варианты: рыжая после ссылки наверняка задумалась о будущем, где её сын станет Падишахом, но не исключено и то, что Фюлане, уже показавшая свои когти решила меня погубить. Я обязательно выясню, кто первой решил вырыть мне яму,– шутки закончились. Но сейчас я думала совсем о другом, потому что в комнату вошли две служанки с драгоценными малышами на руках, и я забыла обо всём на свете кроме безграничной любви к крохотным комочкам счастья. Вечером того же дня провели церемонию, где мои дети получили имена – мальчика назвали Абдулла, девочку – Келбек-Нур. Валиде поздравила меня, а Сулейман преподнес мне изумительное сапфировое ожерелье и остался со мной на вечер. – Моя Махидевран, ты подарила мне целый мир. Скажи, чего желаешь? Я исполню любое твоё желание. – Хочу быть рядом с тобой Сулейман: твоей возлюбленной, верной подругой, спутницей жизни; хочу, чтобы дети наши были рядом, здоровы и счастливы; хочу, чтобы огонь между нами никогда не потух. Возможно такое, Сулейман? – Наша любовь никогда не потухнет, Мухибби навек верен своей весенней розе. Ты всегда была честна со мной, никогда не пыталась хитростью добиться моего расположения или устранить соперниц, даже получив свободу ты не требовала от меня никяха, а уехала по моему приказу и сумела построить свою жизнь и снискать уважение народа, терпеливо ждала, пока я думал, достаточно ли крепки мои чувства к тебе. Ты позволила моему сердцу выбирать – и оно выбрало тебя, Махидевран. Сколько женщин я видел, сколько достойных восхищения гурий? Огонь, вода, земля, воздух,– я горел ими, тонул в них, верил, что могу любить; но ты – тот самый таинственный эфир, мир над Луной, дышать которым могут только избранные, никто не сравнится с тобой. – Сулейман! – я не могла выразить словами степень своих чувств; поцелуй настолько затянул нас, что мы никак не могли насытиться, оторваться друг от друга.

***

Постепенно я встала на ноги и вернулась к прежней жизни. Первым делом я занялась проверкой слуг и вопросами безопасности, села за книги о свойствах лечебных трав и ядов, изучила симптомы и последствия передозировки или отравления. Всё было хорошо: Мустафа и старшие дочери радовали меня своими успехами в учёбе, лечение Джихангира давало хорошие результаты, мои близнецы хорошо росли после сложного рождения, муж меня любил, а свекровь и золовка осыпали поддержкой и хорошим расположением. Но за всё приходится платить – мне приходилось платить вечным страхом за себя и детей, тайно держать под подушкой кинжал и не верить даже себе самой. Ситуация в гареме и конфликт Айше-Хафсы и Фюлане зашёл настолько далеко, что я начинала опасаться бунта в гареме, но нас в ближайшее время ждали совсем другие испытания. В феврале 1530 года из Эдирне пришли поразившие меня новости: дворец поразила оспа, заболели Хюррем и четверо султанских детей, живших с матерью. К ним отправили лучших врачей, но помочь они сумели одной Михримах, которая медленно шла на поправку. Я сидела в покоях свекрови и спокойно пила шербет между разговором о некоторых благотворительных проектах, которые я задумала, используя некоторые знания будущего, когда Дайе-хатун принесла нам новости. Я была в таком шоке, что стакан выпал из моих рук и малиновый напиток вылился на моё светлое платье. Как такое могло случиться? Составляя планы борьбы с рыжей в грядущем я никак не могла подумать, что судьба сделает всё вместо меня. Насколько я изменила канон! Мне становилось даже страшно, когда я задумывалась, какие последствия для меня могут иметь подобные «поправки» в судьбы здешних людей. – Аллах! – причитала Валиде, хватая ртом воздух.– Я говорила Сулейману, что не нужно было отправлять детей вместе с этой женщиной, но мой сын никогда меня не слушает – вот результат! – Султанша, каким будет ваш приказ? – осторожно спросила Дайе-хатун, поддерживая мать Султана под руку. – Пусть сделают всё, как требуют того обычаи для наших шехзаде и султанши, для их матери тоже – как-никак, женщина подарила детей династии. Церемонию погребения мы никак не может провести здесь, всё-таки оспа опасна. А мою внучку как можно скорее привезите обратно, она, должно быть, опустошена трагедией. Пусть с ней будут лучшие лекари, если что-то опять пойдёт не так – полетят головы! – Слушаюсь, Валиде-султан! Примите мои глубокие соболезнования, это очень большая утрата для династии. – Повелителю уже сообщили?– первым делом спросила я, когда ко мне вернулась способность говорить. Дайе кивнула, я же поклонилась свекрови:– С вашего позволения, госпожа. – Конечно, иди и поддержи моего льва в эти трудные времена, Махидевран,– сквозь слёзы кивнула мне мать Султана. Сулейман был опустошен – он погрузился в дела и был безучастен, как и подобает праведному мусульманину, много молился за ушедших детей и фаворитку. Я пыталась его подбодрить, но понимала, что нужно время, чтобы затянулись душевные раны мужа. Но и на этом проблемы не закончились; следом заболели Сельма и Осман – дети Гюльфем. Обоих не сумели вылечить и дворец огласили крики обезумевшей матери. Я принимала все меры для защиты от болезни, но новых заражений не было. Гюльфем часами качалась на тахте и рыдала, прижимая к себе единственную дочь, – оспа вновь забирала у польки слишком многое. Мы всячески пытались поддержать женщину, в итоге Султан принял решение отправить фаворитку и дочь на время в Бурсу, к целебным источникам. – Гюльфем придёт в себя и опять вернётся в Топкапы, а Севжи пусть будет рядом с ней, незачем даже на время ей разлучаться с матерью, потеряв брата и сестру,– делился своими мыслями Сулейман, когда пришёл отужинать в мои покои. – Ты принял верное решение, Сулейман. Время залечивает все раны, и твои затянет. Всевышний испытывает нас, но человеку не даётся больше, нежели он может выдержать. – Меня ослепила гордыня, Махидевран. За мои грехи Аллаху угодно забирать моих детей. Как я могу спокойно спать после этого? Я – повелитель семи континентов, но ничего не могу сделать против этого. – Молись, Сулейман. В молитве облегчается наша душа; я тоже буду молиться за их души, и чтобы к тебе вернулся покой. Я решила построить больницу и нанять учёных людей, дабы они нашли способы лечения заразных хворей,– возможно так мы сумеем отпустить ушедших, зная, что других людей не коснется та же беда. – Отличное решение, моя Махидевран,– одобрил Сулейман,– с тобой моя душа успокаивается, сегодня я останусь с тобой. На следующее утро мы проводили в Бурсу Гюльфем и Севжи, а следом приехала из Эдирне Михримах, до сих пор бледная от недавней болезни девочка вышла из кареты гордо, как настоящая госпожа. Валиде распорядилась выделить девочке служанок, велев тем исполнять все капризы внучки, пока она не оправится, и бывшие покои её матери в качестве утешения. Если воспитывая Хатидже свекровь использовала те же методы, не удивлюсь, почему сестра Сулеймана – любимая дочь своей матери – временами не следит за своим языком и впадает в истерики. Но ссориться или спорить я не собралась, потому что воевать с Айше мне было совершено не выгодно,– отношения испортить можно, а слушать меня в этом вопросе она не будет так или иначе. Когда Михримах посмотрела на меня, мне показалось, что она хочет испепелить заживо – не напрасно девочка прожила столько месяцев с матерью, которая яростно ненавидела и меня винила во всех своих неприятностях. – Госпожа, если позволите я хотела увидеть шехзаде Джихангира. – Разумеется, в любое время,– улыбнулась я под одобрительный взгляд свекрови. Однако, стоило бабушке уйти, как Михримах быстро преобразилась по отношению ко мне, сразу исчезла улыбка и показная благодарность: – Знайте, что я не оставлю ваши грехи без наказания. Сначала вы отдалили мою мать, отобрали у нас Джихангира, но вам и этого было мало – вы убили мою мать, братьев и сестру; потом и от детей Гюльфем-султан избавились. Знайте, что я не позволю вам навредить Джихангиру. Хоть один волосок упадёт с головы моего брата – я вас немедленно уничтожу! Прежде чем я успела ответить на нелепые обвинения, или успокоить дочь Сулеймана, как девочка вихрем ушла, а я сама поймала язвительный взгляд довольной донельзя Фюлане: в ярком платье и белой шубке мать шехзаде попивала в шатре горячий напиток, её служанки развлекали маленького Ибрагима,– теперь второго наследника Султана Сулеймана. У меня и раньше были подозрения, но теперь я почти наверняка поверила, что не спроста султанские дети начали внезапно болеть оспой, когда других пострадавших, кроме двух служанок, непосредственно находившихся рядом с больными, не было ни в Топкапы, ни в Эдирне. Ей не удалось пока избавиться от Мустафы, но теперь все её старания будут направлены в сторону моего сына. Не получится – я уничтожу её раньше! Я не помнила, как дошла до своих покоев, но надо было мне переступить порог, из соседней комнаты выбежала взволнованная чем-то Гюльшах. – В чём дело?– настороженно спросила я, не ожидая ничего хорошего.– Где дети? Мустафа где? Что случилось? – Госпожа, не волнуйтесь! Вы даже не представляете, кто ждёт вас в гардеробной!