В чужом теле

В комнате повисло молчание. Гюльшах не проронила больше ни слова, тем не менее весь вид служанки говорил, что произошло нечто грандиозное и неожиданное. Я даже удивилась, что такого могло произойти за время моего отсутствия, пока Гюльшах и одна из новеньких служанок остались в покоях, чтобы следить за младенцами, если это не было связано с детьми. – Что же, пойдём!– нетерпеливо заметила я, невольно глядя на закрытую дверь гардеробной. Пейк кивнула и мы вдвоём вошли в тесную гардеробную, где один на один стояли многочисленные сундуки, а на вешалках висели платья и верхняя одежда. Раньше комната была больше, но пару месяцев назад — после переезда Джихангира и рождения близнецов – я приняла решение увеличить малую детскую за счёт этого пространства; мои дочери, раньше жившие там, получили бывшую комнату Мустафы, уже имеющего собственные покои на мужской половине дворца. Когда мы вошли и заперли дверь, я оказалась практически лицом к лицу с женщиной в парандже, сквозь сетку которой я не могла увидеть даже глаза внезапной гостьи, хотя было в её силуэте или даже движениях нечто узнаваемое, чего так сразу не понять, возможно из-за того, что женщина не была кем-то из близкого окружения. – Всё в порядке. Я заперла дверь на замок,– объявила Гюльшах. У меня по спине невольно поползли мурашки, возможно отголоски клаустрофобии или привычка постоянно ждать подвоха, которая выработалась во мне за годы в этой реальности (признаться, иногда мне даже трудно было представить, что родилась я в совсем другом — современном – мире, в эпоху открытий и технологий, где с человеком на другом конце мира можно было связаться нажатием нескольких кнопок, настолько всё было невероятно). Умом я понимала, что мало вероятно, что Гюльшах, давно ставшая для меня близким человеком, несмотря на недостатки женщины, могла столько лет притворяться и оказаться предательницей или шпионкой, но всё может быть. Однако в следующее мгновение мне стало сначала немного стыдно, а потом удивление заглушило на мгновение остальные чувства, когда гостья подняла вуаль, открывая наконец своё лицо. – Зехре-хатун?– удивлённо прошептала я одними губами, настолько не ожидала появления женщины, которую уже привыкла считать одной из жертв Фюлане, пусть и сокрушалась, что такая хорошая возможность выведать нечто про мать шехзаде Ибрагима потеряна.– Я думала ты... – Госпожа, Хатун удалось спасти свою жизнь, выпрыгнув из окна, чего, конечно, никто не ожидал, потому у неё и получилось незаметно выбраться через лес, и вот только сегодня под видом торговки тканями Зехре-хатун решилась появиться в Топ-Капы. Я внимательно осмотрела женщину, невольно восхищаясь тем, что она решилась появиться здесь, хотя могла бы воспользоваться свободой и уехать куда подальше. Впрочем, если у неё не было никаких средств, куда Калфе было идти? Вряд ли она думала о том, чтобы собрать свои скромные пожитки, спасаясь от огня. Та только кивнула, опуская глаза, соглашаясь со словами Гюльшах. – Почему же она здесь? – Расскажи госпоже то, что только что рассказала мне,– нетерпеливо приказала моя служанка. Женщина явно боялась говорить, несмотря на то, что пришла ко мне с явным намерением что-то мне рассказать, заметно было, что она сомневается. Потерять такую возможность я не могла: – Отныне ты будешь под моей защитой, ничего не бойся, говори,– мягко произнесла я, с надеждой глядя на бывшую служанку Фюлане. Не знаю, поверила она мне, или не поверила, потому что на мгновение в глазах Хатун появилось сомнение, тем не менее в следующие полчаса женщина рассказала мне такое от чего я невольно потеряла дар речи, тяжело опустившись на старый пуф от свалившегося на мои плечи груза. Оказывается, ещё в Манисе Фюлане вознамерилась стать единственной женщиной Сулеймана, от которой у него будут наследники. Неоднократно по её приказу беременным икбал подмешивали яд, от которого у них случались выкидыши, вызванные якобы естественными причинами, но всё же помимо Махмуда родились ещё два сына Сулеймана – Мурад от Гюльфем и мой Мустафа, которых подлая женщина задумала отравить, подстроив всё так, будто мальчиков погубила оспа. Однако, по недосмотру Зехре, пусть Мурада им удалось погубить, роковые сладости попробовал Махмуд, а мой Мустафа остался цел и невредим; Фюлане потеряла сына и обезумела от потери, набросившись на служанку с ножом, после чего женщину поспешно отослали куда подальше, и она так и канула бы в небытие, если бы совершенно случайно на её пути снова не оказался бывший возлюбленный и она не забеременела. Теперь-то я была уверена, что именно Фюлане подстроила выкидыш Хюррем, убедив через подставного лекаря, что к этому была причастна я, в надежде, что эмоционально не стабильная женщина уничтожит меня, прежде чем её за это вышлют или даже казнят; она же травила меня всю беременность, а позже расправилась с русской кадиной, её детьми и детьми Гюльфем. Не было сомнений теперь, хотя я и раньше это понимала, что главная цель Фюлане – мой Мустафа. Видимо я очень долго сидела на одном месте со стеклянным взглядом, потому что Гюльшах выглядела очень тревожно, а Калфы, что поведала мне эту историю, уже не было в моей гардеробной. – Вы в порядке, султанша? – Как я могу быть в порядке? Теперь-то мы знаем, насколько опасна Фюлане... – Но мы сможем от неё избавиться, госпожа! Зехре с нами, она в безопасности, никто её не найдёт, когда будет нужно женщина всё расскажет Султану. – Не так всё просто, Гюльшах. Кто сказал, что ей не удастся выкрутиться за счёт других, как ей уже неоднократно удавалось? Она может погубить нас гораздо раньше. К тому же, я не хотела бы быть причастной к этой истории, Сулейман поймёт всё совсем не так, как следует, и мы поссоримся. – Что же делать, госпожа? – Посоветуемся с Ибрагимом, надеюсь он сможет нам в этом помочь,– задумчиво проговорила я.– От него не будет странным получить такие новости, ведь в число обязанностей главного Визиря входит и безопасность Падишаха. А какая может быть безопасность, если рядом с ним хладнокровная убийца? – Верно, госпожа! Иншалла, мы скоро избавимся от этой змеи Фюлане! К сожалению, последние слова Гюльшах произнесла слишком громко и когда мы уже вошли в главную комнату. Тут же женщина испуганно округлила глаза, когда дверь неожиданно начала скрипеть и раздался топот, отдающий эхом в тишине мраморного коридора. – Аллах-Аллах! – по привычке я произнесла такое частое в этих местах восклицание.– Гюльшах, как ты могла? – Простите, госпожа! Клянусь, можете дать мне плетей за мой болтливый язык!– сокрушалась служанка. – А что толку?– вздохнула я.– От этого ничего не изменится. Этой ночью я сожгла все хоть немного опасные документы из тайников – для некоторых у меня были копии в надёжном месте вне Топкапы, другим, как дневник художника Луки, суждено было кануть в небытие; поступок мой был продиктован тем, что вполне возможен очередной обыск: уже неоднократно, вернувшись в покои после прогулки с детьми и слугами, я могла обнаружить, что здесь кто-то был, только чудом не задели мои тайники. После этого я не спала почти до самого утра, а на рассвете меня разбудил плач беспокойных младенцев. К сожалению, с Ибрагимом связаться не удалось, потому что мужчина уехал из столицы по делам в самое неподходящее время.

***

Наступил март 1530 года. Погода была не постоянной: тёплые дни сменялись холодными и дождливыми. Я между тем пребывала в постоянной тревоге, неоднократно замечая на себе взгляды Фюлане, в которых явно сквозила насмешка, а ещё рядом с ней и её сыном постоянно кружила Михримах. Глупая девчонка едва ли понимала, что интриганка просто притворяется её другом и заботливой мачехой, чтобы использовать дочь Сулеймана в своих целях. Такая дружба бесила не только меня, но и Валиде. – Что только эта кобра внушает моей внучке?– зло сокрушалась женщина, поделившись со мной своими размышлениями. Я покорно кивала, но не говорила, что уж Валиде давно могла уничтожить арабку, когда у той было меньше влияния, но почему-то выбрала делать ей мелкие пакости. Не раз задумывалась, не рассказать ли свекрови правду про её не любимую невестку, но меня останавливало слабое сердце султанши, да и те методы, какие она могла на этом этапе использовать. Нет, лучше дождаться Ибрагима. Что такого могло случиться за без малого две недели, пока не вернётся Визирь?