В чужом теле

Как безумная я неслась по коридору, не разбирая дороги, отталкивая с дороги всех, кто имел смелость попасться по пути, моей единственной целью было увидеть Фюлане и наконец показать женщине её место, которое она совершенно забыла. Несколько раз опытные дегустаторы вовремя замечали признаки яда в еде Мустафы только за этот месяц, что было причиной того, что я настолько тщательно проверяла всякого, кто был в окружении моего сына, что со стороны явно казалось, что у меня начинается паранойя; теперь же женщина попыталась избавиться от Абдуллы, а может и не только от него, ведь в таком состоянии Михримах могла навредить и Келбек, и даже родному брату Джихангиру; попытка уничтожить ребёнка руками другого ребёнка – признак окончательного морального разложения личности, если не называть таковым ранее совершенные ею многочисленные детоубийства. В этот момент я не мыслила рационально и наверное сама бы испугалась своего вида, будь у меня возможность тогда увидеть себя со стороны: в окровавленном платье, ведь Михримах успела несколько раз задеть меня ножом, вся заплаканная, дрожащая, но при том с явной решимостью уничтожить обидчицу своих детей. Когда я наконец добралась, вернее будет сказать долетела, к покоям матери шехзаде Ибрагима , дверь была крепко заперта, а может даже забарикадирована изнутри, судя по характерным звукам, когда я дергала ручку и со всей силы стучала в дверь, разбивая руки в кровь и совершенно этого не замечая. – Открывай, дрянь ! Что, боишься выйти ко мне открыто? Знаешь только чужими руками жар загребать?!– после этого я начала уже толкать дверь ногами, не соображая, что только устраиваю скандал напоказ, а любопытные зеваки уже вовсю собирались в коридоре поглядеть на позор Хасеки Султана Сулеймана. – Почему же боюсь? Что случилось, Махидевран-султан? Чем скромная рабыня не угодила вам?– раздался сзади издевательский голос Фюлане, выходящей из толпы. Она была одета в роскошное платье и меховой жилет сверху, будто насмехаясь надо мной одним своим видом. Я пришла в неистовство: – Чем не угодила?! Да тем, что ты убийца и дрянь! Как тебя только земля носит после такого?! Что мне твои мелкие пакости, когда ты самая настоящая преступница! Ты сделала вид, что не безразлична к бедной Михримах, не известно чего наговорила обо мне, да так, чтобы она попыталась убить собственного брата! А о попытках отравления Мустафы думаешь мне не известно? Или о том, что это ты убила Хюррем и её детей, кровь детей Гюльфем тоже на твоих руках! Ты позаботилась, чтобы у Хюррем тогда случился выкидыш! И приказ отравить меня, пока я была беременна, тоже ты отдала! Дрянь!– я замахнулась на женщину, но меня вовремя удержали два рослых евнуха.– Немедленно отпустите меня! Я своими руками уничтожу гадину! Фюлане кажется наоборот купалась в лучах славы и наслаждалась каждым моими словом или попыткой её ударить, тем что меня, словно последнюю безумную удерживают на глазах у всего дворца, и только стремилась подыграть: – Аллах-Аллах, видимо вы слишком утомились, вот вам и привиделось чего, достопочтенная госпожа. – Да? Наложницы, которым ты ещё в Манисе устраивала выкидыш мне тоже привиделись? Якобы случайно сгоревшие в детской дочери Мюкриме? А то, что гибель сына Гюльфем Мурада и даже твоего собственного сына от оспы много лет назад,– на твоей совести? Ты – убийца собственного ребёнка! Хотела уничтожить моего Мустафу, но отравленные сласти отведал твой собственный сын! Потому ты нанесла увечья своей служанке, которую годами заставляла выполнять свои страшные приказы, выкупив на невольничьем рынке её сестру и угрожая лишить девочку жизни! Хочешь сказать, ты не сделала этого, Фюлане! Ты же подожгла покои Калфы в Старом дворце, узнав что я разговаривала с ней! Теперь Фюлане побледнела и тоже на меня бросилась, уже от её спокойствия и бахвальства не осталось никакого следа, а лицо исказилось яростью, что евнухи и другую женщину вынуждены были подхватить под руки. Несмотря на усилия евнухов, мы толкались ногами, или ухитрялись наградить друг друга ударами по лицу. Я просто потеряла связь с реальностью, у меня случился нервный срыв, только так я могла свои действия позже объяснить. А длинные языки невольниц и персонала вовсю обсуждали "горячие новости". – Достаточно!– прогремел в ярости голос Султана Сулеймана, неизвестно сколько уже наблюдавшего за этим безобразием. Раннее шумное помещение погрузилось в пугающее молчание. Только тогда я более менее успокоилась, буквально обмякла в руках евнухов, вынужденных теперь поддерживать меня чтобы я не упала. Тогда-то я и пришла в ужас от своих собственных действий! Что я устроила на глазах у всего дворца? Я видела хмурый взгляд Сулеймана, от моего мужа буквально исходила аура ярости, видела серое от переживаний лицо Валиде Султан, которую поддерживала под руку тоже очень бледная Хатидже. – Повелитель, Махидевран сошла с ума! Обвиняет меня неизвестно в чём!– резко воскликнула Фюлане, решив видимо избрать в качестве тактики нападение. – Замолчи! Мне известно, что ты сделала с Михримах, что убедила её сделать! Уже этого достаточно для твоей казни!– резко осадил женщину Сулейман, но и на меня посмотрел отнюдь не более благосклонно.– Махидевран, у тебя есть доказательства твоих слов? Меня буквально пригвоздил к полу взгляд, которого я наверное никогда не видела от своего мужа, даже когда мы расставались раньше, Сулейман всегда был просто преувеличенно вежлив. Я не могла сказать и слова, не в силах справиться с глубоким разочарованием в его глазах, от которого мне хотелось выть, но я не могла произнести и слова. На помощь мне очень кстати явилась Гюльшах, а вместе с ней – Зехре-Калфа, увидев живой которую Фюлане едва не упала на месте. В следующие полчаса Калфа добровольно поведала Султану и всем остальным все подробности злодеяний своей бывшей госпожи, а в конце бросилась в ноги Падишаха, умоляя простить её грехи, которые она вынуждена была совершить по воле своей госпожи. Валиде едва не стало плохо, когда она услышала всю историю, а я вдруг почувствовала жуткую слабость, только слышала сквозь туман в голове, как Сулейман кричит на Фюлане: – Нечестивая женщина, ты обрушила проклятия и беды на нашу семью! Будь проклят день, когда я впервые увидел тебя! Удивительно, но никто даже не догадался разогнать всех любопытных или перенести разбирательство в любое другое место, потому практически все обитатели дворца Топкапы сумели услышать сегодняшний скандал. Впрочем, многих рабынь служащие гарема наверное отправили куда подальше, но даже они не могли не увидеть, как мать шехзаде раздели посреди гарема, забрав все хоть немного ценные вещи и в одной сорочке, совершенно босую, потащили по гарему. Простые рабыни, над которыми женщина ранее насмехалась, пользовались возможностью говорить гадости и толкать ту, кому ещё утром подобострастно кланялись. Мне удалось увидеть часть этого позорного зрелища, когда невероятно слабая, до сих пор в сильном душевном беспорядке, я возвращалась в свои покои, вернее меня буквально тащила под руку Гюльшах, шепча мне на ухо какие-то банальные утешения. Вернувшись в свои покои я позволила служанкам помыть меня, причесать и обработать порезы, а потом упала на кровать и уснула, ничего больше не соображая. Не было никаких сил думать о том, что совсем недавно произошло, и какие у этого будут последствия.

***

Когда я снова открыла глаза, в комнате было совершено темно, однако какое-то движение или же тень напугали меня, особенно когда я увидела мужской силуэт на тахте напротив. Только когда я в панике села в кровати, путаясь в простынях, мне удалось наконец узнать Сулеймана. – Повелитель...– охрипшим голосом прошептала я, опустив голову. Назвать его по имени мне не позволило чувство приличия, учитывая что я устроила ранее, и как именно получилось преподнести новость, которую я хотела донести осторожно, потому и медлила. – Почему ты не сказала мне ничего раньше, Махидевран? Или ты знала наперед о злодеяниях Хатун, но позволила ей избавиться от конкурентов своих детей? Неужели ты могла так поступить? Я и в тебе ошибался? – Нет! Я узнала недавно, уже после совершения преступлений! Как ты можешь, Сулейман? Разве считаешь, что я стану убивать без разбора?– теперь уже искренне я возмутилась. Да, я могла волноваться из-за других сыновей моего мужа, но никогда бы не опустилась до убийства невинных детей! Я между тем продолжала:– Когда у Хюррем случился выкидыш, всё было очень странно, и даже лекаря, который ей помогал, невозможно было отыскать, вот я и задалась вопросом. В итоге моё собственное расследование привело меня к личности Фюлане, и соответственно – к Зехре. Сначала Калфа не хотела мне ничего говорить, отказывалась давать любые сведения, потом мы подумали, что она погибла, только пару недель назад Хатун дала о себе знать и рассказала мне обо всём. Я и предположить не могла, что за плечами Фюлане столько преступлений! – Допустим, так оно и было, тем более слова свидетелей это подтверждают,– согласился Сулейман, поднявшись, начал ходить по покоям.– Но почему ты не сказала мне или Валиде? – Я боялась! Боялась за тебя, волновалась, как ты примешь такие новости, боялась, что ты можешь мне не поверить, боялась за здоровье Валиде! Всё думала, как бы рассказать, постоянно сомневалась. Но когда я увидела, что она планировала убить одного ребёнка, напоив дурманом и настроив против братьев и сестёр другого ребёнка, просто не выдержала! Я не владела собой. – Она могла уничтожить наших шехзаде, могла убить меня посреди ночи, ты всех нас поставила в опасность своим молчанием, Махидевран!– не унимался никак Сулейман, будто моих слов совсем не слышал. – Так может просто не стоило приводить негодную женщину в свой дворец?– я таки не удержалась от замечания, запоздало понимая, что и кому сказала. Да что же такое? Мой язык явно действовал против меня! – Действительно, я часто повторяю подобные ошибки,– холодно согласился Сулейман; я вздрогнула, будто от удара.– Все должны получать наказание за свои проступки, дабы соблюсти закон и справедливость. Фюлане будет казнена за совершенные преступления, Калфа получит наказание палками и будет изгнана из моих владений, как только поправится. Но и ты получишь наказание за драку и скандал в гареме, Махидевран. Всё будет по закону, как велит Коран. После этих слов, наградив меня ещё одним разочарованным взглядом, Сулейман покинул мои покои, хлопнув дверью. Я почти минуту смотрела ему вслед, а затем села просто на пол и залилась тихими слезами под покровом ночной тьмы.