В чужом теле

Когда я наконец вернулась обратно в свои покои после долгого блуждания по заброшенным коридорам, где мне удалось хоть немного унять слёзы, стояла глубокая ночь. Дети конечно к тому времени видели десятый сон, чему я была рада, потому что в таком виде не стоило перед ними появляться. Не раздеваясь, я упала на тахту и закрыла глаза. – Госпожа? Где же вы были?– в комнате появилась явно взволнованная Гюльшах.– Я искала вас по всему дворцу. – Не сейчас, Гюльшах. Я не могу сейчас говорить об этом. Если хочешь, завтра я расскажу тебе занятную историю, как Султан Сулейман поверил первой встречной девице, что его законная жена воровка!– я остервенением ударила кулаком по кровати. – Что... Как же так...– в шоке повторяла женщина. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы знать насколько поражена таким ходом событий служанка. Однако внезапно я кое-что вспомнила и резко села на кровати, уставившись на служанку: – Гюльшах!– почти с мольбой воскликнула я.— Прошу, скажи мне, что ты не воровала и никому не приказывала украсть изумрудное кольцо у Ягмур-хатун! — Нет, госпожа! Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! О, Аллах, вы давным-давно сказали мне, что вам не нужно кольцо, однажды я оступилась, но больше не предавала ваше доверие, госпожа. Прошу, поверьте мне!– женщина упала на колени. Я внимательно посмотрела в глаза служанки, придя к выводу, что она не станет мне лгать. К тому же, перед отъездом в город я сама вынула серьги из резной шкатулки, оставляя её пустовать, после чего вместе с Гюльшах уехала. Женщина была весь день со мной и не могла, даже при желании, провернуть нечто подобное. – Вставай, Гюльшах. Я тебе верю,– я махнула рукой, приказывая ей встать,– ты много лет служишь мне и не стала бы вредить, идти против меня. Я верю, а вот Султан Сулейман не верит, что я не воровка. Он верит этой... фаворитке! Да я была готова под землю провалиться от унижения, Гюльшах!– я схватила подушечку и начала в бессильной ярости колотить по ней.– Завтра Валиде Султан тоже узнает, если ещё не знает, что меня поставили перед фактом, что Султан больше мне не верит, что я уничтожила остатки его уважения, что меня нужно вывести в ташлык и выпороть плетьми, если бы он не хотел скрыть, что женился на негодной женщине! Представляешь, Гюльшах?! – Госпожа, успокойтесь, прошу вас. Валиде Султан никогда не поверит, что вы виновны в таком, она так вас любит. Все знают, какая вы хорошая и справедливая, а эта змея сама себе на уме! — Ягмур объявила мне войну, посчитала себя достаточно сильной, чтобы подбросить в мои покои своё кольцо и обвинить в краже. Мне нужно знать, почему женщина посчитала себя способной совершить подобное! – Госпожа, она пожалеет! – Только не трогай женщину, Гюльшах. Мне не нужны лишние доказательства моей якобы вины! Но однажды, не знаю как я это сделаю, но сам Султан Сулейман услышит, как она во всём признается! – Госпожа, вам нужно отдохнуть, давайте я помогу вам раздеться, принесу травяного чаю или тёплого молока, сделаю вам массаж, вы сможете расслабиться и немного поспать. Не думайте о плохом. Иншаллах, очень скоро все ваши беды окажутся позади, а эту негодную позорно выгонят из дворца! Я только кивнула служанке, позволяя делать со мной что угодно, тем более спать в одежде и правда было не удобно. Стоило мне сделать пару глотков чая, вероятно от стресса и усталости, меня тут же начало тянуть в сон.

***

Первые несколько часов я спала крепко и без сновидений, а потом начали сниться всякие кошмары. Стоило мне увидеть Мустафу со следом верёвки на шее, я немедленно вскочила. Схватив в полузабытье халат и платок, которым прикрыла волосы, я почти побежала на мужскую половину дворца, но на середине пути остановилась. Что будет, если я в таком виде появлюсь перед сыном, разбужу его? Какие объяснения я дам, почему пришла так внезапно? Нет, осталась всего неделя до его отъезда в санджак! Так пусть со спокойной душой уезжает в свой новый дом и не волнуется лишний раз насчёт судьбы своей матери! Приняв такое решение, я ушла обратно в свои покои. На улице только начинало светать, потому я не стала будить служанок и в одиночестве направилась в хаммам. Мыться в бане самостоятельно было не так удобно, тем не менее я с этим неплохо справилась, а потом пришла банщица и сделала мне массаж с ароматным сандаловым маслом, после чего я наконец почувствовала себя свежей и отдохнувшей, даже задремала немного на тёплом камне. К тому времени, когда пришло время уходить, волосы у меня почти высохли; я завернулась в халат и вернулась в свою комнату, открыла окно настежь, встречая сентябрьское утро и наслаждаясь приятной прохладой. Такой меня и застала Гюльшах: – Доброе утро, госпожа, –выдала Хатун, лишь немного растерявшись, что я поднялась в такую рань и даже успела куда-то выйти из комнаты.— Зачем же вы покидали покои в одиночестве? – Мне не спалось, решила пройтись и пойти в хаммам. Давненько я не ходила по коридору одна, Гюльшах. Сначала Хюррем, потом Фюлане... А теперь на горизонте новая змея, мне просто нужно было сделать глоток свежего воздуха...— я прислонилась лбом к оконной раме, закрыв глаза.— Когда же это кончится, Гюльшах? Неужели у него всегда будут другие женщины, всегда мне придётся бороться и бояться нового дня... – Госпожа... — Не говори ничего, не говори, что я законная жена и мать наследников, что я годами рядом с Повелителем. Для него ничего не значит всё, что у нас было... Я приму с достоинством всё, что уготовила мне судьба. Разве есть другой выбор? Гюльшах кивнула и молча начала помогать мне готовиться к новому дню. Потом пришла Надежда и уложила мне волосы. Всё это время я тщательно перебирала своих слуг: помимо Гюльшах и Зулейхи (на последнюю я возложила недавно обязанность следить за Ягмур), которым я доверяла по большей части заботу о себе и важные поручения, среди них была Надежда, которая укладывала мои волосы и заботилась о сохранности моей одежды и обуви, Айлин помогала кормилице близнецов Кумру-хатун, Назлы была няней Джихангира, Айла занималась моими дочерьми, две других — Санем и Эбру — ходили со мной по коридорам или в сад, меняли свечи, носили вещи в прачечную, убирали в покоях, накрывали на стол; дегустатор Бекир пробовал еду, евнухи низкого ранга Салим и Кюдрет ездили со мной на рынок и исполняли другие мелкие поручения. Я не набирала много лишних слуг, потому что считала, что лучше ограниченное количество проверенных людей в услужении, нежели появление возможных шпионов, да и не слишком они приживались: одна девушка приносила мне в покои отправленные свечи, несколько других отчаянно желали выйти замуж, в чём я не стала им отказывать, запасная няня была серьёзно ранена и оставалась в лазарете, медленно поправлялась после нападения, после чего я планировала тоже выдать девушку замуж. Однако, следовало признать, что занятость моих слуг часто значила, что покои пустовали, а стражники в коридорах гарема часто где-то пропадали, их легко подкупить, да и не было от них никакого толку. — Нужно подобрать пару толковых служанок, Гюльшах. – Я займусь этим, госпожа. Позже я сидела за накрытым к завтраку столом, по-прежнему думая о своём, глубоко оскорблённая, недоумевая как Сулейман мог так предать меня. «А чего ты ждала? Вечной верности? Знаешь ведь, в какой реальности оказалась. Разве не смотрела сериал? Не знаешь, с кем имеешь дело?– спрашивала я сама у себя.– Сулейман – тот самый горбатый конь. Как только угораздило в него влюбиться?» Стол ломился от угощений: оливки, зелень, горячие лепешки с маслом, поджаренные колбаски, сыр, яичница, блины, варенье из айвы, горячий чай с кардамоном, незаменимый в гареме шербет. Однако у меня совсем не было аппетита, я только сделала пару глотков чая, хотя даже не ужинала. Девочки баловались едой, что вдохновляло вредничать и Джихангира, которого няня пыталась накормить кашей. Обычно подобное поведение я не позволяла, но сегодня они пользовались тем, что мне явно не до этого. – Может вы поедите немного, госпожа?– решилась наконец спросить Гюльшах. – Мне что-то дурно. Я выйду на воздух,– прижав руку к животу в области желудка, я и впрямь вышла на террасу, потому что к горлу подступила тошнота. Немного придя в себя, сделав серию глубоких вдохов и выдохов, прижавшись к прохладной стене, собралась вернуться в комнату, если бы не услышала голоса с балкона Сулеймана. Правитель вышел на террасу и сел на низкий диван, за ним сквозь полупрозрачные занавески прошла беременная Ягмур — на четвёртой луне тяготы у невольницы начал появляться животик. За несколько дней слежки за наложницей я знала имя служанки, которую ей выделили, инструмент, на котором у неё получается играть, любимое блюдо и факт, что девица близко подружилась с Михримах (последнему я как-то не сильно удивилась). Я не смогла удержаться от любопытства, особенно когда услышала конец отповеди Сулеймана: – Не пытайся вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, Ягмур. – Повелитель, но как же так? Махидевран-султан похитила моё кольцо, его на ваших глазах нашли в её шкафу! Я догадывалась, что вы не поступите с госпожой, как с обычной рабыней, но она даже никак не наказана, никто не знает о проступке султанши!— едва сдерживая праведное возмущение, я наблюдала, как девица опустилась на колени перед Султаном, поцеловала подол кафтана.– Не примите мои слова, как непокорность! Я лишь боюсь за дитя в моей утробе. Вдруг кольцо — только начало? Как у тени Аллаха на грешной земле, я прошу вашей милости и защиты, сознавая свою против вас ничтожность, мой Повелитель. Явно довольный покорностью наложницы, Сулейман погладил женщину по лицу, пока я наблюдала за этой сценой, с трудом сдерживая тошноту. – Незачем тебе бояться, Ягмур. У тебя всегда будет моя защита, а если ты чего-то боишься в гареме, обратись к Валиде Султан, она всегда даст тебе защиту. – Как я смею, мой Султан? Ведь пока я не подарила династии даже дочери, моя шея тоньше волоса великой Валиде Султан. Не смея беспокоить госпожу, я пыталась поговорить с Дайе-хатун, посоветоваться насчёт этого дела, узнать получше обычаи, ваши привычки и предпочтения, дабы угодить вам, мой Султан, однако Хазнедар отправила прочь, сказала некогда ей заниматься глупостями, угождая простой рабыне. Иначе я бы никогда не посмела беспокоить моего Падишаха,— сетовала Хатун, постоянно опуская глаза, якобы от смущения. Сулейман явно нахмурился: – Не бойся обращаться к Валиде, если у тебя что-то стряслось. Как моя икбал, ты имеешь на это право. Приятно видеть, что ты покорна и не совершаешь ошибок своей сестры, не совершай и главную ошибку: не пытайся вмешиваться в мои отношения с Махидевран-султан. Что бы между вами ни произошло, мою жену, мать наследников, нужно уважать. Я готова была рассмеяться, когда услышала слова Сулеймана. Уважает ли он сам собственную жену, раз верит, что я могла быть замешана в краже, и ещё неизвестно чему про меня готов поверить? Но у меня были куда более важные вопросы, чтобы так легко себя выдать. О какой сестре говорил Сулейман? Очень скоро я получила ответ на свои вопросы сполна, когда Ягмур вновь заговорила: – У меня не было и мысли проявить неуважение к Махидевран-султан. Но сын моей сестры, Повелитель... – Об этом и речи быть не может, Ягмур. Джихангир привык к Махидевран, он зовёт её матерью, она же нашла женщину, которая помогает вылечить нашего шехзаде от серьёзного недуга, с которым моя жена безоговорочно приняла шехзаде. Джихангир — сын Махидевран, мой сын — не вещь, которую можно дать и при желании забрать. – Я помню нападение татар на нашу деревню, я была серьёзно ранена, когда проснулась – родителей больше не было на этом свете, Александру увезли. Мне некуда было идти, родственники приняли меня с большим нежеланием, когда татары снова напали годы спустя, я сама вышла к ним, позволила себя забрать, решила отдаться рукам судьбы. Меня продавали от человека к человеку, но в конце я оказалась в Старом дворце, где нас учили и лучших должны были взять в главный дворец. Каким было моё удивление, когда я узнала, что Хюррем-султан и Александра – один человек, время с сестрой и племянниками было бесценно, пока судьба не решила нас разлучить. Я обещала Хюррем присмотреть за её детьми, потому и решила служить Михримах-султан. Всё бы так и осталось, если бы однажды волей той же судьбы, что забрала мою сестру, я не встретила и не полюбила всем сердцем вас, Повелитель. Но я не отказывалась от своей клятвы. – Я очень рад, что ты так заботишься о Михримах, ей полезно иметь рядом близкого человека, ведь Валиде занята гаремом, а мои сёстры замужем, они не могут всегда следить за султаншей. Но Джихангир останется с Махидевран, такова моя воля и она не изменится. – Как пожелаете, Повелитель. Я никогда не буду противоречить вашим приказам,— на мгновение замолчав, женщина таки задала вопрос.— Вы так сильно любите Махидевран-султан? – Ягмур, кольцо, которое ты носишь на пальце, я отдал тебе, чтобы ты помнила о примере своей сестры и не повторяла её ошибок. Когда-то давно я увидел Хюррем, русскую рабыню Александру, и почувствовал глубокую симпатию, думал, она далеко пойдёт и подарил ей знак своего расположения – изумрудное кольцо, которое изначально я хотел отдать совсем другой женщине. Но Хюррем своими поступками постепенно уничтожала всё хорошее, что было между нами, оставив во мне лишь пустоту. Когда я впервые встретил тебя, даже не зная кто ты, я почувствовал нечто подобное, а когда ты рассказала мне всю правду о своём происхождении, ничего не тая перед нашей первой ночью, хотя я мог после этого отказаться быть с тобой, я окончательно решил, что дам тебе шанс. Я вынул кольцо из дальнего ящика, где оно лежало с тех самых пор, когда его прежняя хозяйка бросила мне украшение в лицо, и подумал: если Ягмур увидит украшение, обратит на него внимание, оно должно украшать её палец и говорить не только о моём расположении, но и служить предупреждением, что с ней может случиться, если и она пойдёт по тому пути, что и её сестра. Ведь конец того пути лишь один — неминуемая погибель. На ватных ногах я спешно скользнула обратно в комнату, моё сердце громко стучало. Я схватила за руку Гюльшах и потащила в гардеробную. Когда служанка плотно закрыла дверь, побелевшими губами я прошептала: – Ягмур – сестра Хюррем.