В чужом теле

Декабрь 1531 года. Медленно вступала в свои права очередная зима: снежная и довольно холодная, но куда более мягкая по сравнению с русскими зимами. Иногда я даже удивлялась, возможно ли вправду, что однажды я жила не только в другом времени, что наиболее вероятно,– измерении, но очень далеко в сравнении с современной Османской империей. Накануне ночью все поверхности и деревья в саду покрылись хлопьями снега, что рано утром я увидела лично, выглянув в окно, пока служанки готовили теплую воду и мягкие полотенца. Этот день был для меня очень важным и значительным, ведь наконец приезжал Мустафа со своими жёнами и детьми. У меня была возможность спустя долгое время увидеть и обнять моего уже совсем взрослого Шехзаде, с которым мы регулярно обменивались письмами! Мустафа хорошо справлялся с обязанностями санджак-бея, чем очень меня радовал, хотя я понимала, что проблемы, которые послужили причиной холодных отношений отца и сына, ещё вполне могут ждать впереди. Пока же я просто радовалась, что проведу с сыном зимние месяцы, ведь армия Султана выйдет в поход только весной, увижу внуков, которых ещё не видела, пойму, какие отношения между двумя фаворитками, стоит ли ждать от кого-то из них неожиданностей. – Госпожа, какие серьги желаете выбрать?— служанки уже достали несколько вариантов на выбор, из которых я выбрала рубины в тон платью того же оттенка красного. – Какой радостный день, госпожа! Вы снова увидите Шехзаде!– восклицала Гюльшах, закончив мою причёску. – Скорее бы, я не могу поверить, что этот день наступил наконец! Сын всё откладывал приезд, хотел оставить дела в наилучшем состоянии на время похода, да и погода оставляла желать лучшего, не стоило рисковать. Из детской слышны были громкие голоса младших детей, которых так же готовили к новому дню служанки. Айшель и Ясемин в возрасте восьми и шести лет соответственно продолжали расти и становились всё большими красавицами, по мере того, как черты девочек становились выразительнее. Они оставались лучшими подругами, однако между ними были явные различия,— глядя на Айшель, я могла сказать, что передо мной самая настоящая султанша с умом стратега, хотя за счёт своего возраста девочка и была склонна к спорам с Михримах; моя принцесса Ясемин наоборот росла мечтательной и нежной, при том уже в малом возрасте отдавалась искусству всецело: практически жила прочитанными историями, пыталась сочинять свои первые стихи, была способна к музыке, полюбила рисовать пейзажи. Айшель тоже рисовала, однако в её работах я видела задатки, достойные начинающего архитектора. Но разве женщина может заняться чем-то подобным в Османской империи? «Почему нет? Разве Сулейман не разрешит дочери реализовать талант? Ведь она султанша, значит вполне может позволить себе больше, нежели другие женщины этого времени!»— думала я, однажды листая альбом дочери. Джихангиру недавно исполнилось три года, мальчик рос умным и уже начал первые уроки с учителями, радуя меня своими успехами. Усилия знахарки не были напрасными и в осанке маленького наследника не было следов горба, хотя ребёнку и нужно было носить несколько лет соответственный корсет, чтобы избежать дальнейших проблем. Как я любила этого вдумчивого и нежного малыша! Меня саму втайне удивляло, что я смогла настолько сильно полюбить ребёнка бывшей соперницы. Создавалось впечатление, что он понимал всё на свете, очень быстро схватывая на лету любую информацию. Мой приёмный сын часто простужался, однако я надеялась, что это всего лишь временно, пока он не подрастет. Абдулла и Келбек-Нур отметили свой второй день рождения. Каждый день я старалась рассказать или научить детей чему-то новому, будь это названия месяцев года, умение обращаться с настольными часами, элементарная арифметика или рисование, хотя в таком возрасте они часто теряли концентрацию, когда находили новые занятия. Служанки наверное удивлялись некоторым игрушкам, которые я заказывала для детей,— те же пирамидки или доска, куда вставлялись вырезанные фигурки, аналог матрёшки; из клочков ткани мне удалось самостоятельно пошить мягкие игрушки, которые я наполняла внутри соломой или отрезками тканей за неимением другого наполнителя. Конечно, мои поделки сильно отличались от игрушек, которые я застала в своё время, но моим детям они неожиданно пришлись по вкусу. Глядя на Джихангира и Абдуллу, когда они затевали очередную шумную игру, мне вспоминались годы, когда Ахмед и Орхан были того же возраста, но я тщательно гнала от себя воспоминания. Келбек не отставала от братьев, но стоило моей младшей девочке немного проявить себя, как я поняла, что имя ей дали совсем не подходящее к натуре имя, ведь малютка скорее напоминала маленький смерч, нежели нежную бабочку, а в качестве игрушек чаще выбирала кораблики и деревянные мечи. Скорее всего, такое влияние на маленькую султаншу оказал пример Айбиге, которую девочка всегда искала глазами, стоило нам оказаться в одной комнате. Даже сейчас моя дочь проявила своеволие, толкнув дверь детской и ворвавшись внутрь вихрем, до сих пор в ночной рубашке. Я наклонилась, чтобы поймать дочь, когда за ней прибежала служанка: – В чём дело Айлин-хатун? Почему султанша до сих пор не одета? Детям нужно быстро позавтракать, нам скоро спускаться в сад встречать шехзаде Мустафу. – Простите, госпожа,– служанка опустила голову,– Келбек-султан отказывается одеваться в платье, которое вы велели подготовить. Султанша хочет носить одежду, как у Айбиге-хатун, иначе отказывается что-то надевать. Я внимательно посмотрела на дочь, которая кивнула в подтверждение слов своей няни. Мне хорошо было известно, что дочь не столько возражала против одежды, сколько ждала, что няня предложит ей что-то взамен, потому что девушка несколько раз показала такой пример, когда её подопечная бросалась в слезы или истерику. Кризис двух лет в действии — явное желание во всём проявить свою волю, независимо от ситуации. – Послушай, дорогая, я знаю, что тебе нравится такая одежда, как у Айбиге, но маленькой султанше положено носить красивые платья, такие, какое тебе подарила твоя бабушка Валиде Султан, ей будет очень приятно, когда она увидит тебя в этом платье. – Нет! Не хочу! – Келбек, но ты не сможешь пойти с нами в сад, если не позволишь Айлин или маме одеть тебя,– раздался голос выходящей из детской Айшель. – Да?– растерянно спросила малышка. – Да, ведь на улице очень холодно, потому нужно надеть платье и красивый тёплый плащ. У тебя нет другой одежды, кроме платьев, значит нам придётся позвать портниху, но наряды будут очень нескоро и тебе придётся оставаться в детской,– подыграла я, улыбаясь старшей из девочек. В конце концов, младшая согласилась одеться и даже стала веселее, когда я предложила ей выбрать плащ, который она потом наденет в сад. После этого мы все наконец уселись за стол, чтобы немного перекусить. Детям было интересно узнать больше про их старшего брата, которого они плохо помнили, или и вовсе не помнили,— по большей части младшим рассказывали Айшель или Ясемин, а я только иногда добавляла некоторые комментарии.

***

Кутаясь в плащ с мехом, я спустилась наконец в дворцовый сад, красота которого всегда завораживала меня, даже спустя долгие годы, за которые я успела привыкнуть к жизни в Топкапы. Правильно говорят, что человек ко всему привыкает: пусть в этом времени не было техники и многих удобств, были другие приспособления, заменяющие их; до сих пор я удивлялась, как людям удалось придумать настолько простой, но интересный выход из ситуации. По началу у меня часто возникал соблазн наблюдать за женщинами в той же прачечной, видеть как справляются с глажкой или готовят на кухне, но я понимала, что такие склонности султанши очень удивят окружающих. Вместе с детьми и служанками я поприветствовала Валиде Султан и Хатидже, которые тоже вышли в сад пораньше, чтобы не пропустить прибытие во дворец внука и племянника. – Доброе утро, Валиде, Хатидже-султан,– я улыбнулась, удерживая близнецов, чтобы они не убежали. – Доброе утро, Махидевран. Сегодня очень радостный день для всех нас. Дай Аллах, Мустафа вот-вот явит нам свой ясный лик!– тепло улыбалась Хафса-султан. После перевела взгляд на младших:– Мои львята-шехзаде, мои прекрасные внучки, как вы все выросли! – Иншалла, Валиде!– отозвалась Хатидже.– Мы так давно не видели Мустафу! Я не могла удержаться и приехала, оставив детей с Нигяр-Калфой, как только Ибрагим мне сказал, что шехзаде приедет сегодня. Повелитель, должно быть, сильно соскучился, потому и захотел провести с сыном несколько месяцев в столице до похода? – Разумеется, но есть и много других очень важных дел, Хатидже,– уклончиво ответила Валиде, внимательно глядя на меня.– Обо всём будет объявлено в своё время, согласно порядкам! Мне было известно, в чём дело: свекровь всерьёз рассчитывала поженить Мустафу и Айбиге, о чём уже разговаривала с Султаном. Сулейман посчитал идею удачной, хотя я совсем не была уверена в том, что свадьба уместна, ведь Мустафа определённо всерьёз влюбился в Эфсун, которая ждала уже второго его ребёнка, а Айбиге питала симпатию к Бали-бею, что заметно не вооружённым взглядом. Но султанша строила серьёзные матримониальные планы, собираясь не только женить моего сына на своей племяннице и выдать замуж дочь Бейхан Фахрие, которой уже исполнилось шестнадцать лет, но и начала поиски жениха для дочери. – Бейхан-султан не придёт?– мой деликатный вопрос мог показаться даже неуместным, потому что несколько дней назад между матерью и дочерью произошёл настоящий скандал, когда женщина узнала о намерении Валиде вновь устроить её судьбу. – Нет, продолжает строить из себя обиженную,– недовольно выдала свекровь, поджав губы.– Какой позор, о, Аллах, чтобы взрослая сознательная женщина, султанша, позволяла себе подобные капризы! Её дети выросли и будут строить собственную жизнь – и Орхан, и Фахрие достаточно взрослые для этого, но Бейхан молодая женщина и может вновь выйти замуж, построить семью. Дело ли, годами жить в одиночестве? Бейхан не понимает, что я желаю ей только счастья! – Валиде, но сестра так сильно любила своего покойного мужа, что не удивительно её желание быть верной ему до конца дней,— робко отозвалась Хатидже.– Разве любовь погибает, когда один из супругов уходит? – Хатидже, и ты туда же! Долг султанши Османской династии – выходить замуж за тех, кого им избрали, строить с ними семью и рожать детей, принимая свою судьбу, делать благие дела и никогда не терять достоинства! Будущий муж твоей сестры вполне молод и перспективен! У неё нет причин быть недовольной! Насколько бы хорошие отношения у нас не сложились со свекровью, но её излишняя тяга к соблюдению правил и непонимание того, что хоть как-то противоречит здравому смыслу, в том числе и любви, не очень мне нравилась. Очевидно, что женщина в своё время столько всего натерпелась, что только умение держать лицо и следовать обычаям спасало даже в самых сложных ситуациях, её боль давно была спрятана глубоко в душе и тщательно скрывалась, соответственно и дочерей она желала видеть такими же, что однако получилось не столь хорошо: только младшая Шах, насколько я знала по сериалу, да и от самой Айше Хафсы за годы нашего общения, сильнее всех походила на мать, да и та не желала приезжать в столицу, потому что копила давние обиды. От необходимости прямо сейчас что-то отвечать, поскольку моего мнения явно собирались спрашивать, меня спасло появление процессии, которую мы все и ждали с нетерпением. Во главе – ещё больше повзрослевший и возмужавший Мустафа, который очень спешил наконец встретиться со мной, кажется едва выдерживая необходимость соблюдать чёткий протокол. – Благословите, матушка,– Мустафа улыбался мне, целуя руки. – Благословляю, сын мой. Ты возмужал настолько, что ещё немного и я совсем не узнала бы тебя! Слава Всевышнему, что вы удачно добрались! Мы поговорили ещё немного, а потом Мустафа представил мне двух девушек, которые несли на руках младенцев. Несмотря на то, что обе были одеты вполне богато, по виду, да и по выражению глаз Эфсун было заметно, что она знает, насколько любима наследником, в то время как страсть Мустафы к Элиф погасла очень быстро, так что сын был её главным сокровищем. Чуть позже, направляясь обратно во дворец, я думала о том, что сейчас я почти счастлива. Оставалось только справиться с Ягмур, чтобы вновь чувствовать себя спокойно и уверенно!