В чужом теле

Ноябрь 1532 года. В преддверии наступления ночи я медленно вышла на крыльцо крохотного домика, кутаясь в старое одеяло. Шёл пятый месяц моего добровольного заточения,– я жила в неизвестности, получая лишь редкие слухи от выходившего время от времени на рынок Салима-аги. Из-за того, что даже в глуши опасалась возможной встречи с другими людьми, я покидала домик ненадолго и чаще всего поздно ночью, чтобы подышать свежим воздухом, а дни обычно проводила блуждая по крохотной комнате, думая обо всём на свете. Думать было главным занятием, потому что в этом месте не было даже книг, была только пряжа, и со временем я даже начала вязать, когда поняла, что мне нужен хоть какой-то способ отвлечься. За это время я тысячу раз пожалела, что заставляла своих детей, да и всех близких мне людей в этой реальности, проходить через боль потери близкого человека, тем не менее было поздно сожалеть, потому что дело сделано. Я похудела, осунулась из-за постоянной тревоги, потому вполне можно было поверить, что всё это время провела в плену. Наверное, мало кто сейчас узнал бы во мне всегда идеально красивую жену Падишаха, потому что даже платье на мне было старое, неумело постиранное мною же, когда грела таз воды, чтобы время от времени вымыться и постирать одежду. Салим-ага приходил каждые несколько дней, приносил немного еды, воду и дрова, но было бы подозрительно, если бы некогда скромно живущий человек стал внезапно окружать себя роскошью, к которой я невольно привыкла в султанском дворце. А ведь я перестала как-то замечать с годами, что даже раздевалась и мылась всегда с помощью служанок, а уж думать о стирке или приготовлении еды точно никогда не нужно было! Ночи были неспокойными: я не могла избавиться от снов, где меня ждало разоблачение, или где моим детям вредили, где они укоряли меня за то, что бросила их надолго. Очень хотелось верить, что я правда хорошо изучила всех обитателей Топкапы, чтобы знать, как они поступят в подобной ситуации, что Ягмур после этого не сможет выкрутиться. Судя по слухам, ходившим по столице, исчезновение Хасеки-султан стало достоянием общественности, и моё исчезновение лишь сильнее укрепило любовь простого народа, которую я развивала годами. А ещё какой-то евнух из дворца случайно проговорился в лавке, что в похищении обвиняют мать другого наследника, и женщину не первый месяц держат в темнице, допрашивают. Последняя новость, которая стала мне известна,– Султан наконец возвращался в Топкапы. «Сулейман, как же ты поступишь, когда узнаешь про моё исчезновение? Или тебе уже известно? Никак мне не узнать, впервые так, что я не готовлюсь встретить тебя после долгого отсутствия вместе со всеми в покоях Валиде Султан.– Думала я, разговаривая с воображаемым Сулейманом, уставившись в ночное небо.– Поскорее бы нам воссоединиться, но ты никогда не должен узнать, почему я отсутствовала, никто не должен узнать, иначе мне конец. Мне наверное совестно должно быть, что из-за меня Ягмур томится в том ужасном месте, мне стыдно, но вспоминаю всё плохое, что со мной случилось за годы в твоём дворце, и понимаю, что иначе поступить не могла. Должно быть, узнай ты правду, приказал бы наказать перед всем гаремом, как бывало с другими, или не стал бы позориться, раз я твоя законная жена, и просто изгнал подальше. Но я ничего подобного не позволю, мне придётся проявить жёсткость, чтобы тайна осталась тайной навсегда, если кому-то станет известна правда. Я тоскую по тебе, Сулейман, мне не хватает просто твоего присутствия рядом. А ведь изначально я влюбляться в тебя не хотела. Как же получилось, что ввязалась в весь этот беспорядок?» На улице было всё холоднее, потому я нехотя поднялась и вернулась в крохотную комнату, устраиваясь на жёсткой тахте около камина, кутаясь всё тем же одеялом и недавно связанной большой шалью,— работа не была идеальной, кроме того я нарочно в некоторых местах допустила явные ошибки, чтобы если что не заметно было, что это связано именно женщиной, но вещь справлялась с главным заданием — согревать меня. «Как же здесь холодно, только бы не заболеть, только простуды сейчас и не хватало.— Я налила подогретое на огне молоко в глиняный стакан и сделала несколько глотков, а после этого укрылась почти с головой и легла, закрывая глаза.– Ничего, недолго осталось потерпеть, скоро вернусь в свои тёплые покои в Топкапы, в свою мягкую постель, а рядом будет Сулейман, и никакой больше Ягмур. Как можно не верить в собственный тщательно спланированный план? Только одного я не учла, что скоро сойду с ума в таких условиях, где даже заняться толком нечем. А пока надо ждать... Нужно поспать, утро вечера мудренее...»

***

Декабрь 1532 года. – Госпожа, вас повсюду ищут. Султан Сулейман лично возглавил поиски, а торговцы только и говорят, что нашедшему вас человеку обещают вознаграждение в двести тысяч золотых. Новости мне пересказал очередной раз Салим-ага, вернувшись с рынка с небольшой корзиной. Я стояла около окна, наблюдая не самый приятный вид: мокрый снег с дождём, грязь и слякоть. Помаленьку я планировала, как бы мне вернуться обратно во дворец, всё таки прошёл целый месяц после возвращения Султана, а если Сулейман лично возглавил поиски, не желая верить, что его жены нет в живых, тогда тем более опасно оставаться на месте,— так могут разоблачить, что никуда я не исчезала, и всё это время скрывалась по собственной воле, чего мне никогда не простят ни мои собственные дети, ни Сулейман, ни Валиде Султан. – Пора мне возвращаться.– Просто сказала я, не уточняя пока детали. У меня было несколько вариантов, вплоть до того, чтобы лично явиться в Топкапы, но пока ничего конкретного не придумала. – Значит вы скоро уйдёте, госпожа? – Спрашивал евнух, и в его голосе отчётливо можно было услышать разочарование. – Да, скоро я уеду. Мне нужно быть там, где я принадлежу. «А поскольку принадлежу я по правде 21 веку, куда попасть никак не могу, я называю своим местом дворец, где живёт мой муж, где родились мои дети.»– Подумала я про себя. Я уже не раз и не два замечала какое-то особенное отношение Салима-аги ко мне, немного странные взгляды, что началось ещё в Топкапы, однако никогда не заговаривала на эту тему, понимая, что не может быть никакого разговора о влюблённости евнуха в жену Падишаха, тем более чувства были только с его стороны. Хотя мне было известно, что евнухи бывают разные, я как-то никогда не подумала бы перейти черту вежливости настолько, чтобы поинтересоваться, насколько евнухи мои служащие, тем более я считала весь процесс ужасно варварским, ведь османы не только занимались членовредительством, но в процессе было много жертв среди бедных мальчиков. Но кто, спрашивается, считал особенно рабов? Жаль потраченных на них денег, да и только! Между тем, пока я думала о тяжёлой судьбе рабов, человек внезапно оказался куда ближе ко мне, нежели полагалось. Я вздрогнула, когда почувствовала дыхание на своём плече. – Что ты делаешь, ага? – Спросила я, сдерживая нервную дрожь в голосе. Я сделала попытку отойти в сторону, но была буквально прижата к стене, а путь мне преградил мой бывший слуга.– В чём дело? Отойди, я хочу уйти. – Не бойтесь, госпожа. Никто никогда не узнает, что между нами произойдёт. Я достаточно мужчина, чтобы доставить вам удовольствие, но недостаточно, дабы подарить женщине ребёнка.– Несмотря на моё сопротивление и попытки освободиться, человек прижал меня к себе и начал целовать в шею.– За годы в Топкапы я доставил удовольствие не одной фаворитке, оставленной без внимания сначала Султаном Селимом, а потом и Султаном Сулейманом. Ни одна не ушла от меня недовольной. Прошу, госпожа, ваш любящий раб более не способен сдерживать себя, так часто видеть вас близко и не иметь возможности прикоснуться – настоящая пытка. Я пришла в ужас, ставшее деревянным от шока тело постепенно возвращало свою чувствительность, и я снова начала пытаться оттолкнуть человека, который оказался довольно сильным, к моему удивлению: – Ты себя слышишь, ага?! Я – законная жена Султана Сулеймана! Ни один мужчина, кроме Падишаха, не смеет даже говорить со мной о подобном, не говоря уже о том, чтобы прикасаться ко мне! Ты не только признался в своих грехах против двух последних Падишахов, сея разврат с их рабынями, так ещё осмелился предложить мне вступить с тобой в связь! Немедленно отойди! – Я со всех сил толкнула мужчину в грудь, добившись наконец желаемого, а именно отлепить его от моего тела.– Да ты знаешь, что будет с тобой, если Султан Сулейман узнает? Тебе головы не сносить! Человек посмотрел на меня с разочарованием и постепенно его глаза опасно сузились. Он поднялся быстро, куда быстрее, нежели я рассчитывала, потому я не успела отскочить. На сей раз он грубо толкнул меня к стене, что наверняка остались синяки, и вывернул руки назад. – Отпусти меня, ага! В тебя словно злой дух веселился! – Вспомнила я местное высказывание, продолжая лупить его ногой по голени, надеясь, что он уменьшит хватку.– Отпусти! — Нет, госпожа, я прозрел! Я служил тебе верно не один год, а теперь ты отказала мне в такой малости, да ещё угрожать султанским гневом решила. – Ага грубо ударил меня по лицу и начал поднимать юбки платья, несмотря на моё сопротивление.– А что будет, если я расскажу Султану всю правду, где ты была всё это время, что его драгоценная Хасеки инсценировала своё похищение, подговорила людей. Я-то, в отличие от остальных, знаю, что договаривался с твоими похитителями по твоему приказу, а не по приказу Ягмур-хатун. Как думаешь, кому тогда придётся с гневом Султана бороться? В уме я лихорадочно соображала, как бы выбраться из ситуации, куда попала по собственной глупости. Как я могла довериться Салиму, догадываясь о его чувствах? Он и правда может пойти и рассказать Султану правду, может Сулейман сразу не поверит, но потом пазл сложится и я окажусь в незавидной ситуации, может быть, с крысами на нижнем уровне, дрожащая от холода и страха, с больной спиной, как держали до этого Ягмур. Рисовались самые худшие перспективы, но и терпеть насилие от бывшего слуги — не выход. Мало ли, что он запросит потом за своё молчание? Раз однажды осмелился угрожать, значит на этом история не закончится. – Хорошо, ага! Делай что хочешь со мной!– Якобы покорно смягчив голос, я перестала сопротивляться. – Правильный выбор, госпожа. Ты всегда была умной. Не зря тебе служил. Помнишь, как ты предложила мне притвориться, что я влюблён в Ягмур, что готов предать твоё доверие? Ах, а ведь она начинала мне верить, такая страстная женщина, может потому Султан сделал её фавориткой!– Человек тяжело дышал и призывно погладил мою ногу, поднимаясь выше, пока я с трудом сдерживала тошноту.– Кто бы мог подумать, что однажды я смогу насладиться твоим телом, госпожа? Не было ни одной ночи, чтобы не думал о тебе. – Прошу, не здесь.– Я изобразила удовольствие, даже слегка застонала, прижавшись телом к нему, что кажется убедило человека в моей искренности.– Пойдём на тахту. – Желание госпожи – закон для меня.– Салим-ага всё ещё не позволял себе отвернуться, подозревая какой-то подвох, но повел меня к тахте. Это мне и было нужно: как только человек взобрался на меня, осыпав шею влажными поцелуями, я проворно вытащила из-под подушки спрятанный там кинжал и всадила прямо в его сердце. Человек ахнул от резкой боли, его хватка уменьшилась, и мне удалось скинуть его с себя. Салим скатился с тахты и в добавок ударился виском об столик. Никакого движения от него не было – я впервые самостоятельно убила человека. Нечаянно упавшее на пол зеркало раскололось на две части, будто моя душа после убийства. – Господи, прости меня! – Взмолилась я, пока меня душили рыдания. Я дрожала, сжавшись на тахте, не решаясь подойти к телу, но постепенно рациональное мышление победило: нужно по максимуму избавиться от улик и уходить отсюда, возвращаться в Топкапы. Как я объясню своё возвращение? Скажу, что сумела сбежать от похитителя! Я поднялась и поправила подушки на тахте, убедившись, что кровь от тела была только на полу, куда человек вполне мог упасть, когда я всадила в него кинжал, по ходу борьбы с убегающей пленницей. Потом открыла крохотный подвал, бросила туда шаль, рассыпала крошки от лепешки, поставила стакан с водой, которую нарочно пришлось разлить, оставила следы от туфель, посидев там какое-то время, даже умудрилась оставить посреди дома грязную верёвку, через которую можно было водить человека, как на поводке, оставив практически до крови следы на своей ноге. Добавив несколько дополнительных доказательств борьбы в доме, я накинула на плечи старое одеяло и побежала прочь, прямиком в лес, пока мои туфли утопали в грязи. Дождь лил на голову, а я всё бежала и бежала в спешке по оставленным следам, чтобы добраться в город, не догадавшись тогда забрать оставленную Салимом лошадь. Малейшие звуки заставляли моё сердце подпрыгивать от страха, ведь в лесу вполне можно было встретить диких животных, с которыми я не смогу бороться палкой, которую захватила на всякий случай около дома, ветки резали мои ноги и окончательно порвали многострадальное платье. Между тем стремительно темнело, и теперь я правда была в отчаянии, ведь даже "добралась" сюда месяцами назад я будучи без сознания, потому даже относительно не могла помнить путь обратно. Спускаясь по склону, я вдруг зацепилась за ветку и полетела вниз, поскользнувшись на скользкой грязи, чисто инстинктивно скрывая руками лицо и голову, чтобы спастись от возможного удара. Я лежала навзничь в грязи, дрожащая от холода, с явной болью в лодыжке, на которую не удавалось встать, когда я предприняла попытку, потому в какой-то момент начала ползти, только бы двигаться, пока опять не упала без сил. Меня душили рыдания, которые я даже скрывать не стала, закричав во всё горло. Было наплевать даже на то, что дикие звери могут прийти на звук,– тогда я была уверена, что погибла и не сумею спастись, всё таки я была глубокой ночью посреди леса, зимой, не зная пути в город, потому что дождь явно к утру размоет остатки следов, если таковые ещё оставались. «Интересно, я попаду обратно в свой мир, или на этом конец? Не каждому дано прожить жизнь дважды, я и без того получила "бонус" от судьбы, пусть и настолько своеобразный.– Думала я.– Впрочем, на что я жалуюсь? Не к пещерным людям меня отправили! Сама всё испортила! Не могла выбрать другой способ разобраться с Ягмур! Господи, прости мне мои прегрешения! Пусть мои дети остаются в безопасности и проживут хорошую жизнь, куда бы меня потом не закинула судьба!» Мои глаза медленно закрывались. Сил сопротивляться больше не было. Неужели именно так закончится моя история?