В чужом теле

Я шла по бесконечному полю, где повсюду росла сирень, одетая в летящее белое платье, полностью босая, что тем не менее совершенно не мешало мне, словно я летела, надо мной сияло солнце. Постепенно это начало пугать меня, потому что ничего не менялось, как бы далеко я не пошла, как вдруг на ясном небе сошлись грузовые тучи, а земля подо мной стала колючей, разрезая босые ноги до крови, и скоро вокруг меня уже была настоящая река из крови, настолько большая, сколько не может быть у нормального человека, вероятно, я бы давно перестала дышать, потеряй вправду хотя бы сотую часть этой крови. Тошнота подходила к горлу от того, что мне приходилось идти по человеческой крови, но скоро её было настолько много, что пришлось плыть, чтобы не утонуть. Я плыла и плыла, начинало темнеть, и когда я почувствовала, что больше не в состоянии держаться на плаву, меня внезапно выбросило в тёмный лабиринт. И снова дороги, бесконечные коридоры, а вокруг меня кружились тени, самые настоящие тени, потому что несколько из них даже прошли через меня. Я задавала себе вопрос, что со мной происходит, куда на этот раз я попала, пока не подошла к открытой двери. Комната была совершенно белой и дверь каким-то образом закрылась за моей спиной, не оставляя дороги обратно. – Что здесь происходит? – Задала я вопрос в никуда.– Где я? Вдруг, словно через вуаль, которую я никак не могла переступить, перед моими глазами я увидела больничную плату двадцать первого века. Там, к своему изумлению, я увидела своё прежнее тело, к которому были подключены разные провода, капельница, трубки. Аппарат стабильно показывал пульс. Дверь открылась и вошла женщина, устроившись рядом с моей кроватью, взяла меня за руку. – Мама? – Переспросила я недоверчиво, настолько давно не видела свою родную маму. Слёзы против воли потекли с моих глаза, и я вытерла их рукавом платья. Я попыталась подойти ближе, но что-то внутри просто не позволило мне войти, мои собственные ноги невольно сделали несколько шагов назад. – Почему я вижу это? Мне нужно туда вернуться?– Снова вслух спросила я, хотя никто не спешил до этого отвечать.– Или не должна? Потому не получается? Потом видение сменилось: на этот раз я увидела свои покои в Топкапы поздно вечером. Я следила за служанкой, которая укрывала одеялом троих младших детей, видимо только что уснувших. А в главной комнате перед сундуком с моими платьями сидели Айшель и Ясемин. – Мама никогда не вернётся, да, Айшель?– Тихо спросила младшая у сестры.– Келбек, Джихангир, Абдулла, они все думают, что мама просто куда-то уехала по делам, но ведь это не так, она никогда раньше не уезжала так надолго. И с ней совсем нет вещей, все любимые платья оставила. – Мама не уехала по делам вакфа, её похитили, Ясемин.– Тихо отвечала Айшель, сжав в руках мой любимый платок. Только по этому жесту можно было догадаться, насколько сильно она задета и волнуется.– Но она вернётся. Я знаю, что вернётся! Она не может нас оставить. Ты тоже должна верить! – Я буду... – Прошептала младшая девочка, тихо плача. Дверь открылась и в комнату вошёл Мустафа, осматриваясь в моей комнате, где всё по-прежнему было так же, как я, оставила, хотя прошло полгода. – Брат! — Воскликнула Айшель.– Мама нашлась? Вы её нашли? Я смотрела, как возмужал и одновременно помрачнел мой взрослый сын. Мустафа сел на тахту, подзывая обеих сестёр к себе и обнимая их. – Пока ничего нового, но Повелитель снова готовит людей, чтобы проверить лес, хотя мы уже обыскали всё, что могли. Но мы не остановимся. – Айшель говорит, что мама найдётся.– Сказала Ясемин, больше спрашивая, нежели точно уверенная.– Она же вернётся, правда? – Валиде сильная, я видел это на протяжении многих лет. Она всегда была не только любимой матерью, но и главным примером для подражания.– Крепче обнимая сестру ответил сын. – Не была, не говори о матери в прошедшем времени брат. Я чувствую, что она жива! – Возразила Айшель. Я снова плакала, наблюдая за происходящим в моих покоях. Почему-то я была уверена, что и то, и другое настоящее. Но как же это было возможно? И где была я? – Существует множество миров, правда обычно человек живёт только в одном, а если кому-то приходится вернуться во времени или из другой реальности, его рассказам никто не верит, потому все и считают, что подобное невозможно. Но ты правильно понимаешь: всё это настоящее. Я резко повернулась и даже вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояла моя копия, вернее копия тела, в котором я прожила последние двенадцать лет. – Махидевран? – Переспросила я. Удивительно, но моя двойник не казалась растерянной или обиженной, что я незаконно занимала её тело, и судя по всему до сих пор была её двойником,– для убедительности я даже проверила, что у меня были те же длинные каштановые волосы, к которым я так привыкла за последние годы. Она улыбалась: – Ну-ну, думаю, что теперь ты куда больше заслуживаешь носить это имя, нежели я. Меня зови Гюльбахар. Махидевран теперь ты, тебе удалось то, чего мне не удалось бы: завоевать сердце Сулеймана, подарить ему других детей, наконец, правильно воспитать Мустафу. Его судьба уже изменилась благодаря тебе, я верю, что ты поможешь ему идти по правильному пути и дальше. Как и остальным своим детям, я к ним тоже очень привязана, знаешь ли, ведь они и мои тоже, как и Мустафа – твой. Мы — одно целое, пусть даже ты мало помнишь обо мне. Я давно узнала, какая судьба меня ждала, а главное — Мустафу, потому совсем не обижаюсь на тебя, Махидевран. Или предпочитаешь своё прежнее имя? Ты ведь давно смирилась, что попала в этот мир. Или оставишь детей, чтобы вернуться в прежнее тело? – Я... Я чувствую себя сумасшедшей, уже не знаю, где правда, где реальный мир. Если всё реально, куда мне идти? Или путь везде закончен? Ты говоришь, что я могу куда-то вернуться по своему выбору, Гюльбахар? – Нет, как и куда ты вернёшься, решаешь совсем не ты, всё же существует судьба. Может однажды ты сможешь вернуться в прежнее тело, не знаю настолько далеко, но не сейчас. — Но я не могу вернуться никуда! – Пока что, я хотела увидеть тебя, пока могу, предупредить, что впереди тебя ждёт много испытаний, но я верю, что всё получится. Потому будь сильной. И Хюррем просила передать, чтобы ты позаботилась о Джихангире, она рада, что у него есть любящая мать. – Хюррем? – В шоке воскликнула я.– Просила? Она тоже здесь? Наверное, она была в шоке, когда узнала, кто я такая? – О, она была в негодовании.– Гюльбахар улыбнулась, будто воспоминания доставляли ей огромное удовольствие. Я даже тихо рассмеялась, представив себе, как Хюррем и моя предшественница оказались вместе в закрытом пространстве. Наверное, было весело. – Так она здесь? – Я посмотрела в стороны, будто ждала, что вот-вот из ниоткуда появится рыжеволосая. – Нет, Хюррем здесь больше нет, отправили на перерождение. Меня тоже вот-вот отправят, я тянула время, чтобы суметь увидеться с тобой. Прежде чем я исчезну, хочу передать то, что тебе теперь пригодится куда больше, нежели мне. — Что же это? – Воспоминания. С ними ты почувствуешь себя полнее. Ведь я всё забуду и начну новую жизнь. – Она сняла с пальца изумрудное кольцо, которое носила когда-то и Хюррем, и Ягмур, которое делалось изначально для неё,– первой Махидевран.– Надень его. Ты всё вспомнишь и вернёшься, куда тебе суждено сейчас вернуться. Тогда-то я вспомнила предсказание Якуба. А ведь кольцо изначально предназначено было именно Махидевран! Она же и надела его первой, когда схватила со стола Сулеймана! Теперь что-то обретало некий смысл, хотя всё ещё нужно было сложить воедино то, что так и вертелось вокруг меня,– если я возвращаюсь, мне пригодится знание. – Постой. У меня есть ещё один вопрос. Не про кольцо, я уже привыкла, что этот изумруд везде появляется.– Уточнила я. Получив кивок, вдруг спросила:— Раз мне суждено было занять твоё тело, почему тогда тебя не отправили в моё прежнее? Почему ты уходишь на перерождение? – Этот вопрос нужно задать не мне, а самой судьбе.– Улыбнулась Гюльбахар.– Хотя она барышня таинственная, говорят прожила три тысячи жизней в разных мирах, прежде чем получить должность, и каждый раз помнила предыдущую. Не странно, что у неё богатая фантазия. – День сурка какой-то.— Я даже вздрогнула, представив какая неразбериха может твориться в голове после такого.– Но разве у нас нет собственного выбора? – Выбор есть всегда: он был у тебя, когда ты была Ксенией, был, когда стала Махидевран. Он будет всегда, но на каждый твой выбор уже написано будущее. Наверное, потому существует такое количество миров одновременно. А теперь хватит вопросов, больше отвечать тебе не имею права, да и не знаю ничего больше. Я улыбнулась своему двойнику и наконец надела на палец кольцо. Меня словно втянуло в тело маленькой Бахарай, одно за другим я очень быстро проживала воспоминание за воспоминанием, пока не оказалась в том моменте, где схватила Хюррем за руку, чтобы рассмотреть кольцо. Внезапно изумруд начал сиять неестественно ярко, ослепляя, пока сознание опять не покинуло меня.

***

– Махидевран... Ты меня слышишь? – Издалека до меня доносился голос, в котором я постепенно узнала Сулеймана.– Ибрагим, нужно поскорее добраться во дворец! – Сейчас же исполним, Повелитель! – Отозвался Великий Визирь.– Мы ещё раз осмотрим лес, чтобы понять, как получилось, что Махидевран-султан оказалась здесь. Я отправлю гонца Шехзаде Мустафе, что поиски можно прекратить? – Отправляй.– Кивнул Сулейман.– Теперь, когда мы нашли Махидевран, Ягмур больше не удастся водить нас за нос. Подумать только, даже при всех свидетелях и доказательствах, женщина в чём только не призналась, даже в том, что бунт готовила, но так и не сказала, где искать мою жену, до последнего уверяла, что не знает ничего! – Видимо Ягмур-хатун надеялась, что госпожи уже нет в живых, потому и не признавалась. – Больше меня это не интересует, Ибрагим. Я подпишу приказ о казни женщины, она уже принесла достаточно неприятностей. Мои веки были невероятно тяжёлыми, никак не получалось открыть глаза, казалось, что даже пошевелить пальцем невероятно сложно. Ощущения возвращались ко мне: я чувствовала тепло другого тела и державшие меня руки, видимо принадлежащие Сулейману, как и тепло его кафтана на своём дрожащем теле. Я могла только представить, насколько грязной я была, с волосами в грязи и рваном платье, но сейчас это мало могло задеть меня, настолько паршиво себя чувствовала. – Су... Сулей... Су... Сулейман...– Наконец я сумела совладать со своим голосом, привлекая к себе внимание. – Любовь моя, моя госпожа, не говори много. Скоро мы будем в Топкапы, с тобой всё будет хорошо.– Мужчина поцеловал меня в лоб, крепче прижимая к себе. Я позволила небольшой улыбке появиться на своих губах: скоро всё будет хорошо, и судя по всему мой план таки удался. На время я отпустила свои опасения и вину, что будет не одну ночь после этого меня преследовать, погружаясь в ощущение безопасности. Я снова закрыла глаза, зная, что в ближайшее время окажусь во дворце, рядом со своими детьми.

***

Я проснулась от ощущения мягкости, тепла, чистоты: я лежала в своей большой кровати в Топкапы, под парой одеял, на мне, судя по ощущениям, была шёлковая ночная сорочка с халатом в комплект, и даже волосы мои были чистыми и благоухали цветочным ароматом. Судя по всему, после моего возвращения служанки умудрились вымыть меня и переодеть в чистую одежду. Я открыла глаза и тут же закрыла от непривычно яркого света, тихо застонав. – Матушка! Вы очнулись, слава Аллаху. Я не хотел покидать вас, пока не откроете глаза. –Мустафа!– Я улыбнулась и сумела наконец сесть в кровати, крепко обнимая сына.– Ты в порядке? Здоров? – Не беспокойтесь, матушка, ваш сын здоров, и теперь, когда вы снова с нами, может чувствовать себя полностью счастливым. Мои братья и сёстры тоже в порядке, как и ваши внуки и внучка.— Успокоил меня сын, хотя я не успела ничего спросить. – Внучка? — Я улыбнулась. – Эфсун родила дочь в конце июля, матушка. Валиде Султан нарекла девочку именем Айше. Представляете, моя дочь родилась в тот же день, что и моя бабушка! —Мустафа вдруг замолчал.— Вы наверное устали очень, матушка? – Нет, я в порядке. Не нужно уходить. Дверь изнутри покоев открылась и в комнату вошла Айшель. Дочь широко улыбнулась, когда увидела, что я в сознании. – Идите скорее все сюда! Матушка очнулась! Валиде! – Айшель подбежала ко мне, и я тут же заключила её в объятия. За ней прибежали остальные, взбираясь на мою кровать. Я обнимала каждого ребёнка, радостно улыбаясь, отмечая, как все они выросли. Это был идеальный момент: младшие дети лежали на кровати вокруг меня, Мустафа и Айшель сидели рядом. Тогда я была совершенно счастлива.