В чужом теле

Январь, 1533 год. Мирная тишина маленькой церкви, где я преклонила колени перед изображениями святых, действовала на меня умиротворяюще. Я была одета в бедную одежду, чадра полностью скрывала лицо, чтобы никто не заметил и не узнал меня даже случайно, что впрочем мало вероятно в бедной части города. Довольно рискованно приходить сюда, однако меня никак не оставляли кошмары и чувство вины, я чувствовала, что обязана вопреки всему посетить храм, дабы очистить душу. Почему-то я знала, что сомнительно, что будет возможность ещё раз посетить это место, потому пользовалась возможностью,– отправив Гюльшах за покупками, впервые за долгое время в одиночестве бродила по городу, пока не наткнулась на маленький храм. – Прости меня, Господи, что вынуждена читать чужие мне молитвы, исполнять чужие ритуалы, притворяясь покорной обстоятельствам, в душе я никогда не предам веру в Тебя. Я твёрдо верю, что люди едины, какую веру не соблюдали бы, потому что каждая вера – отдельный способ славить Твоё имя. Прости, молю, за всё, что я сделала, и вынуждена буду сделать. Умоляю, пусть мои прегрешения не падут на моих детей.– Поставив свечу, я ещё какое-то время стояла в пустом храме. Потом шёпотом добавила:– Ты тоже прости меня, Ягмур. Мы обе виноваты друг перед другом. Я тебя прощаю, ты меня тоже прости. Когда я покидала церковь, оставила в качестве пожертвования мешочек, плотно набитый золотыми монетами, последний раз осматриваясь. Потом слилась с толпой и в ближайшем переулке выбросила надетую поверх моей одежды ветошь, бодро отправившись на поиски Гюльшах. Служанка нашла меня около лавки с глиняной посудой, где я недавно остановилась. – Всё достала, госпожа. Что-нибудь ещё? – Нет, ничего. Возвращаемся во дворец. До сих пор ничего не слышно от Айбиге? – Ничего, госпожа. Думаю мы узнаем вместе со всеми. Надо же, так унизить Шехзаде! – Мустафа тоже в неё не влюблён. Мне кажется, самым лучшим выходом будет, если все получат то, чего они хотят. Пусть бей женится на Айбиге, если Падишах позволит, я лично постараюсь его в этом убедить. Мустафа не обретает не любимую жену, зато обретает сразу нескольких верных друзей. Разве этого не достаточно? – Может вы и правы, госпожа. Когда во дворце всё относительно устаканилось, вернулись к обсуждению предстоящей свадьбы моего старшего сына и крымской принцессы. Накануне свадьбы Сулейман позволил будущей невестке навестить родню, отправив с ней Бали-бея в качестве сопровождения, однако вскоре стало ясно, что пара вознамерилась сбежать и тайно пожениться. Я успела выслушать от свекрови тысячу возмущений из-за поведения её родной племянницы, однако было заметно, что она хочет оградить беглянку от наказания. Я заверила Айше Хафсу, что не собираюсь настраивать Мустафу или самого Султана против крымской принцессы: – Любовь иногда заставляет нас поступать против рассудка, но в то же время мы должны преклониться перед её силой. Я бы никогда не стала осуждать Айбиге за любовь. Повелитель говорил, что доверит правосудие нашему Шехзаде. Если будет нужно, я поговорю с Мустафой и не позволю совершить ошибку. – Я никогда не сомневалась в тебе, Махидевран. Всем нам повезло, что ты стала моей невесткой.– Айше улыбнулась мне и дружески сжала мою руку. «Да уж, вы даже догадаться не можете, сколько всего сделала ваша любимая невестка, чего вы никогда не одобрите...»– подумала я, однако только улыбнулась свекрови. За беглыми отправили погоню и, насколько я могла судить, бегать им осталось недолго. Только вот я не собиралась повторять ошибки прежней обитательницы этого тела, отнюдь, я буду мила и доброжелательна с девушкой, и сделаю всё, дабы никто из них не пострадал и любовь восторжествовала. Дело было не только в том, что мне нравились счастливые истории, а скорее, что оба могли в будущем стать союзниками моего сына. Откуда знать, какой человек в конце склонит чашу весов в нужную сторону?

***

Несколько дней спустя беглых возлюбленных привезли обратно в Топкапы, причём Бали-бей был арестован и его судьбу Сулейман доверил решать Мустафе. Накануне я поговорила с сыном и была уверена, что он будет милостив к мужчине. Я не сомневалась в сыне, но мягко внушила ему мысль, что дело не только в том, о чём мы говорили: Сулейман не должен догадаться, что в Шехзаде есть хотя бы намёк на жестокость, потому что это только усилит его подозрения. Кажется, чем меньше ошибок совершал Мустафа, тем больше становилась паранойя его отца. Сулейман решил отправить старшего сына в Манису, тем не менее я подозревала, что он так поступил в угоду мне, точно так же, как ранее выслал Шехзаде в Кафу, чтобы наказать меня разлукой с первенцем,– меня не устраивало, что от одного не очень постоянного мужчины настолько зависят наши жизни; я всё ещё любила Сулеймана, однако одновременно в душе расцветал некий страх, когда видела, каким взглядом иногда Султан смотрит на выросшего Шехзаде. Возможно, дело в том, что нет явных соперников для Мустафы? Его живые братья слишком малы, значит по идее не было как таковой преграды для старшего, если бы он решил однажды свергнуть отца: когда нет братьев, чтобы драться за трон, первым врагом станет старый лев, которого нужно уничтожить, дабы уступить дорогу молодому льву. Так думает Сулейман? Айбиге не хотела показываться мне на глаз, пока я весьма настойчиво не попросила пригласить крымскую принцессу. Девушка всячески прятала глаза, когда наконец пришла. – Госпожа. Вы хотели меня видеть? – Хотела.— Кивнула я.– Садись рядом со мной, Айбиге, смелее. Чтобы не ходить вокруг да около, я не злюсь на тебя из-за побега, не думаю о тебе меньше и не собираюсь вредить. Понимаешь? – Вы не злитесь, не задеты? – Удивлённо переспросила девушка, вероятно ожидавшая худшего приёма от матери "обманутого" жениха. – Конечно нет! Я никогда не считала эту свадьбу необходимой, Мустафа того же мнения, он не держит на тебя зла, как не держу я. Более того, я позвала тебя, чтобы помочь, подсказать, как вести себя.– Я понизила голос.– Мустафа помилует твоего возлюбленного, Бали-бей не пострадает. Если действительно любишь его и желаешь вашего союза, ступай к Падишаху и проси о милости, чтобы Султан Сулейман разрешил вам пожениться, как можно больше говори о любви, о силе её воздействия на тебя. Повелитель не ответит сразу, но со временем примет верное решение. – Отец пишет, что я опозорила семью, он не примет меня, если не вернусь на родину.– Задумчиво проговорила Айбиге. – Тогда тебе нужно решить, какую сторону ты выберешь, и поскорее, подумай о своей жизни через десять, двадцать лет, и прими решение, которое кажется тебе верным. Думай головой, но не забывай слушать голос сердца – иногда он подсказывает наиболее верное решение. В Османской империи всегда найдётся место для племянницы Валиде Султан, в этом я уверена.– Я с одобрением улыбнулась девушке. – Никогда не думала, что услышу от вас именно такие слова, когда шла сюда.— Наконец улыбнулась Айбиге. – Не знаю, насколько полезен мой совет, но именно такой совет я дала бы любой из своих дочерей, будь они на перепутье. Ты не моя дочь и не стала моей невесткой, но я всё ещё очень хорошо к тебе отношусь и желаю счастья. – Вашим дочерям очень повезло с матерью. Всем им. Признаюсь честно, я никогда не думала, что вы окажетесь настолько хорошей и умной женщиной. Не сочтите за грубость, к нам доходили самые разные новости и слухи до того, как Повелитель возглавил империю. – Сочту за комплимент.– Я улыбнулась. Несколько дней спустя — после представления, когда Бали-бея вывели на площадь, якобы собираясь казнить,– Мустафа прилюдно помиловал воина. Возможно, в другой временной линии моя предшественница считала поступок глупым, но я не могла больше гордиться своим сыном на этот раз. По мере взросления он всё чаще знал без моей помощи, когда нужно проявить великодушие или жёсткость, когда — послушание и смирение; очевидно, мои уроки не прошли мимо его внимания. Позже тем вечером Айбиге вышла из своих покоев и пошла к Сулейману. Я не знала, о чём она говорила с ним, однако Падишах позволил паре пожениться. Позже, когда мы лежали вместе на шёлковых простынях, я спросила, но муж ответил расплывчато: – Разве я враг любви? Поскольку Мустафа в порядке с произошедшим, я не видел причины запретить брак, тем более Бали-бей мой дальний родственник, он хорошо позаботится об Айбиге. – Я считаю, что это правильно. Мы все должны отдать дань любви.— Я приблизилась к мужу и поцеловала, вновь завлекая в мир удовольствия. **** Март, 1533 год. Свадьба Айбиге и Бали-бея не была шумным событием, однако молодые супруги выглядели очень счастливыми, переезжая в собственное поместье,– подарок Султана в честь свадьбы. Мустафа тоже поздравил родственницу, весьма искренне, тем не менее глядя на эту картину свекровь недовольно закатывала глаза: – Какой позор! Айбиге могла стать женой наследника великой империи, я думала она должна быть довольна такой судьбой, но она выбросила всё на ветер. Мне казалось, что женщина задета ещё по одной причине: однажды она точно так же вышла замуж за шехзаде Селима, а теперь готовила подобную судьбу своей племяннице, но та посчитала жизнь, как у тётки, не подходящей для себя. – Всё получилось не так, как мы планировали, но видимо того хотел Аллах, такая судьба написана для Айбиге. Я едва не рассмеялась: мне ли говорить, что судьбу менять нельзя, если я пришла и всё здесь перевернула? Даже если существует какой-то "сценарий" нашего поведения, любой человек так или иначе делает выбор, решающий своё будущее, но именно эти слова хотела услышать Айше Хафса,— я достаточно успела изучить свекровь, дабы знать наверняка. Пару дней спустя сам Бали-бей подошёл ко мне, когда я гуляла с детьми в саду. – Госпожа, жена мне обо всём рассказала, я никогда не сумею достаточно поблагодарить вас за мою жизнь, и за мой брак.– Воин поклонился. – Я ничего не сделала, если не считать нескольких советов, потому вам не за что благодарить меня, бей. Шехзаде Мустафа решил пощадить тебя, но это решение было им принято ещё до нашего разговора, Айбиге решила бороться за ваше будущее, а Султан Сулейман разрешил ваш союз. Они могли принять другое решение, даже с моим вмешательством. – И всё же вы решили помочь, знайте, что я не забуду вашей доброты, госпожа.— С этими словами мужчина ещё раз почтительно поклонился и ушёл. «Даже взмах крыльев бабочки на одном конце света способен вызвать цунами на другом.»– Думала я, улыбаясь про себя. **** Неделю спустя пришло время прощаться со старшим сыном — Мустафа вместе с гаремом уезжал в Манису. Накануне мы долго беседовали, я старалась дать все возможные советы, припоминая ошибки Шехзаде в первом временном графике, но в итоге просто обняла молодого человека и взяла с него обещание беречь себя. Когда я смотрела, как удаляется гордый профиль Мустафы, я чувствовала, что надвигается что-то плохое, когда неожиданно почувствовала, как внутри всё похолодело,– я даже не догадывалась, что предстоит вынести в ближайшее время.