Вспомнить всё

       Утром я проснулся ну просто никакущий. Какая-то опустошённость внутри меня не давала даже сесть в кровати, поэтому я продолжал пялиться на пустую кровать Гарри.       Я так надеялся, что это всё сон… А вдруг это и правда сон? Я наспех оделся и ворвался в гостиную. Там Гермиона играла с Косолапусом. В креслах сидели наши однокурсники и не только.       — Привет…       — Привет, — невесело ответила Гермиона.       — Ты ещё не завтракала?       — Нет, тебя ждала.       — Почему не разбудила?       — Ну, я подумала…       Ясно же, что она не думала. Просто ей, наверно, не хотелось подниматься к нам в спальню и будит только меня.       Мы пошли в Большой зал. Там было тихо, не считая звона посуды, шагов уходящих и приходящих. Потолок был ярко-голубой, ни одного облачка. Как только мы с Гермионой зашли, почти все на нас посмотрели какими-то немного грустными взглядами.       Мы сели за гриффиндорский стол рядом с командой. У всех был такой вид, будто с похорон пришли. Я посмотрел на учительский стол; Макгонагалл разговаривала о чём-то с мадам Помфри. Может, она договаривалась о том, чтобы пустить нас к Гарри?       Я оказался прав, потому что профессор подошла к нам и сказала:       — Мистер Уизли и мисс Грейнджер, если хотите, можете навестить мистера Поттера в больничном крыле.       — А мы? — тут же спросил Оливер.       — Вы тоже можете, мистер, Вуд, но позже. И не всей командой.       Я почувствовал в себе некую лёгкость, словно на мне сейчас пробовали «Вингардиум Левиосу». Я рванул с места и бросился вон из Большого зала, даже не услышав недовольных криков профессора Макгонагалл.       У койки Гарри всё было как в прошлый раз. Дужка очков всё ещё «находилась между жизнью и смертью» и примерно так же можно было сказать о самом Гарри. Впрочем, новый бинт у него на голове хоть и пропитался кровью, подушка была чистой.       «Значит, — подумал я, — он уже поправляется…»       — Ему лучше?       — ГЕРМИОНА! ЗАЧЕМ ТАК ПУГАТЬ?!       — Тише! Здесь нельзя кричать!       — Пугать людей тоже нельзя!       — Извини, я тебя не пугала. Так Гарри лучше?       — Не знаю… Но крови поменьше стало.       — Значит лучше.       Тут зашла мадам Помфри, которая ворчала себе под нос что-то в роде:       — Не понимаю, зачем проведывать тех, кто без сознания?       Я посмотрел, как за мадам Помфри закрывается дверь в её кабинет.       — Не обращай внимания, Рон, — сказала Гермиона. — Она просто не понимает.       Я сел на край койки Гарри, а Гермиона на стул рядом.       Я спросил:       — Гермиона… А тебе не кажется, что если бы Гарри лежал в Святом Мунго, он бы быстрей очнулся?..       — Не факт. По крайней мере, когда Гарри очнётся, он будет знать что находится в Хогвартсе, а это его более менее успкоит… Да вообще, сами стены больничного крыла с какой-то стороны тоже исцеляют.       — Откуда ты знаешь?       — В «Истории Хогвартса» так написано, Рон.       — А, ну да, как я сам не догадался.       — Если хочешь, могу дать тебе свою, она у меня в сундуке.       — Спасибо, обойдусь. Ха, готов поклясться, Сириус самолично всех Малфоев поубивает!       — Но Рон, ему нельзя показываться!       — Гермиона, Гарри его крестник. И этот крестник сейчас лежит без сознания!       — Даже если и так, с Малфоем мы и сами можем разделаться.       Гермиона улыбнулась как-то по странному, а её глаза загорелись.       Мне даже стало страшно и я спросил:       — Кто ты? Что ты сделала с Гермионой Грейнджер?       — Ха-ха, Рон! Ты иногда меня удивляешь. Ох, ладно, пошли.       — Куда?       — Как куда, в гостиную, ты же ещё не сделал домашнее задание!       — К Мерлину это задание! Мне грустно…       — Мне тоже, Рон… Но вряд ли кого-то из учителей волнует моральное состояние учеников. Ну разве что Дамблдор или Люпин.       — Люпин это да, но благодаря Снейпу, он вылетел с поста учителя!       — Так ты идёшь делать домашнее задание?       — Да… сейчас. Ты иди, а я потом догоню.       — Хорошо.       И Гермиона вышла. Я посмотрел на Гарри. Хах, если когда бинты снимут, а его волосы снова встанут дыбом, я даже удивлюсь.       — Ладно Гарри… — почти шёпотом сказал я. — Я пойду.       В моём мозгу что-то переклинило и я погладил волосы Гарри, где они не были закрыты бинтами. Такие мягкие…       Когда я выходил в коридор, я напоследок обернулся и сказал:       — Возвращайся, Гарри.