Счастье есть...

POV Юри Кацуки

      Никогда ещё я так не спешил домой, как сейчас. Все сомнения отступили перед надеждой снова увидеть старшего брата. Должно быть, я сильно перепугал коллектив аэропорта, когда одним прыжком перемахнул заграждение и проскользнул в очередь, но так было боязно, что Тсуна сорвётся куда-нибудь из Хасецу.       Ах да, следует представиться. Меня зовут Юри Кацуки, мне двадцать три года. На данный момент я лучший фигурист Японии и вроде как проиграл свой первый финал Гран-При. Но что более важно, на родине меня ждет самый лучший человек на свете. С Тсунаёши Савадой, двоюродным старшим братом, связаны самые трогательные и бережно хранимые памятью моменты детства и юности. Он редко приезжал к нам с тётей Наной, и это всегда преподносилось как праздник наравне с Рождеством или чьим-то днём рождения. Ёши старше меня на год и внешностью сильно отличается засчёт европейской крови своего отца. Но сам он этого почему-то не замечает, чудак. Сколько помню, он не мог встать вместе со мной на лёд из-за плохого вестибулярного аппарата. Каток представлял для брата этакий аналог криптонита, от которого Тсу убегал в танцевальную студию Минако-сан, где отдавался всевозможным па и кабриолям. Интересно, он и сейчас там развлекается? — Стоять! — я ожидал любого приветствия от Тсунаёши, но точно не удара в живот подошвой кроссовка. Брат идеально держал вытянутую правую ногу в воздухе, не давая пройти в дом. — Юри, золотце, мне тут птичка напела, что ты… — одним резким рывком шатен сократил расстояние между нами и сдёрнул с меня куртку, — …порос жирком. Теперь нет ничего удивительного в твоём разгромном проигрыше. — Но я же не такой смелый, как ты. И сильно переживал из-за Ви-чана. — Юри, прости за грубость, но это только собака, мать её! — брат взрывается и начинает наматывать круги по прихожей, заламывая руки. — Просто грёбаный кобель! Да я тебе таких хоть целую псарню куплю! И в разных вариантах назову в честь этого короля платины! — Виктора, что ли? — Это не повод вот так бездарно прое… — Понял-понял! Так… У тебя есть на меня план? — О, мой милый поплывший сальцем брат. Не просто план, а специальный проект. Пришла пора применить все уроки моего наимилейшего репетитора. Готовься, Кацуки, ты у меня по льду летать будешь!       Подвох чувствовала в тот момент не только задница, но и голова.

***

      Собственно, никакой особенной подставы не оказалось. Почти что. Из рациона просто в жёсткой форме убрали одну-две тысячи килокалорий, которые я наедал маминым кацудоном, из комнаты ликвидировали практически все плакаты с Никифоровым, а моё тело загоняли пробежками да упражнениями на пресс. Каждый день мы с Ёши делали три круга вдоль городских улиц: по одному утром, днём и вечером; после каждого отправлялись к Минако-сан, где танцевали до седьмого пота. На перекус Тсуна делал либо низкокалорийные сэндвичи, либо лёгкие салаты. Но это мне, а себе пинком доставал из ближайшего автомата банку газировки. Почему пинком? А не хотел платить! — Ладно, брат, теперь, когда половина пути пройдена и выход на лёд мне снова открыт, я объявляю то единственное разрешённое условие! Ты встанешь на коньки вместе со мной! И нечего покрываться гусиной кожей!       Планировал ли Тсунаёши моё триумфальное возвращение на следующем Гран-При? Нет, ибо в фигурном катании не смыслил ничего, а значит, не мог даже толком хореографию поставить. Зато поднять с колен дремавшие глубоко во мне задатки тренера — это ему на один присест. Юко долго хохотала, когда я впервые выводил Ёши на лед, держа за обе руки, как ребёнка пятилетнего. Но вот, пара недель упорных заездов — и у него уже не разъезжаются ноги. Ещё три дня — выходят дорожки шагов. Ставил ли я себе цель отомстить брату таким образом? Нет, хотелось втянуть его в спорт просто так, чтобы не кис дома. Думает, будто я не замечал, как он на самом деле грустит по расставанию с первыми друзьями. А я Солнце, так что всё вижу и чувствую. — Отлично, за короткий срок по интенсивной программе Реборна мне удалось слепить из тебя наиболее знакомого миру Юри Кацуки! — карие глаза блестят, как две карамельки, если те подставить солнечным лучам. — Не присваивай всю победу себе! — Занзас в экране ноутбука подмигивает мне и укладывается на дубовый стол, подложив руки под голову. — Немалая доля в этом деле и у нас с Джессо как у психологов. — Это точно, — потираю макушку, заканчивая шнуровать коньки. — Тсуна, завязывай свою пару и давай на лёд. Я недавно перебирал старые программы Виктора в поисках вдохновения… Только не заводи свою шипперскую шарманку! В общем, я нашёл идеальную программу для нас двоих. Прыжки самые элементарные, наибольший уклон на твои обожаемые, как сам говоришь, «танцевальные выверты». Так что бегом в раздевалку, сейчас будем тебе первое в жизни выступление устраивать. — О, дайте и мне посмотреть! Зан, двигайся! — в экране ноутбука показалась белёсая макушка Бьякурана, открывающего новую пачку зефирок. — Ой, я тоже хочу посмотреть! — Такеши обнял Юко за плечи и задорно подмигнул.       Выбранная мной программа относится к юниорскому периоду карьеры Никифорова, название уже давно никто не помнит, как и хореографию. Выбрав её для Тсунаёши, я хотел показать, что он также оказался практически мгновенно всеми позабыт, взойдя на вершину своей карьеры как мафиози. Но сумел вырваться из тени, воспылать с новой силой. Коль такова доля чистокровных Небес семейства Джотто Ди Вонголы. Всего запланировано два тулупа в первой части программы и один сальхов во второй — идеальная комбинация для Тсуны. С учётом того, какой акцент сделан на всевозможных изгибах тела, особенно бёдер и локтей. Наши футболки мигом прилипли к телу, но движений не стесняли. На последней секунде брат с шёпотом:  — Какой же всё-таки это кайф, — расставил руки в стороны и выплеснул своё пламя в подобии крыльев, которое тут же погасло, не повредив льда. Тяжело дыша и пытаясь не ржать как сумасшедшие, брат поехал к бортику за полотенцем… И заметил на трибуне тройняшек Нишигори с камерой. — Эй, обезьянки, а ну живо аппарат на базу!