Blood Rites

Жаркие летние дни превращались в влажную грязную осень. Горожане сами себя изолировали. Все они молились о хорошем урожае. Чимин только просил Бога, чтобы он позволил ему сохранить свою семью, свою ферму и чтобы Юнги мог обрести покой. Как только он провел ночь с Юнги в своей постели, ему становилось еще труднее спать без него. Чимин лежал без сна несколько часов и больше не мог вспомнить свои сны. Работа на ферме приносила удовлетворение, но недостаток сна мешал ему. — Чимин, ты должен поговорить со мной, — однажды ночью его мать стояла в дверях и не давала ему пройти. — С тобой все в порядке? Как всегда продолжал уверять ее. Он делал слишком часто. Он просто очень устал. Смена времен года и все такое. Не очень-то приятно было лгать маме, но Чимин научился скрывать все, когда работал на улице. Ноющие мышцы и головные боли поначалу не беспокоили его. Теперь, когда он почти не спал, боль была почти постоянной, и все, что он мог сделать — не обращать на нее внимания. Однажды Юнги сидел в своей комнате, намереваясь написать письмо Чимину. На этот раз он не будет скрытным. Он хотел, чтобы они начали вести себя как нормальные друзья. Не только ради них самих, но и тайком от всех, не давая никому знать, что они были вместе, ведь это вызовет подозрения. Их отношения были затруднительны из-за их различных стилей жизни, запрещенных их строго религиозным городом в целом, и вдобавок ко всему Юнги должен был причинить боль тому, кто был ему дорог больше всего. Существо внутри него жаждало крови, и он знал, что если не насытится ею, то страдания и тоска Чимина начнут разрушать его. Однако он пообещал Чимину, что больше не будет резать себя. Он должен был что-то придумать.

Чимин, ты можешь выбраться на выходные? Я хочу пригласить тебя куда-нибудь и сделать для тебя что-нибудь приятное. Извини, что у нас нет достаточно времени, чтобы увидеть друг друга. Я хочу загладить свою вину перед тобой. Ты заслуживаешь лучшего. Прибереги для меня одежду, которую ты мне позволяешь носить, я хочу спрятаться на один день. Мы пойдем куда-нибудь повеселимся. Юнги

Это было худшее письмо из всех, что он когда-либо писал, но смысл его был ясен. Юнги заплатил мальчишке на дороге десять центов, чтобы тот пробежал милю до фермы Чимина. Позже он увидел, как тот проходил мимо со своими маленькими друзьями, неся большой пакет конфет. Юнги был почти уверен, что Чимин скоро придет к нему. Аббат сказал Юнги, что у него есть свободное время, и Чимин появился в следующую пятницу и слонялся по дороге, избегая церкви. На нем была черная шляпа с плоскими полями и коричневые брюки, подшитые чуть выше сапог. Он хотел выглядеть хорошо, даже если пыль прилипла ко всему. Через несколько минут Юнги встретился с ним, и они исчезли в высокой траве. — Конечно, дождь начался, как только я вышел отсюда, — сказал Юнги, стягивая с себя мантию. Чимин протянул ему принесенную одежду и просто смотрел на него, жуя травинку. Юнги был того же роста, но немного худее. У него были широкие плечи, грудь и красивая задница, но Чимину нравились его длинные тонкие руки, которые могли полностью обхватить Чимина. Его тонкие лодыжки и запястья. Его кожа цвета молока и меда. Чимин дал ему самую лучшую рубашку, какую только смог найти, из мягкого хлопка с рукавами, свисавшими до запястий. — Она черная, — сказал Юнги. — Я думаю, ты хорошо выглядишь в черном, — Чимин улыбнулся и отбросил травинку. — А куда мы едем? — Увидишь. Куда-то очень далеко. Они шли через поле к краю деревни. Там была одна дорога, которая вела прямо из этого района, дальше от реки. До ближайшего большого города можно было доехать за день в экипаже, и Чимин знал, что это единственное место, куда они могли отправиться. Он никогда там не был, но его мама сказала, что он родился в той больнице. Но то, что их ждало, было вовсе не экипажем. У него была откидная крыша и круглые фары, и он был выкрашен в черный цвет с маленькими золотыми буквами на двери. — Юнги, это что, машина? Где ты взял на это деньги? — Мне позволено иметь свои секреты. Во всяком случае, я не покупал ее. Этот человек отвезет нас туда и обратно. Я хотел, чтобы нам было удобно. Чимин забрался на заднее сиденье и высунул ноги наружу. Внутри было шикарно и просторно. Дождь не мог проникнуть через окна. Юнги перекинулся парой слов с водителем и сел рядом с Чимином. — Ух ты, это просто фантастика! Когда-нибудь я получу такую же, — сказал Чимин. — Мне полагается жить без материальных ценностей и денег, но кое-что я припрятал с тех пор, как впервые приехал сюда. Хотел сделать для тебя что-то особенное, — Юнги закрыл глаза и улыбнулся. Он был горд собой. Поездка на машине заняла несколько часов, и Чимин был рад возможности поспать. Он чувствовал себя более чем комфортно рядом с Юнги. Дело было не только в том, что он перестал страдать, но и в том, что это было даже лучше. Сон наяву, где его разум был ясен и все казалось чистым и хорошим. Чимин не мог выразить это словами, но это было не то жжение, требующее энергии от него прежде. Оно превратилось в теплое сияние, исходящее изнутри, словно тлеющие угольки. Юнги стал теперь частью его самого, и он никогда не хотел, чтобы это кончалось. Чимин положил голову на бедро Юнги и проспал всю дорогу. Когда Чимин проснулся, машина стояла на окраине города перед старой белой гостиницей, увитой плющом. Здания здесь были в основном деревянными, но у всех были высокие витрины с вывесками повсюду, и машины выстроились вдоль дороги. Женщины в пышных платьях и с еще более пышными волосами прогуливались под руку, а мужчины стояли на деревянных тротуарах, сплевывая и попивая дорогое виски. Чимин хотел бы жить в таком месте вроде этого, со стоящими делами, но он был слишком привязан к своей ферме. Может быть, когда-нибудь. — Юнги, что же нам теперь делать? — спросил Чимин, протирая заспанные глаза. — Все, что ты захочешь, после того, как мы зарегистрируемся здесь. Они схватили свои сумки и выбрались из машины. Чимин услышал тихий голосок, шепчущий где-то в глубине его сознания. «Ты зашел слишком далеко и теперь уже никогда не сможешь вернуться». Он не обратил на это внимания. Это был единственный в жизни шанс по-настоящему хорошо провести время. После регистрации и сдачи их вещей в номер, снаружи уже сгустились сумерки. Улица была заполнена людьми, вернувшимися с работы, и огни в больших окнах заставляли весь город светиться желтым и оранжевым на фоне темного неба. Сильный запах табачного дыма и духов был неизбежен. Чимин пришел в благоговейный трепет. Если его родители узнают, что он здесь, они сойдут с ума. Теперь он был взрослым, но они хотели, чтобы он остался милым маленьким городским мальчиком. Чимин не хотел подводить их, когда дело касалось фермы, но ему следовало позволить иметь личную жизнь. — Чимин, что мы делаем? Сегодня ты сам устанавливаешь правила. — Ммм, давай спустимся туда. Я хочу осмотреть таверну. Наконец-то я достаточно взрослый. — Ты никогда не был в баре? — А ты? — он посмотрел на Юнги широко раскрытыми глазами. — Нет, вообще-то мне и не полагается этого делать. — Знаешь, для служителя ты на удивление легко поддаешься новым порокам. — Я просто делаю это для тебя, — они вдвоем зашли в таверну и сели в углу, откуда могли наблюдать за людьми. Все это было сделано из темного дерева, которое до смерти отдраили, но ничто не могло стереть древние пятна крови с пола. Там был хорошо укомплектованный бар, пианино и плюшевый медведь в противоположном углу. Это место было переполнено людьми из рабочего класса. — Могу я угостить тебя выпивкой? — спросил Чимин, озорно глянув в сторону Юнги. — Я имею в виду, мы уже здесь. Если ты не выдашь меня, — сказал он. — Не выдам, — Чимин отошел, чтобы принести им выпивку. Он принес все деньги, которые копил, спрятав их под половицей в своей комнате. Юнги откинул голову на стену и наблюдал за ним. Он любил милого и невинного Чимина. Он хотел защитить его и заботиться о нем. Но другая часть Юнги, глубоко внутри, хотела положить свои руки на идеальную задницу Чимина, прижать его ноги к этому бару и уничтожить его. Юнги был в ужасе от этого. Он подвергал опасности весь свой образ жизни и свою безопасность. Но он, как и Чимин, не мог устоять. Чимин вернулся с двумя большими кружками и поставил их на стол. — И что же ты взял? — спросил Юнги. — Не знаю, я никогда раньше не пробирался тайком за выпивкой. Я был хорошим ребенком. Я просто попросил самое лучшее. Юнги бросил на него быстрый взгляд. — Ладно, тогда за твое здоровье, — они оба сделали большой глоток. Юнги тут же закашлялся, а Чимин закашлялся так сильно, что ему пришлось зажать рот кулаком, чтобы сдержать кашель. — Чимин, что за чертовщина? Иди спроси у деди, что она тебе дала, — Юнги едва мог говорить. Чимин послушался, вернулся и снова сел. — Она говорит, что это агон или что-то в этом роде. Плохо расслышал. — Агон? Чимин, это самогон, он как самая сильная вещь на планете! Боже милостивый, эта штука нас убьет. — Я не думаю, что у нас это есть дома, — сказал Чимин. — Это безумный напиток из захолустья. Но он не для всех. — Я достаточно храбр, — он сделал еще один большой глоток и сморщился, стуча кулаком по столу. — Я и забыл, какой он ужасный, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Мы… у нас точно будет ночь, — Юнги уже не надеялся быть хорошим в этой поездке. К тому времени, как они вышли из таверны, им пришлось идти вместе, чтобы сохранить равновесие. Спотыкаясь, они вернулись в гостиницу и оба упали на кровать. — Юнги… зачем ты привел меня сюда? Что… что делает это таким особенным в любом случае? — Я не знаю, я… серьезно не планировал этого. О боже мой. — Ты хочешь прикоснуться ко мне? — Чимин встал и снял рубашку. — Я не могу… я хочу, но оно… оно хочет, чтобы я причинил тебе боль. Я пьян и не могу этого сделать. — Ладно, давай просто… поспим. Вместо этого я прикоснусь к тебе, — Чимин снова забрался на кровать и рывком поднял Юнги. Это заняло целую минуту, но он стащил с Юнги рубашку и обнял его. Они лежали поверх одеял, и комната укачивала их, чтобы они уснули. Утром они оба проснулись с пронзительными головными болями, но они все еще были немного пьяны после вчерашней ночи. Юнги встал первым и со стоном натянул рубашку обратно. После этого он должен сам выбрать напитки, если будет другой раз. Когда Чимин проснулся, они сидели на кровати и не разговаривали друг с другом. — Хэй, — окликнул Чимин через некоторое время. — Прости за вчерашнее. — Все нормально. Я все еще хочу, чтобы ты хорошо провел время. — А чего ты хочешь? — Это не важно, Чимин. Я думал… что постараюсь тебе помочь. — Помочь мне жить настоящей жизнью? — Чимин взял Юнги за руку. — Нет, — Юнги погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Чимина. Он хотел быть честным и покончить со всем этим. — Я знаю, как заставить его перестать причинять боль, когда ты далеко от меня. — Теперь я справляюсь с этим лучше, — сказал Чимин. — Я знаю, и это не имеет никакого смысла. Я не хочу, чтобы ты этим занимался. Но единственный способ остановить это… ты заставил меня пообещать. Я не могу причинить себе вреда. Мне нужно причинить ее тебе. Минута острой боли, чтобы унять тупую боль. Не спрашивай, откуда я знаю, я просто… — Юнги. Я не боюсь, помнишь? Эта штука, она не заставляет меня хотеть быть с тобой меньше. Я имею в виду, что даже если бы наши отношения были нормальными, я все равно хотел бы быть с тобой. Просто потому, что ты должен удовлетворить то, что не можешь контролировать, не означает, что ты действительно не заботишься обо мне. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, и ты хороший человек, нежен со мной. Нам обоим придется немного потрудиться, но я хочу быть твоим. Чимин снова лег на кровать и провел руками по оголённой груди. Юнги подошел, опустился перед ним на колени и положил голову ему на колени, а Чимин погладил его по волосам. — Я готов. Только если ты готов, — сказал Чимин. Юнги поднял голову и посмотрел Чимину прямо в глаза. Его лицо выражало извинение, но больше делать было нечего. Чимин мягко улыбнулся ему. — Взять меня. — Обещаешь, что после этого мы сделаем что-нибудь приятное вместе? — тихо спросил Юнги. — Ага. Да ладно, я все равно хочу проснуться, — Чимин пошевелился и встал, вытянув руки над головой. Он подошел и схватил свою сумку. Он не хотел ничего предполагать, но был готов, когда выходил из дома. Ранним утром город выглядел совсем по-другому. Все вокруг было мокрым и пахло мокрой землей, но восходящее солнце было теплым и бледно-желтым. Улицы были совершенно пусты. За главной дорогой город был окружен высоким лесом, уходящим на многие мили в темноту. Чимин и Юнги обошли трактир сзади, и земля пошла под уклон, превратившись в грязную путаницу ветвей, подлеска и гнилого дерева, скрывавшую глубокие ямы в земле. О тропе и речи быть не может. Когда они углубились в лес, вокруг них воцарилась жуткая тишина. Они не слышали ни птиц, ни шелеста листьев. Деревья порядели, открыв небольшой клочок травы вдоль ручья, но даже там было слишком тихо. Чимин присел и отодвинул ветки и камни с дороги. Он открыл свою сумку, в которой лежало только завернутое одеяло. Оно было разложено под ним, и несколько небольших предметов были установлены на углу. Чимин отбросил пустую сумку на несколько футов и перевернулся на спину. Сердце Юнги билось где-то в животе, а во рту пересохло. Видеть Чимина в таком состоянии, такого спокойного и готового на все. Напряжение внутри него поднялось на поверхность, и он больше не мог ждать. Он задрал рубашку Чимина выше его тонкой талии, прослеживая линию, где его мышцы опускались вниз к бедрам. Чимин хотел помочь ему. Он зацепил большими пальцами край брюк и спустил их до колен. Под воздействием холодного воздуха он чувствовал себя настоящим. Он схватил свой член и начал поглаживать его, подзывая Юнги подойти ближе. Юнги почувствовал, как его сила воли угасает. Он стянул рубашку через голову и оседлал ноги Чимина, наклоняясь, чтобы поцеловать его грудь, шею и все, до чего он мог дотянуться. Он чувствовал, как Чимин двигается под ним, а его дыхание участилось. Юнги застонал и снова встал с ног Чимина, проводя руками по вещам, которые тот принес с собой. — Возьми эту маленькую бутылочку, — услышал он голос Чимина. Он поднял его и протянул нож, вспомнив, что свой оставил у себя дома. Когда Юнги обернулся, Чимин уже вылил содержимое на руки — какое-то мягкое масло. Его красивые пальчики блестели, которыми провел по всему своему твердому, красивому члену. Юнги попытался вдохнуть, но из груди вырывались лишь неровные судорожные вздохи. Все его тело дрожало, а растущая эрекция плотно прижималась к штанам. Он положил руки на бедро Чимина и наблюдал, как тот наслаждается собой. Губы Чимина слегка приоткрылись, на щеках выступил румянец. Он застонал, и этот высокий неистовый звук заставил Юнги сойти с ума. Нож раскрылся со звуком «шк», и Юнги прижал лезвие к нежной коже верхней части бедра Чимина. Мышцы Чимина напряглись и расслабились, бедра задрожали еще сильнее. Когда он надавил им и повел вниз по прямой, энергия внутри него, словно удар током, поразил его тело. Чимин тихонько всхлипнул, и член Юнги болезненно запульсировал. Это было уже слишком. Он никогда еще не чувствовал это так сильно. Маленькие капли крови проступили на поверхности и покатились по ноге Чимина. Чимин был уже близко. Острая боль в ноге была пустяком по сравнению с накатывающими волнами внутри него. Одной рукой он притянул Юнги поближе, а другой прижал два пальца к порезу. Он собрал все пальцами. — Оближи, — сказал он. Юнги повиновался и облизал пальцы дочиста. Он положил руки по обе стороны от плеч Чимина, ощущая кровь, которая была на вкус как грязные монеты. Он поцеловал Чимина крепко, жадно, как будто мог проглотить его. Он почувствовал, как быстрые руки расстегнули его брюки и потянули за член твердыми, быстрыми движениями. Он выдохнул в рот Чимина, и чувство эйфории охватило его. Чимин, напрягшийся под ним, с мягкой кожей и сладким запахом крови тогда был всем для него. Он едва ли осознавал это, но Чимин снова начал трогать себя, прижимаясь бедрами к Юнги, доводя их обоих до оргазма. Они вошли в ритм, и время замедлилось на следующие несколько минут. — Чимин… я не могу сдерживаться, ты мне нужен… — простонал Юнги, тихо зарычав ему в ухо. — Нравится тебе? Хочешь меня трахнуть? Хочешь, чтобы я кончил? — он прикусил губу Юнги, чьи глаза были большими и темными. Юнги кивнул, теперь уже полностью дрожа, пытаясь удержаться над Чимином. Тот подвинулся, чтобы поддержать его, взял одну руку Юнги и положил ее на свой член. — Сделай это жестко. З-заставь меня кончить для тебя, — он продолжал гладить Юнги. Юнги едва мог пошевелиться и вложил в это последние силы. Он думал обо всем, что хотел с ним сделать. Втоптать его в грязь, заставить кричать и плакать. Но этот Чимин был лучше. Он был уверен в себе, не боялся и мог заставить Юнги сделать все, что угодно. — Ах, Боже, не останавливайся… так хорошо… — Чимин закрыл глаза и сжал член Юнги, а другой рукой вцепился в одеяло. Теперь его стоны были хриплыми, отрывистыми и тихими. Он выгнул всю спину, испустив долгий стон. Юнги пришлось прикусить губу, когда Чимин кончил: он был так красив, его покрасневшее лицо, когда он кончил на пальцы Юнги… его красивые руки заставляли чувствовать другого лучше, чем когда-либо. Чимин все еще не пришел в себя после оргазма, тяжело дыша и работая руками изо всех сил. Юнг крепко зажмурился. Чимин взял маленький нож и вложил его в мокрую руку Юнги. — Еще, — сказал он. — Сделай мне снова больно.- Юнги маневрировал так, чтобы Чимин мог закончить, и одним быстрым движением нанес глубокий порез ниже первого. Огонь пылал глубоко внутри него, струясь по венам. Он отбросил нож в сторону и снова поцеловал Чимина. Затем это прошло через него, и рыдание вырвалось с его губ вместе с оргазмом. Он не мог перестать дрожать, а Чимин теперь так нежно прикасался к нему, позволяя последним каплям вытечь. Он отпустил его, и Юнги перевернулся на спину. Некоторое время они лежали неподвижно, тяжело дыша и недоверчиво глядя на полог леса. Прошло несколько долгих минут. Чимин сел, слегка поморщившись. Когда он очнулся от своего экстаза, реальность снова прокралась в его сознание. Его бедро неприятно пульсировало. Он был счастлив и устал, но весь покрыт спермой, смазкой и кровью. По крайней мере, он догадался захватить с собой одеяло. — Иди сюда, — сказал он Юнги, который выглядел так, будто находился за миллион миль отсюда. — Сейчас я тебя приведу в порядок, — Юнги встал и сел перед Чимином, почти закрыв глаза. Должно быть, он был совершенно измотан. Чимин тщательно обтер его и застегнул брюки. Он поднял рубашку Юнги и стряхнул ее, натянув через руки. Юнги тихонько заскулил, но это был не жалобный звук, скорее он устал и не хотел двигаться. Чимин ласково посмотрел на него. Затем он поднял край одеяла и прижал его к своему бедру, втягивая воздух сквозь зубы, когда ему было больно. Главное, чтобы перестало кровоточить. Чимин обратно натянул штаны и встал. Он поднял Юнги, схватил одеяло вместе со всем остальным и запихнул все это в свою сумку. Юнги застонал и покачал головой, выходя из транса. Он огляделся вокруг, чтобы сориентироваться. Чимин улыбнулся ему, держа его за руку и перекидывая сумку через другое плечо. — Пошли отсюда. — Да… — Юнги тоже медленно спускался вниз и глубоко вздохнул, когда Чимин вывел его из леса. — Чимин, — сказал он, когда они вышли под ясное утро. — Эм… спасибо. — Ничего страшного. Мне было очень весело. Я сделаю все, что ты захочешь, — и он поцеловал Юнги в щеку. — Пойдем куда-нибудь поедим, а? — они пошли обратно в город, оба немного уставшие и измотанные, и воздух казался совсем другим. Они оба безвозвратно изменились, и никто не знал, что теперь будет. Казалось бессмысленным говорить об этом в ближайшее время.