Blood Rites

За то короткое время, которое потребовалось, чтобы добраться до места, настроение упало еще ниже. Теперь Чимин чувствовал, как сильно болит его нога, и какими они были смущенными и обеспокоенными. То, чем они занимались в лесу, должно было стать шансом отпустить это и просто существовать, чтобы заставить друг друга чувствовать себя лучше. Теперь они не могли смотреть друг другу в глаза. Время, которое они провели, в данный момент не было реальным. Это было необходимое благо. Но теперь наступила тяжелая ситуация, когда было неловко и болезненно. Рискнув своим будущим ради какой-то непонятной вещи, заставившей их сделать это. Совершив грех, который может заставить их бежать из города, если их не убьют. Они нуждались друг в друге, но в итоге остались ни с чем. Физически они чувствовали себя потрясающе, но что им показать для подтверждения? Юнги закрыл глаза сидя на своем стуле и вернулся мыслями к своим библейским молитвам, пытаясь вспомнить хоть одну, которая могла бы ему помочь. Господу нашему Богу принадлежат милости и прощение, хотя мы и восстали против него. На данный момент этого должно быть достаточно. Он открыл глаза и наконец посмотрел на Чимина. — С тобой все в порядке? — спросил он. — Да. Я умираю с голоду, но хочу вернуться в комнату на секунду, а затем вернуться сюда, — Чимин надул губы. — Я знаю, что ты имеешь в виду. Позволь мне позаботиться об этом, — Юнги взял сумку Чимина и повел его вниз по улице к гостинице. Несколько человек уже встали и, возможно, обратили на это внимание, но этот город, похоже, не возражал, если двое мужчин гуляли вместе. Вернувшись в комнату, Юнги отложил вещи Чимина в сторону и порылся в своей сумке. Бинты, ножницы, йод, целебная мазь, которую сделали монахини. Он положил все на тумбочку и сбросил одеяло на край кровати. Чимин стоял рядом с ним, держа в руках очень маленькую бутылку выпивки, которую он купил вчера вечером. Юнги осторожно снял с него штаны, а Чимин сбросил их и сел на край кровати. — Не хочешь? — спросил Чимин, приподнимая бутылку. — Нет, я в порядке. Просто сиди спокойно и пей это. Он вылил йод на ногу Чимина, и тот стиснул зубы, глубоко вздохнул и сделал глоток. — Вот, все кончено, — Юнги отжал тряпку из таза с горячей водой и осторожно вытер порезы. — Вот… — он втер мазь и обмотал ею бедро. Чимин с интересом наблюдал за ним. — Я даже не чувствую этого, — сказал он. Он поднял глаза на Юнги и искренне улыбнулся ему. Юнги улыбнулся в ответ и сделал последний глоток выпивки из рук Чимина. — Знаешь, что я только что понял? — спросил Юнги. — Что же? — Ничего не имеет значения, не так ли? Сначала куча дерьма, а потом мы умрем. Он больше не улыбался, но Чимин начал смеяться. — Это правда. Что делаем? — он встал и снова натянул штаны, и теперь Юнги с трудом сдерживал смех. — Чимин, мне уже все равно. Давай просто делать то, что мы всегда делали, и ничего плохого не случится. А если и так, ну и ладно. — Пойдем поедим. Мы можем побеспокоиться об аде позже. Это все еще наш уик-энд. Юнги потер шею и плечи, следуя за Чимином вниз по лестнице и выходя на полуденное солнце. Когда они вернулись в ресторан, занавески были раздвинуты, и внутрь просачивался свет. Это было больше похоже на гостиную, со сценой в задней части. Еда, должно быть, была лучше, чем развлечения, потому что даже среди бела дня здесь было довольно много народу. — Чимин, — позвал Юнги через минуту. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. — А ты? Я беспокоюсь о тебе, ты же знаешь. — Я в порядке. Иногда мне кажется, что я сгораю, и это сильнее, чем я могу вынести. Но теперь оно исчезло. Оно может вернуться, но я чувствую себя… Чище, так или иначе. Я действительно не знаю, что говорю. Молчание перестало быть неловким. Это успокаивало, чувство вины превращалось в какую-то извращенную надежду, что то, что они сделали, всяко лучше, чем любой другой способ. Не было смысла паниковать из-за чего-то, что принесло им такое большое облегчение. — Знаешь, я не могу вспомнить, когда в последний раз проводил столько дней без боли во всем теле. Это хорошо для нас обоих, — сказал Чимин. — Да, пожалуй, ты прав. В конце концов к ним подошла молодая женщина и спросила, что им нужно. Она была хорошенькая, но выглядела безумно скучающей. — Что я могу для вас сделать? — она произнесла это так медленно в своем впечатляющем равнодушии, что Чимин фыркнул от смеха и вынужден был притвориться, что чихает. — Просто принесите нам самое лучшее, что у вас есть, это не имеет значения, — сказал Юнги. Он посмотрел на Чимина, который опустил голову, все еще стараясь не рассмеяться. — Ты что, сломался? — Просто скажи мне, когда принесут еду, — тихо сказал он. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, но сейчас Юнги был в гораздо лучшем настроении. Он был рад, что Чимин поехал с ним в эту поездку и так много для него сделал. Тот факт, что Чимин был счастлив и не страдал больше, был главным моментом, но Юнги чувствовал, что Чимин в то же время балует его. Он вообще не ожидал, что между ними все так сложится, и Чимин был единственным, кто доказал ему, что он ошибается. Скучающая девушка вернулась и принесла еду через пару минут. От нее шел пар; что-то вроде тушеного мяса с огромными кусками. Чимин был достаточно храбр, чтобы попробовать это первым. Он уставился на Юнги и хотел сказать ему, что она хороша, но тот был слишком занят, запихивая мясо в рот. Они оба съели все это почти за несколько секунд. Прошло некоторое время, прежде чем они смогли поговорить друг с другом. Они могли только издавать удовлетворенные звуки и скулить о том, как они теперь сыты. — Я не могу пошевелиться, — сказал Чимин. — Тебе придется вытащить меня отсюда. Юнги громко зевнул и вздохнул. Он положил голову на руки, лежащие на столе. Чимин отошел и расплатился, а потом ему пришлось потянуть Юнги за руку, чтобы заставить того встать. Когда они ушли, солнце почти ослепило их. Было гораздо жарче, чем следовало бы в это время года. — Пойдем вздремнем, — сказал Юнги. Чимин был с ним согласен. Это был самый длинный и странный день в его жизни. Но никогда еще он не чувствовал себя так хорошо. Добравшись до гостиницы, они не стали тратить время на то, чтобы раздеться, и забрались в постель сразу. Чимин тихонько замурлыкал и провел пальцем по предплечью Юнги, касаясь его шрамов. Это больше не беспокоило Юнги, и он слишком устал, чтобы обращать на это внимание. — Так будет лучше. Я не возражаю. Я лучше позволю тебе сделать это со мной, — сказал Чимин. Юнги уже засыпал. — Мне это не нравится. Но теперь все в порядке… Вот и все, что имеет значение. До тех пор, пока… — и он не смог закончить фразу. Чимин постарался поцеловать его перед тем, как они заснули, довольный сейчас всем. Если бы вы стояли на той стороне улицы, где находилась гостиница, и смотрели в сторону от леса, а слева от вас восходило солнце, то вас впереди ждало бы бесконечное море пырея. Желтого и золотого, что глаза разбегались, а деревья лишь дополняли пейзаж, исчезая за горизонтом. Там не было таких заснеженных гор, как в деревне. Земля вздымалась огромным холмом, на вершине которого все становилось невидимым. Когда Чимин проснулся, он оделся и выскользнул из комнаты. Он хотел сделать еще одну вещь, пока они были там. Он спустился по лестнице на цыпочках, в два шага пересек комнату и вышел. Он не боялся ни своих родителей, ни наказания, ни телесного, ни духовного. Он просто хотел этого. Он был молод, и впереди у него была долгая жизнь. Он подумал, что это все, что ему было нужно. Просто чтобы быть с Юнги и заставить его чувствовать себя хорошо. Остальное неважно. Теперь его ничто не остановит. Чимин нырнул в универсальный магазин и купил все, что, по его мнению, им могло понадобиться. Немного вяленого мяса, немного конфет, еще немного его масла и еще одна маленькая бутылочка спиртного. Он не собирался делать ничего другого, а просто хотел быть готовым к следующему разу.

***

Комната в гостинице была яркой, словно дневной свет, и Чимин удивился тому, что они все это время спали. Юнги проснулся через некоторое время сел, наблюдая за Чимином. Он положил свои покупки в сумку Юнги, так как его сумка была слишком полна. Затем он подошел к кровати Юнги и поцеловал его в макушку и лицо. — Ммф. Утро. — Уже далеко за полдень, — сказал Чимин. — Хорошо, я немного поспал. — Может быть, ты сделаешь со мной еще кое-что? — Окей, — Юнги потер глаза и встал, слегка покачиваясь. Он оделся и, зевая, последовал за Чимином. Чимин перевел его через улицу и вывел из города. — Моя мама рассказывала мне об этом месте. Она сказала, что я родился здесь, и отвела меня на этот холм. Наверное, я хотел увидеть его снова, чтобы потом вспомнить, — сказал Чимин. Какое-то время они шли, и город остался позади лишь размазанным коричневым пятном. Они медленно поднимались на холм, и солнце, опускаясь за ними, отбрасывало длинные тени, которые следовали за ними. Когда они добрались до вершины, земля под ними стала мягкой и рассыпчатой. Другая сторона не была таким же пологим склоном. Он тянулся еще около ста футов и обрывался. Вдалеке виднелась земля — сплошные зеленые завитки и болотистые острова, покрытые тенью и туманом. Вслед за закатными полосами розово-золотых облаков впереди появилась слабая голубая линия. Она покрывала все пространство далекого горизонта. — Это океан. Я не думал, что когда-нибудь увижу его, — признался Юнги. — И я, — Чимин взял его за руку. Они смотрели, как темнеет небо, и ждали, пока ветер остудит их. — Мне неприятно это говорить, но нам, наверное, скоро пора домой, — Юнги положил голову Чимину на плечо. — Это я знаю. Но я уже готов. Будет лучше, когда мы вернемся. — Надеюсь, ты прав. Как только темнота осталась позади, двое молодых людей вернулись в гостиницу, собрали свои вещи и сели в машину. Было еще не слишком поздно вернуться домой до воскресного утра. По крайней мере, им не нужно было беспокоиться о том, что они увидятся. Это будет первое нормальное воскресенье за долгое время. Они могут находиться в одном и том же пространстве и не искать друг друга или не нуждаться в том, чтобы быть вместе. Наконец-то все было спокойно. Машину потряхивало по пыльной дороге в ночи, звезды были рассыпаны по всему небосводу. Здесь была неземная тишина, если не считать урчания мотора. На этот раз спал только Юнги, лежа поперек колен Чимина и используя их сумки в качестве подушки. Чимин бодрствовал и смотрел на звезды, придумывал маленькие мелодии в своей голове и считал деревья, проскальзывающие мимо. Время от времени он молился, чтобы у них все оставалось так и дальше. Дом был все тот же, но Чимин не хотел возвращаться. Он не знал, удастся ли ему остаться с Юнги на людях или найти место, где можно уединиться. Снаружи было совсем темно, и Юнги пришлось выйти первым. — Увидимся завтра, — сказал Юнги, выходя из машины. — Все, что я туда положил, держи там же, — заявил Чимин. Он хотел поцеловать Юнги на ночь, но это было невозможно. — Будет сделано, — Юнги взял его за руку и переплел их пальцы. — С этого момента все будет хорошо. — Я верю, — Чимин просто сказал это, хотя не особо задумывался. Когда машина отъехала, он увидел стоящего во дворике Юнги и одетого в свою темную рубашку. Чимин хотел скрыть свои чувства даже от самого себя, но вот его сердце было с ним не согласно. Всю дорогу до дома он дулся, напряженно размышляя. Когда он был в городе с Юнги, ему было все равно. Он не заботился о семье, церкви, душе, а после его возвращения, это было похоже на падение на землю. Юнги никогда не говорил ему, что он хотел бы вести себя как друзья дома. Чимин все еще боялся, что их увидят вместе. Но как бы он ни нервничал, какие бы ужасные сценарии ни придумывал в своей голове, основная мысль всегда была одна и та же. Он во что бы то ни стало должен быть с Юнги. На следующее утро Чимин проснулся и ничего не почувствовал. Голова у него была ясная, а судороги и боли исчезли. Первое, что он сделал — снял бинты. Его порезы уже заживали, и он легко коснулся одного из них. Он все еще немного болел, но это стоило того, чтобы наконец-то набраться сил и почувствовать себя расслабленно. Когда он и его семья шли в церковь при холодном туманном, его мама посмотрела на него в течение секунды и расчесала его волосы пальцами. — Ты хорошо провел выходные? Я вообще тебя не видела и думала, что ты просто хочешь побыть один. — Я тусовался со своим новым другом, — обронил Чимин. — Это очень мило. Может быть, я когда-нибудь с ним познакомлюсь. Ты все еще чувствуешь усталость? — Мне уже лучше. Думаю, я просто был на нервах из-за фермы и слишком много работал. Прости, что я так долго отсутствовал. — Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше. Я рада, что у тебя появился друг: здесь не так уж много твоих ровесников. Просто скажи мне, когда ты захочешь привести его сюда, хорошо? — Ладно, мам, — Чимин знал, что она старается быть милой и поддержать, но все равно чувствовал себя виноватым за то, что так много лгал ей. Юнги уже побывал в ее доме, а Чимин улизнул, чтобы заняться с ним плохими вещами, а она никогда не узнает об этом. Она давила ему на плечи, но Юнги заставлял его чувствовать себя настолько хорошо, что это уже не имело значения. Чимин пристрастился к нему. Он больше не хотел быть идеальным сыном. Он приложит все усилия, чтобы быть уверенным в том, что у него есть шанс на будущее, но на самом деле ему было все равно, чего хотят его родители. Если его поймают и вышвырнут вон, они с Юнги могут пойти куда-нибудь еще. Они могли бы решить это вместе. В церкви тоже было холодно, и Чимин поплотнее закутался в пальто. Ему не нужно было искать Юнги, потому что он наконец-то успокоился без его присутствия. Когда служба почти закончилась, его сердце забилось быстрее, как только этот знакомый запах окутал его. Юнги подошел и сел рядом с ним. — Что ты здесь делаешь? — прошептал он. — Ты что, забыл, что я здесь живу? — спросил Юнги со своей раздражающе легкой улыбкой. Чимин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут заговорила его мама: — Чимин, кто это? Это твой друг, о котором ты мне рассказывал? — Здравствуйте, я Юнги, — они пожали друг другу руки прямо перед ним, а Чимин просто сидел неподвижно, желая исчезнуть. — Я рада, что у него есть с кем провести время. Я не ожидала увидеть кого-то из религиозного ордена. Может быть, ты окажешь на него хорошее влияние. Юнги подавил желание рассмеяться и откашлялся. Ему нравилась мама Чимина. Она была дружелюбнее, чем большинство людей в деревне, и видеть Чимина таким смущенным и застенчивым было весело. — О, я только что вспомнила. Через неделю или две у нас будет большой пикник, я приведу друзей и семью, так что там не будет слишком многолюдно. Я уверена, что Чимину понравится, если ты придешь. Только если ты сможешь, конечно. — Без проблем, — Юнги встал, чтобы уйти, как и все остальные. — Спасибо за приглашение, мэм. — Ну разве ты не прелесть? Хорошо, береги себя, и, возможно, увидимся там, — она вышла из церкви вместе с мужем и сыном, оставив Чимина попрощаться. — У тебя хорошая мама, — признался Юнги. Чимин закрыл лицо руками и застонал. — Я сейчас умру, — пролепетал он. — Нет, не надо, — Юнги взял его за руку, и теперь они остались наедине. — Ты действительно не хочешь, чтобы я был там? — Ты можешь пойти, мне все равно. Я просто не хочу, чтобы моя мама узнала о нас. Она добра к тебе, но следит за мной, как ястреб. Прости, я просто… Это сбило меня с толку, — теперь он улыбнулся Юнги, благодарный за то, что тот был так уверен в себе, в то время как Чимин просто хотел убежать и спрятаться. Юнги улыбнулся в ответ и сжал его руку. — Думаю, нам пора идти. — Да… Увидимся позже, — они стояли в проходе за парадными дверями, и Юнги огляделся, ища кого-нибудь ещё. Солнечный свет, просачивающийся сквозь длинные пыльные окна, отбрасывал вокруг них яркое сияние, и он не смог устоять. Он нежно поцеловал Чимина, задержавшись на секунду. Затем он повернулся и поспешил прочь. Чимин стоял там смущенный, ликующий и обеспокоенный. Когда Чимин вышел на улицу, его семья уже ждала его, готовая снова отправились вниз по дороге. Сердце Чимина бешено колотилось, которое он никак не мог его остановить. Ему казалось, что он все глубже и глубже погружается в поток эмоций и странных ощущений, ненавидя отсутствие контроля над собой, но он все время хотел большего. Он должен был доказать, что может заставить себя и не втягивать их в неприятности. Он больше не мог представить себе жизни без Юнги.