Blood Rites

День этого события наступил быстрее, чем ожидал Чимин. С каждым днем становилось все холоднее, и каждый раз, когда начинались проливные дожди, его мама в панике бегала по дому, пытаясь понять, как она сможет остановить их перед своей вечеринкой. В тот день все казалось достаточно ясным, и она с облегчением заламывала руки всякий раз, когда появлялся кто-то из дальних родственников. Урожай в этом году был хороший, и Чимин с братом и двоюродными братьями вышел на улицу, а женщины принялись за работу на кухне. Весь дом и задний двор трещали по швам от еды. Отец Чимина занял свой пост у места для барбекю и едва отошел от него на десять футов. Мужчины проходили мимо него в облаке табачного дыма, давая ему необоснованные советы и восхищаясь кусками мяса, которые он приобрел у соседей. Чимин сел за стол и опустил голову, наблюдая за всеми вокруг и позволяя богатым запахам и звукам омывать его. Ему пока не хотелось принимать в этом участие. Прошло несколько минут, и его брат остановился перед ним, держа свой собственный дробовик. Группа мальчишек помладше тащилась за ним, как маленькие утята, а некоторые несли маленькие винтовки 22 калибра. — Ты хочешь пойти с нами пострелять в тыквы? — Нет, все в порядке. Я немного устал, — отрезал Чимин. — Как хочешь, — он пересек сад и скрылся в кукурузном поле. В том, что сказал Чимин, была доля правды. Он не хотел спать, но боль, о которой он почти забыл, начала возвращаться в тело. Когда он пошевелился, то почувствовал боль, похожую на солнечный ожог, а в голове слегка запульсировало. Он чувствовал тяжесть и напряжение, поэтому просто закрыл глаза и прислушался к людям и непрерывному пению птиц на деревьях. Тем временем Юнги шел по длинной грязной дороге к дому Чимина. На ходу он собирал и ел ежевику, глядя в бледно-желтое затянутое тучами небо. Может быть, сегодня ночью будет гроза. Из кухонного окна мама Чимина смотрела на то, как он поднимается, и позже открыла ему дверь. — Привет, входи, все уже на заднем дворе, — сказала она. Когда он вошел в гостиную, она остановила его. — Подожди, подойди сюда на секунду, — он последовал за ней на кухню. Ему показалось странным, что он уже бывал здесь раньше, но сейчас она не была пуста. Женщины сидели вокруг стола, разговаривая все сразу, а в задней комнате были несколько младших девочек, делающих выпечку, и огромный беспорядок. Мама Чимина сунула ему в руки теплую тряпку. — Ты весь в ежевике, дорогой. Юнги поспешно вытер лицо и вернул ее обратно. Он заметил, что остальные дамы перестали разговаривать и смотрят на него. — Кто это? — спросила один из них. Юнги просто стоял в дверях, его лицо покраснело. Мама Чимина игриво фыркнула ей и выпроводила Юнги из комнаты. Громкая болтовня возобновилась. Он выскользнул через заднюю дверь и не знал, что делать дальше. К счастью, Чимин был рядом, и казалось, что он уснул совсем один за большим столом. Юнги сел рядом с ним и тоже опустил голову. — Ты здесь, — тихо сказал Чимин. — Привет, — Юнги оглянулся к толпе, собравшуюся вокруг барбекю. — Здесь так приятно пахнет. Чимин улыбнулся. — Да, неплохо. Наверное, я очень взволнован, — они сели прямо. — Знаешь, мне неприятно это говорить, но твоя одежда скоро испортится. Но я не хочу чувствовать, что заставляю тебя это делать. — О, пожалуйста, Чимин. Честно говоря, мне гораздо удобнее в твоих вещах. Я просто ношу это, потому что должен, — они встали, чтобы продолжить разговор в комнате Чимина. — Я думал, что это должно быть символом преданности или что-то в этом роде, — Чимин лег на кровать и закинул руки за голову. — Ты должен отвергнуть все в этом мире ради Бога, — Юнги разделся и положил свою мантию на комод, поставив сумку рядом. — Жаль, что я делаю это не потому, что мне так хочется. Я решил, что это был единственный способ искупить… Всё, — как только он переоделся, то уткнулся лицом в рубашку. — Твоя мама слишком хорошо стирает твои вещи. Она совсем не пахнет тобой, — Юнги ложится на Чимина, надув губы. — Неужели? Извини, — сказал Чимин, смеясь. Он оставил маленький поцелуй на носу Юнги. Снаружи донесся крик его мамы, и Чимин столкнул с себя Юнги. — Пошли, наверное, пора перекусить, — сейчас двор был полон, и Юнги удивился, что у него такая большая семья. Гулкий выстрел пронзил воздух, заставив его вздрогнуть. — Это всего лишь мой брат. Наконец-то у него есть большое ружьё, и он не перестанет стрелять этой чертовой штукой. По крайней мере, моё — на случай ограбления. Я не слишком увлекаюсь охотой, хотя и должен был бы, — Юнги промычал что-то в знак согласия, но ему было нечего сказать. Он хотел собрать каждую мелочь, которую узнал о Чимине, и сохранить ее в своей памяти. Он хотел сохранить это навсегда. Нелегко было найти место, где можно было бы посидеть в хаосе, царившем среди мамочек, которые толпились вокруг своих детей, приносили еду из дома, а мужчины орали, неся над головами каждого по раскаленной тарелке с мясом. — Твоя мама сказала, что это всего лишь пара друзей и семья, — пробормотал Юнги, когда они наконец нашли место, которое было не совсем посередине. — Она любит переборщить, когда развлекается. У нас нет компании, поэтому она просто приглашает их всех сразу. — Я знаю, что это такое, — сказал Юнги. — Это просто праздничный день для вас, ребята. После этого их внимание было поглощено блюдами, которые передавали по кругу. Они вели светскую беседу с остальными, чтобы быть вежливыми, но огромное количество съеденного подавляло их. Овощи на гриле, груды ребрышек и стейков, салаты, фруктовые пироги, даже бутерброды для придирчивых детей. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем они закончили. — Я так наелся. Я не думаю, что когда-нибудь смогу есть снова, — выдохнул Чимин. Он посмотрел на Юнги, который стоял в стороне, уставившись на стол. — О чем ты думаешь? — Чей конец — разрушение, чей Бог — их желудок, и чья слава — в их позоре, кто заботится о земных вещах, — изрек он. — Я не думаю, что это настолько серьезно, — Чимин на секунду спрятал руку под стол. Правда заключалась в том, что Юнги это мало волновало. Может быть, внешне он и был святым человеком, но с каждым днем все больше отдалялся от Бога. Люди в церкви, казалось, не возражали его исчезновению и не спрашивали, что он задумал. Юнги просто хотел брать, брать и брать, и был уверен, что все равно попадет в ад, так зачем же отказывать себе в своих земных желаниях? Он мог пересчитать свои грехи по пальцам. Похоть, чревоугодие, лень. Возможно, что-то еще, о чем он не мог думать. Возможно, он и выполнил свои обязательства, но не выполнил своих обетов. Он просто выполнял свои обязанности. Хотя, может быть, Чимин и прав. Прошло еще много времени, пока все убирались после вечеринки. Это была медленная работа, и солнце уже начало садиться, когда женщины затащили своих детей внутрь, вооруженных кучей посуды. Мужчины вернулись в гостиную, чтобы выпить и поиграть в карты. Мать Чимина выглядела совершенно измученной, ее волосы были распущены, и она оглядывала двор, как будто что-то забыла. Она заметила Чимина, когда тот входил, и окликнула его. — Эй, сынок, ты сегодня купаешься. — Ты что, серьезно? — Чимин всплеснул руками. — Да, — строго сказала она. Она указала на Юнги. — И ты тоже, я не отправлю тебя домой ни в каком состоянии, кроме идеального. Я не хочу ни от кого слышать ни слова до конца ночи, понятно? Юнги и Чимин дружно кивнули. Она выглядела совершенно серьезной. Когда они вошли в дом, шум стоял такой же громкий, как и раньше. Люди втиснулись во все свободные места в комнатах. Чимин подкрался к кухонной двери, а Юнги наблюдал за мужчинами в гостиной. Должно быть, они тайком выпивали в течение всего дня, потому что были ужасно хриплыми для игры в покер. Дым стоял густой, и в воздухе пахло пивом и одеколоном. — Мам, тебе что-нибудь нужно? — Чимину пришлось кричать, чтобы его услышали. Один или два маленьких ребенка плакали, еда была завернута и разложена везде, где она могла поместиться, а его мама стояла над большим котлом с кипящей водой. — Я люблю тебя, Чимин, но тебе лучше убраться отсюда, пока ты в ударе. Чимин понял намек, и они с Юнги быстро пошли в его спальню. Они оба в изнеможении бросились на его кровать. Звук за закрытой дверью приглушился до вполне терпимого уровня. Чимин встревожился, снова почувствовав нужду. Нервное возбуждение пробежало по его телу, и он посмотрел на Юнги, пытаясь общаться только взглядом. По крайней мере, в какой-то степени Юнги все понял и прижался к Чимину, нежно целуя его. Он хотел подразнить его, совсем чуть-чуть. Он знал, что Чимин не сможет сопротивляться, и ему нравилось, как тот заскулил, когда он отстранялся. Чимин начинал раздражаться. Юнги едва открывал рот, улыбаясь, потому что знал, что делает. В нетерпении он потянул его за рубашку, и Юнги позволил ему снять её. Чимин оставил попытки поцеловать его и начал стаскивать с них одежду. Он выдохнул, когда Юнги начал посасывать его шею и касаться его всего кончиками пальцев. Чимин не мог этого вынести, сейчас был до боли тверд и мог сказать, что Юнги тоже. Почему бы ему просто не сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы перестать скулить и извиваться под ним? — Чимин, — прошептал Юнги ему на ухо. — Ты слишком торопишь события. Я не знаю, что мне с тобой делать. Одним быстрым движением Чимин перегнулся через край кровати, выхватил из-под нее сумку Юнги, вытащил смазку и нож и положил их на край стола. Он вылил щедрое количество масла на свои руки и начал работать с членом Юнги. Ему нравилось это ощущение, нравилось, что он может обхватить его обеими руками. У Юнги перехватило дыхание, когда он попытался поцеловать Чимина в шею. — Пожалуйста, — сказал Чимин. — Ты мне нужен. Я х-хочу, чтобы ты меня трахнул. Этого было достаточно. Юнги на секунду уткнулся в мягкие руки Чимина, но этих слов было достаточно. Он зарычал низко и прерывисто и перевернул Чимина на живот. Он провел руками по спине Чимина, восхищаясь маленькими ямочками в нижней части его спины, прямо у его идеально круглой заднице. Теперь Юнги нужно было быть осторожным, использовать все свои силы, чтобы держать себя в руках. Он все еще целовал плечи и шею Чимина, отвлекая его, пока смазывал свои пальцы и прижимал их к отверстию Чимина. Чимин снова втянул воздух и инстинктивно сжался, скорее потому, что было холодно, чем что-либо еще. Юнги приставил туда свой член, водя им маленькие круги. Он взял себя в руки, несмотря на то, как сильно нервничал. — Ты должен сказать «да», Чимин. Скажи мне, что ты этого хочешь. — Да, — откликнулся Чимин, теперь уже в отчаянии. Он приподнял бедра, подражая движениям Юнги. — П-пожалуйста, трахни меня. Юнги снова коснулся его спины. — Вдохни поглубже, ладно? — Чимин так и сделал. — А теперь выдохни, — Чимин выдохнул, его бедра слегка расслабились, и Юнги толкнулся головкой в Чимина. Было тепло и так туго, что он не мог в это поверить. Чимин всхлипнул, но продолжал глубоко дышать. Сопротивление медленно ослабевало, и Юнги медленно, сантиметры за сантиметром, вошел внутрь. Он не хотел причинять ему боль, но попытка контролировать огонь внутри него забрала все его последние силы. Чимин проигнорировал странное чувство — жжение — когда его толкнули вперед. Он мог бы с этим справиться. Через минуту или около того он уже привык к этому, и откуда-то из незнакомого ему места пробудилось удовольствие. Он чувствовал, как тепло пульсирует в нем из самого центра его существа, а с каждым толчком Юнги оно становилось все сильнее. Он застонал и уткнулся лицом в постель. — Ты такой хороший, Чимин. Ты так хорошо справляешься, — похвалил его Юнги. Он позволил себе двигаться немного быстрее, от чего Чимин сжал его член, подавляя. Теперь он отпустил его, положив руки по обе стороны от Чимина и втрахивая его в постель. Единственными звуками, которые они могли слышать, были тяжелое дыхание Юнги и стоны Чимина, становившиеся все громче и длиннее. Это было так приятно, и Юнги пришлось остановиться на секунду, чтобы немного ослабить давление. Он не хотел терять его, как бы сильно ему ни хотелось сделать это еще сильнее. Чимин оттолкнулся всем телом назад, заставляя их обоих опуститься на колени. Он поднял нож и сжал его в кулаке. Он осторожно маневрировал на Юнги, откинувшись назад и устроившись на его члене. Юнги спрятал лицо в плече Чимина и крепко зажмурился, когда второй начал медленно подпрыгивать на нем. Это было слишком, чтобы справиться. Его член пульсировал внутри Чимина, оргазм подкрадывался к нему быстрее, чем он хотел. — Черт, Чимин… ты такой тугой, что я сейчас к-кончу, — и он тяжело задышал, когда Чимин вложил нож ему в руку. Другой рукой он обхватил грудь Чимина. Его неудержимо трясло, и Чимин крепко прижимал руку к бедру. — Сделай это, — сказал Чимин хриплым голосом. — Я хочу, чтобы эта сторона соответствовала, — он двинул бедрами вверх и вниз, чувствуя, как в нем нарастает тепло. Юнги продолжал трахать его так долго, как только мог, пока не достиг своего предела. Он врезался в Чимина, слыша, как тот зашипел от боли. Он сделал это снова, быстро уронив нож на пол. Он схватил Чимина и засадил член глубоко в него, заставляя Чимина закричать. Он держал его неподвижно, изливаясь внутрь с громким стоном. Чимин соскользнул с него, поморщившись от боли, и перекатился на спину. Теперь, находясь в бреду, он хотел отомстить за то, что Юнги причинил ему боль. Теперь он был так близко. — Иди сюда, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты… пососал его, — конечности Юнги были словно из бетона, но он сделал так, как велел Чимин, склонившись над ним, облизывая и посасывая его член, прижимая язык к чувствительной части под головкой. Чимин запустил руки в волосы Юнги, сильно подмахнув бедрами, заставляя его поперхнуться. Рот Юнги был теплым и влажным, чья слюна стекала вниз по члену. Чимин застонал и откинул голову назад. Наконец он кончил, и последний высокий стон вырвался из него. Юнги сел и закрыл глаза, проглотив горькую сперму Чимина. Он лег рядом с Чимином, и они оставались в таком положении некоторое время, пока мир вокруг них не вернулся к нормальной скорости. Из-за двери доносились звуки вечеринки. По крайней мере, насколько они могли судить, их никто не слышал. Они лежали там вместе голые, дрожащие, немного потные. Чимину было все равно, даже если он зальет кровью все свои одеяла. Через несколько минут их дыхание замедлилось, и Чимин осознал, что его окружает. Во рту у него ужасно пересохло, и он с трудом приподнялся на локтях. — Юнги, — выдохнул он. — Это было… я даже думать не могу. Юнги тихо застонал в ответ. Он был избит. Его сердце быстро забилось, комната закружилась вокруг него. В этот момент раздался стук в дверь, и он свернулся калачиком, словно пытаясь спрятаться. Звук удаляющихся шагов — и больше ничего. — Хей, — позвал Чимин, поглаживая его по волосам. -Ты хочешь пойти помыться? — М-м, — Юнги обнял себя за плечи, прижавшись лицом к теплой коже Чимина. Они с трудом поднялись и оделись на дрожащих ногах. Чимин распахнул окно, чтобы проветрить комнату, и прежде чем они вышли, убедился, что поцеловал Юнги достаточно долго, чтобы понять, что он ценит его. Двор был погружен в кромешную тьму, и все, что можно было видеть с крыльца — серебряную ванну, от которой шел горячий пар. Чимин выбежал наружу и стал раздеваться, но Юнги стоял босиком в траве и колебался. — Мы по очереди пойдем? — спросил он. — И тратить впустую всю горячую воду? — усмехнулся Чимин. — Иди сюда. Так что они забрались внутрь вместе, сидя лицом друг к другу с поднятыми коленями. Им долго не хотелось разговаривать, а Чимин смотрел, как капли крови падают в воду и окрашивают ее в розовый цвет. Юнги глянул на заднюю часть дома, радуясь, что шторы были задернуты. Они были совершенно одни. — Мне очень жаль, — сказал он. — А с чего бы тебе об этом жалеть? — Чимин улыбнулся ему, что только усугубило ситуацию. — Ты знаешь почему, — Юнги дулся все остальное время, пока они очищали себя дочиста. — А ты… Ты когда-нибудь делал что-нибудь подобное? — спросил Чимин. — Нет, — резко ответил Юнги. — Прости, — повторил он. Чимин не приставал к нему по этому поводу. Ему было больно, но он не обращал на это внимания. Может быть, они смогут поговорить об этом позже. Когда они закончили, он попросил Юнги помочь ему опрокинуть ванну, заливая лужайку водой. Вскоре после этого они легли спать, завернувшись в полотенца и чувствуя себя хорошо, но они оба знали, что завтра, к несчастью, понесут позор и сожаление. Они уснули на кровати Чимина, свернувшись калачиком и молясь друг за друга. Будущее представлялось им расплывчатым месивом, но они молились о счастье, здоровье и обо всем, что могло бы удержать их вместе.