Blood Rites

В следующий раз, когда Чимин увидел Юнги одного, первый снегопад обрушился на деревню, оставив тонкий белый слой на полях и крышах домов. Снаружи делать было почти нечего, поэтому Чимин лежал дома и писал в книге, которую сделал для него Юнги. Это удерживало его в страхе, пока он ждал его прибытия. Атмосфера дома не помогала. Большую часть дня отец проводил за кухонным столом, корпя над кипами бумаг, а мать топталась поблизости, ставя перед ним бесконечные маленькие тарелки с едой и заламывая руки. Они говорили шепотом, и это заставляло Чимина нервничать. Когда Юнги подошел к ферме, то к своему удивлению обнаружил, что снаружи его ждет Чимин. В то утро ему с некоторым трудом удалось натянуть поверх мантии длинное пальто, которое подарил ему Чимин. Если бы у него на голове была венок из красных цветов, он выглядел так, словно сошел с рождественской картинки, но до Рождества оставалось еще много недель. Чимин улыбнулся и подошел к нему. — Пойдем куда-нибудь. Я не могу оставаться в этом доме. — Но здесь так холодно, — у Юнги были розовые щеки и пухлое лицо. Должно быть, в хорошем настроении он ел лучше обычного. — Я согрею тебя, — Чимин взял его за руку и повел мимо фермы в густую траву, которая была выше их голов. Это было похоже на любое другое поле травы: все коричневое и серое при пасмурном свете. Наконец они вышли на искусственную поляну. Там лежала огромная куча дров, увенчанная сломанной мебелью и журнальными листами. Некоторые мужчины убаюкивали себя в своих поношенных черных костюмах, курили, чтобы убить время, и пили, чтобы отогнать холод. — Ты когда-нибудь был на пожаре? — спросил Чимин, потянув Юнги глубже в траву. — Нет, но я знаю, что это такое. Можно увидеть дым со всей деревни. — Обычно туда ездит мой папа, но он очень занят. Пара продолжала идти, пока не оказалась вне пределов слышимости остальных. Они ходили по кругу, сминая траву на своей маленькой полянке. Они сидели и молчали, пока небо не потемнело и влажная земля не пропитала их одежду. Костер был разведен, и пламя достаточно высоко поднялось над травой, чтобы осветить оранжевым светом их лица. — Я сказал, что согрею тебя, — сказал Чимин, дрожа. — У меня это у-ужасно получается. — Вот, встань на секунду, — Юнги снял с себя пальто и положил его на землю, а затем и мантию. Чимин стоял в недоумении, но теперь Юнги смотрел мимо него, на огонь над головой. Если бы он вытянул шею назад, то увидел бы тысячи огней в небе. Когда он снова посмотрел вниз, Чимин уже снова сидел и стягивал с себя ботинки. Ни один из них до конца не понимал, почему они на инстинкте спали вместе. Это было приятно и все, что им было нужно. Они могли бы установить эмоциональные связи в другом месте. Это было просто тем, что они делали. Когда Юнги притянул его в свои объятия, первым, что почувствовал Чимин, был знакомый порыв. Это было похоже на возбуждение и всплеск адреналина одновременно. Его затягивало еще сильнее, чем раньше. Вторым, что он почувствовал, было тепло, окружающее его, и он посмотрел на огонь, чтобы увидеть, правда распространился ли он. Но он исходил от Юнги, и Чимин принял его, долго целуя и теряясь в его мягкой коже. Юнги любил, когда Чимин прикасался к нему, и ему становилось все труднее игнорировать это давление. Он боролся с собственными руками, впиваясь ими в Чимина и дергая его за волосы. Через мгновение Чимин вынул из кармана пиджака маленький бархатный мешочек и высыпал содержимое. Он потратил несколько минут на то, чтобы оседлать Юнги и подготовить их. Добавив большое количество смазки, Чимин осторожно прижал один палец к дырочке, ожидая, что Юнги сосредоточится на нем. Он наклонился вперед, двигая на их членах одной рукой. В то время как Чимин делал это, Юнги был так поглощен этим, что его тело действовало само по себе, а мысли путались. Он издавал тихие рычащие звуки, но единственным звуком, который он мог слышать, был Чимин. Сладкий, высокий стон, когда он медленно потирался о член Юнги. Последним, что он увидел, был Чимин над ним, обрамленный звездами и сияющим в свете костра. Он то терял сознание, то снова приходил в себя, и каждый раз, приходя в себя, он чувствовал тяжесть Чимина на себе, двигавшего бедрами так, как ему нравилось. Он услышал хриплое дыхание Чимина, почувствовал, как вспотела нижняя часть его спины. Было так жарко, что он не мог говорить. Чимину было все равно, насколько сильно он перегрелся, или как болели его ноги, когда он подпрыгивал вверх-вниз. Он даже не обращал внимания на то, как болит его задница, но он хотел дать Юнги все. Это было настолько удивительно, что боль и жар в нем не имел значения. Он навис над Юнги, крепко обнял его и позволил вцепиться в себя ногтями. Огонь сжигал их без остатка, словно они сами были в костре. Юнги вошел в Чимина, где его долго не было, но он чувствовал, как каждая секунда наслаждения простреливает его, сметая все остальные ощущения с пути. Он не слышал, как они оба стонали друг другу, и не чувствовал, как Чимин врезался в него, весь мокрый и дрожащий. Когда он пришел в себя, земля под ним была твердой; наконец стало холодно. Его спина, зад и таз болели — он застонал. Открыв глаза, он не сразу разглядел все как следует. Чимин был рядом, тяжело дыша и держа руку над головой. Прошло не больше получаса, но для Юнги прошла целая вечность. — Что лучилось? — спросил Юнги. — А ты разве не помнишь? — ответил Чимин. Юнги покачал головой. Его желудок свело судорогой, когда он понял, что потерял контроль, и даже не пытался бороться с этим. — Это было очень мило. Ты кончил, так что я сам себя довел до разрядки. Я хотел кончить и позволить тебе порезать меня. «На этот раз пусть будет красиво». Юнги еще не хотел говорить, поэтому Чимин продолжил, понизив голос: — Я кончил, но боль не прекращалась. Я посмотрел на тебя и понял… так много крови повсюду. Это поразило меня, я не мог заставить тебя остановиться. Я забрал нож, а ты разозлился и ударил меня. Ты ударил меня по лицу, поэтому мне пришлось схватить тебя за запястья. Я просто лежал здесь с тобой и удерживал, пока ты не успокоился. Юнги попытался что-то сказать, извиниться, но не смог найти нужных слов. Он взглянул на ногу Чимина, которая уже перестала кровоточить, но выглядела ужасно. На бедре подсыхала кровь, а белые одежды Юнги были испачканы красным. Он должен был что-то предпринять, поэтому встал, дрожа от страха. Чимин все это время сохранял спокойствие и подошел к Юнги вплотную. Где-то в другом кармане он достал фляжку с водой и бандану, не слишком аккуратно оттирая следы. Они оделись, и Чимин застегнул красивое зеленое пальто Юнги, чтобы скрыть кровь. — Мне очень жаль, — выдохнул Юнги, когда они снова пошли через поле в темноте. — Мне пора идти. — Черт возьми, нет, — сказал Чимин. — Ты пойдешь домой со мной. Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, — Юнги чувствовал себя ужасно, но все равно был ему благодарен. Не было никакого смысла в его нетерпении, даже после всего этого. Они прошли мимо костра и по мокрой траве направились к ферме. По дороге они не сказали друг другу ни слова. В доме горел свет, освещая замерзший двор. Юнги держался позади Чимина: чувство вины билось о его ребра и заставляло идти медленно. Чимин завел его внутрь, крича маме, что привел того сюда. Из кухни донесся равнодушный звук, и они направились в его спальню. Чимин был рад, что она не пришла посмотреть на них. — Идти сюда. Я собираюсь позаботиться о нас, и не хочу, чтобы ты что-нибудь говорил, — сказал Чимин. Юнги молчал. — Останься здесь ненадолго. Я собираюсь приготовить нам ванну. На кухне мама Чимина готовила выпечку. Он попытался подкрасться сзади, но она обернулась и увидела его. — Ох, Чимин, что с тобой случилось? — она коснулась синяка на его лице. — Ничего такого. Я упал, — ответил он. — В любом случае, я приготовлю нам ванну, так что мне придется встать у тебя на пути, — мама Чимина недовольно хмыкнула, но не стала настаивать. Это заняло некоторое время, но Чимин был очень доволен, когда закончил. К этому моменту у него болело все тело, а горячая вода выглядела так заманчиво. Но Юнги все еще был в его комнате, а Чимин не хотел оставлять его одного сегодня вечером. Когда он вернулся, Юнги сидел на краю кровати и смотрел вниз. — Эй, — окликнул Чимин, присев перед ним на корточки. — Ты готов? Юнги говорил тихо и не смотрел на него: — У меня… у меня кровь на руках. Чимин вздохнул и решил, что пока не будет пытаться вести нормальный разговор. Он поднял Юнги и вывел из дома, босыми ногами хрустя по замерзшей траве. Когда он закончил оттирать кровь и грязь, то немного помог Юнги, который все еще был медлительным и не реагировал. Затем он привел его в дом, обтер и дал ему самые мягкие фланелевые брюки. После того как он перевязал ногу, они сразу же легли спать, и Чимин погладил Юнги по голове, чтобы помочь ему уснуть. Он надеялся, что завтра все будет лучше. На следующее утро Юнги проснулся в полной темноте. Он несколько раз моргнул, и все вокруг стало темно-синим. Когда он пришел в себя, то понял, что это был потолок, а не небо. И это была не его комната. Ему приснился ужасный сон. Он оглянулся и увидел крепко спящего Чимина и понял, что это не сон. — Мне очень жаль, — прошептал он. Он осторожно прикоснулся к синяку, которую оставил на его лице. Воспоминания о прошлой ночи были где-то на периферии сознания, появляясь только вспышками. Он вспомнил звезды и всю эту кровь. Что-то вроде ощущения горячей воды. Что бы это ни было, он знал только то, что чувствует себя глубоко подавленным и не может остановить это. В этот момент он увидел, как Чимин зашевелился, и прежде чем он успел повернуться и притвориться спящим, Чимин притянул его к себе. Юнги почувствовал, что плохое настроение тянет его вниз, но ему все еще нравилось, как грубые пальцы Чимина нежно касались его спины. Может быть, он и не заслуживал любви, но теперь уже ничего не мог поделать. Будущее было неизвестным и пугающим, но, по крайней мере, они будут вместе. — Доброе утро, — пробормотал Чимин. Юнги закрыл глаза. — Не доброе, — затем его охватила печаль, и ему пришлось спрятать лицо в ключице Чимина. Все, что он когда-либо делал, все плохое, что он когда-либо чувствовал, нахлынуло такой волной, что он не мог дышать. Чимин просто продолжал прикасаться к нему, тихонько напевая, в то время как Юнги рыдал на его груди. Через некоторое время ему удалось немного успокоиться, и он всхлипывал и икал, пока Чимин вытирал слезы с его глаз. — Все будет хорошо, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — спросил Юнги, когда снова смог дышать. — Потому что я собираюсь все исправить, — он посмотрел юнги в глаза, оставляя крошечные поцелуи на его мокрых щеках. — Просто доверься мне, — сказал он. — Хорошо, — тихо согласился Юнги. — Ты просто останешься здесь со мной? Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Юнги заскулил и забрался еще глубже под одеяло, так что Чимин принял это за согласие и встал. Он оделся в несколько слоев одежды, собрал всю их одежду и вынес на улицу. Солнце все еще было низко над горизонтом, поэтому в тени на заднем дворе было темно и холодно. Чимин застучал зубами и весь сжался от холода, чтобы не дрожать. Он быстро сбежал по ступенькам и бросил белье в ванну. Вернувшись в дом, он развел огонь в печке и камине как можно быстрее, чтобы согреть дом до того, как все остальные проснутся. Закончив, он тяжело опустился на диван и положил ноги на стол. Его нога начала болеть, и он не хотел опираться на нее своим весом. «Но стоит ли это того?» — подумал он, глядя, как солнце медленно пробивается сквозь передние занавески. «Стоит ли все это того, чтобы быть с ним?». — Да, — пробормотал он. Чимин вздохнул и лег, почти мгновенно заснув. В доме постепенно становилось теплее, когда солнце поднималось сквозь стеклянные окна и придавало всему этому уютное утреннее сияние. Было совершенно тихо, и они все крепко спали вместе в течение минуты. Это было так, как если бы сам Святой Дух пришел, чтобы благословить их с утешением в прекрасное утро. Даже Юнги, которому иногда казалось, что он находится в таком темном месте, куда не может проникнуть даже свет Христа. Чимин проснулся оттого, что отец сдвинул его с дороги. Он сел и поднял руку, чтобы заслонить глаза от солнца. — Сегодня мы с твоим братом едем на поезде в город. У нас есть кое-какие дела, и мы уедем на день или два. Не хочешь с нами? — спросил его отец. — Я не могу, у меня много дел. Желаю хорошо провести время, — сонно ответил Чимин. — Не доставляй своей матери слишком много хлопот, пока меня не будет. И пусть все здесь идет гладко. — Я никогда не доставляю ей хлопот, — отец хлопнул его по ноге, когда вставал, так что Чимину пришлось задержать дыхание, чтобы не издать ни звука. Боль заставила его стиснуть зубы. Он медленно выдохнул и подождал, пока боль утихнет. Вскоре он услышал шаркающие звуки просыпающихся и готовящихся людей. Когда Юнги проснулся во второй раз за это утро, он больше не был расстроен, его печаль поселилась в груди. Но он был спокоен и ни о чем не думал. Чимин вошел и сел рядом с ним, а Юнги взял его за руку. — Ты голоден? — спросил Чимин. — Немного, — тихо ответил Юнги. — Мне обязательно возвращаться домой? — Только если ты сам этого хочешь, — Юнги покачал головой в ответ. — Ничего, если я скажу им, где ты? — Чимин коснулся каждого его пальца. — Ага, — согласился Юнги. Впрочем, ему было все равно. По его мнению, самым лучшим для него сейчас была эта кровать, и ему не хотелось покидать ее. Чимин вышел из комнаты и вернулся с чем-то в руках. Один из тех маленьких пирожков, которые его мама испекла вчера вечером и оставила на плите разогреваться. Он положил его на боковой столик. — Я люблю тебя, — он пересек комнату и оглянулся с порога. Юнги уже взял свой подарок, и то, как он сидел, покусывая его, завернувшись в одеяло, заставило Чимина улыбнуться. — Я тоже тебя люблю, — застенчиво ответил Юнги. Тогда Чимин ушел, и, несмотря на ранний час, у него было много дел на сегодня. Он присоединился к своей семье на переднем дворе, чтобы попрощаться с отцом и братом. Он понятия не имел, что им нужно было делать в городе в течение двух дней, но не думал, что упустил что-то важное. Экипаж уехал прочь, оставляя следы на белой земле. Несмотря на ясное небо, иней все еще держался на всем вокруг. Он вздрогнул и вернулся в дом вместе с мамой. — Могу я попросить тебя об одолжении? — спросил он ее, когда они вернулись в теплый дом. Она утвердительно фыркнула и пошла готовить завтрак. Постоянная готовка расслабляла ее и помогала сосредоточиться. — Эм… Юнги все еще здесь. Ничего, если он останется здесь, пока они не вернутся? — Да, ты же знаешь, что я не возражаю. Мне нравится, что он рядом. — Я тоже, мам, — Чимин хотел оставить его здесь, так что он сел за стол и опустил голову, ожидая, когда его любовь найдет его. У него был план, как позаботиться о нем и сделать все правильно в их маленьком мирке, а сегодня был первый день.