Время наедине

— Я не буду спать с тобой. В ответ Хината нахмурился и потупил взгляд, неловко сжав свой футон в руках. По одну сторону от Кагеямы — постель Суги, по другую — стена, и даже если бы он и хотел лежать рядом, а он и в самом деле хотел, то просто не мог сделать этого чисто физически. — Но почему? Кагеяма вздохнул, демонстративно протягивая ему руку со спрятанными в кулак пальцами. — Один раз я проснулся, потому что ты смеялся в три ночи. — Он выпрямил указательный палец, и Хината непонимающе сверлил его взглядом, пока до него не дошло: Кагеяма считал. — Но я же во сне!.. — Ты скидываешь с себя одеяло, — он добавил второй палец. — Окей, каким образом это вообще- — Я не закончил. Так вот, последний раз, когда ты это сделал, ты попытался отобрать мое, а потом отпинал меня, когда я начал сопротивляться. Это... Хината свел брови на переносице. … это был неплохой аргумент. — Каким-то образом, если ты спишь рядом, то это моя обязанность поднимать тебя утром, — теперь пальца было три, и Хинате захотелось взвыть: он уловил посыл, Кагеяма может завязывать с этим. — Вот ты когда-нибудь пытался разбудить себя? Нет? То-то же. Задумавшись, Хината прикусил губу. Он почти ненавидел Кагеяму в такие моменты. Все, что ему было нужно — разрешение лечь рядом, а не по пунктам разложенное сочинение на тему “Почему с Хинатой Шое Так Ужасно Спать”. Особенно ему не нужно было слышать это от Кагеямы. — Прости. — И что? “Ты больше не будешь так делать”? — Конечно буду! — Кагеяма выгнул бровь. — А-а, ну, просто не то, чтобы я контролировал это! Я беспокойно сплю, ясно! Кагеяма усмехнулся на это. — Да уж, мне ясно. В этом, как бы, был весь смысл. Хината извинился и даже, вроде как, объяснился, но это совсем не отменило сказанного Кагеямой ранее или изменило его мнение. Справедливо, конечно, но все равно чертовски обидно. Шое очень захотелось, чтобы мозг внезапно придумал что-нибудь, потому что если он не сделает этого, то Хинате придется идти спать к Энношите. Почти в другой конец комнаты. — Я могу попросить Сугавару поменяться со мной. — Я могу, — Кагеяма с вызовом прищурился, — попросить Сугавару не меняться с тобой. Хината поперхнулся воздухом. — Ты думаешь, он любит тебя больше, чем меня? — Нет, я думаю, я умею убеждать лучше, чем ты. Ладно, блеф не сработал. — А как же плюсы? — Какие плюсы? Да, точно. Хината судорожно начал перебирать варианты — те плюсы, о которых он подумал в первую очередь, были, вероятно, очень, очень сомнительными. Типа, засыпать под мерное дыхание Кагеямы? Смотреть на него, когда все спят, а он очень-очень близко? Да, это определенно не стоило говорить вслух. — Н-ну, мы можем играть в карты. — Мы и так можем, просто потом ты пойдешь к себе. Черт. — Эм-м, болтать обо всем подряд, пока кто-нибудь из нас не уснет первым? Это почти как какая-нибудь крутая дружеская ночевка? Опустилось молчание, и Хината с каждой секундой начинал нервничать все больше. Кагеяма что, серьезно не может ничего на это возразить? Стоит ли ему запомнить этот день как день, когда он впервые победил Кагеяму в одном из этих дурацких споров? И победил, типа, честно? — Хорошо, предположим. — Кагеяма скрестил руки на груди. — Это три против одного. Есть что-нибудь, что ты хотел бы добавить? — Хей, это было два! Два аргумента. — Ладно, — покладисто согласился Кагеяма, — три против двух. Что еще? Какой-то дурацкий радостный звук вырвался из него прежде, чем он смог его сдержать. Кагеяма так влип. Он сидит такой довольный и уверенный в себе, думает, что Хината не сможет придумать что-нибудь еще. А он может! Он чертовски близок к победе, и Кагеяма, черт побери, влип. — Окей. Я, эм, — ему и правда было что сказать, но это что-то — мега неловкое. Эпических масштабов неловкое. Хината набрал в легкие побольше воздуха, — я засыпаю лучше, когда ты рядом. Кагеяма, похоже, действительно задумался над этим, и сердце Хинаты ускорило ход. Он еще не согласился, но даже мысль о том, что Кагеяма в замешательстве — не может сразу сказать ему что-нибудь против — заставляет Шое хотеть прыгать от радости. Они оба все же подпрыгнули, но от неожиданности: Сугавара ворвался в их разговор. — Это все, конечно, очень занимательно, но, во-первых, Кагеяма, хватит вредничать, а во-вторых, я уступаю Хинате. Кагеяма смотрел с некоторой долей обреченности, как тот собирает свою постель и уходит — Хината же весело раскинул свои вещи на освободившемся месте, куда ближе к Тобио, чем должен был. — Это было нечестно. Хината в ответ только широко улыбнулся. — Ха! Суга-сан любит меня больше, чем тебя! Да, это тоже было нечестно, хотя Коши и крикнул им через всю комнату, что это не так.

***

Кагеяма проснулся посреди ночи. В комнате стояла тишина, одеяло было при нем, и ни одна конечность Хинаты не нарушала его территорию — словом, было странно, что он проснулся. С другой стороны, такое случалось время от времени. Нужно было просто дать сну снова взять свое — утром он может даже не вспомнить, что был в сознании. Умом он понимал это. Его тело, однако, не спешило засыпать обратно. Это порядком раздражало, если честно, но недавно, хорошенько подумав над этим, Кагеяма сделал маленькое открытие: он засыпал хуже с Хинатой под боком. Немного забавно, что для того все было прямо противоположно, если верить его словам. Ну, Шое правда вырубился, как только его голова коснулась подушки. Кагеяма перекатился на бок, как будто это могло ему помочь. Следом, со стороны Хинаты послышалось движение. — Кагеяма? — Шое позвал его шепотом. Что ж, он тоже не спит. И что с того? Кагеяма не станет отвечать на это. То, что Хината не может уснуть, целиком и полностью его проблема — не то, чтобы разговоры могли бы помочь ее решить. Скорее, наоборот. — Кто молчит, тот придурок. Мм, нет, все еще нет. Опустилась тишина. Похоже, игнорирование работало — Хината оставил свои попытки. По крайней мере, Кагеяма надеялся на это. Его веки тяжелели с каждой секундой, и он уже начал чувствовать, что если и хотел бы поболтать, то не смог бы разлепить губы или заставить язык функционировать как надо. Хината снова пошевелился. Кагеяме было почти все равно. — Пхе, ты придурок, — Кагеяма практически мог слышать его улыбку, — спящий придурок. Да, это звучало… неплохо. Спящий. Но тут сонливость, которую он так кропотливо восстанавливал, как рукой сняло. Буквально. Кагеяма почувствовал, как маленькая ладонь легла поверх его собственной — она казалась обжигающе горячей. Возможно, потому что рука Кагеямы была ледяной. И Хината определенно почувствовал это: он обхватил его пальцы, мягко сжимая, пытаясь согреть. Это сработало куда лучше, чем должно было — у Кагеямы запылало лицо. Он изо всех сил старался держать дыхание ровным и глубоким, каким оно, по идее, и должно быть у спящего человека, хотя задержать его хотелось очень сильно — как будто так он не выдал бы Хинате своего присутствия. Он понятия не имел, какого черта он делает, но Тобио не хотелось бы, чтобы тот прекращал — определенно не хотелось — но казалось, любое неосторожное действие или мельчайший звук мог его спугнуть. Все было в порядке. К счастью, тот и не думал прекращать. Кагеяма почувствовал, как Хината выпустил пальцы и прошелся по внутренней стороне кисти. Это было приятно. Он мысленно пытался заставить Хинату повторить это, и каким-то чудом оно сработало: Шое стал лениво выводить круги на его ладони легким движением, и с каждым разом оно становилось все легче, пока не стало совсем невесомым. Может, Хината тоже боялся. Боялся, что Тобио проснется. Или нет. Когда Кагеяма начал думать, что мог был заснуть под эту щекотную ласку, Хината, не особо-то осторожничая, перевернул его кисть тыльной стороной вверх. Его пальцы проделали путь от самого запястья выше, очерчивая каждую костяшку — Кагеяма снова почувствовал жар, когда подумал, что это ощущается почти как… почти как если бы Хината исследовал его миллиметр за миллиметром. И когда Шое пошел выше, по пальцам, лучше не стало. Кагеяма слышал, как Хината хмыкнул, когда очертил край его ногтя, а затем и тепло, и вес чужих пальцев пропал. Тобио едва слышно выдохнул — от разочарования. Это все? Судя по звукам, Шое придвинулся чуть ближе, и после этого все замерло. Вокруг стояла оглушительная тишина, и всем, что Кагеяма слышал, было только собственное, с силой бьющееся где-то в грудной клетке, сердце. Немного погодя, правда, он еще смог различить тихое размеренное дыхание Шое — и даже почувствовать его на себе. Он наконец лег спать? Хорошо для него, конечно, но не очень для Тобио — сам он теперь вряд ли заснет в ближайшее время. Чего он не ожидал, так это того, что Хината на самом деле не спит. Прикосновение к его скуле было таким внезапным, что Кагеяме пришлось силой воли удержать свою голову неподвижной. Это было, блин, так бесшумно, как будто Хината все это время лежал с рукой, занесенной над его лицом. Тот лишь слегка черкнул его по щеке — это было все. Все с лицом, то есть, Хината опять вернулся к его руке. Ничего такого на этот раз, он просто вложил свою ладонь в чужую, а потом скользнул чуть выше, чтобы переплести пальцы. Кагеяма, почувствовав прилив смелости, сжал его руку в ответ — она ощутимо дрогнула. — Кагеяма? Он не ответил. Снова. Хината притянул их сцепленные руки к себе, и Кагеяма почувствовал поцелуй на пальцах. Больше не было страшно. Кагеяма хотел дать знать Шое, что не спит, что чувствовал все это и был более чем не против — он же не отнял руки, в конце концов. Поэтому он разлепил веки, надеясь, что столкнется со взглядом Хинаты. Он не столкнулся: тот закрыл свои глаза.

***

Он сверлил взглядом Хинату все утро. Кагеяма не знал, чего ожидал, но тот вел себя совершенно обычно, пока, клюя носом, искал зубную щетку, а затем потратил пять минут на поиски полотенца, которое повесил себе на шею. Совершенно обычно встал и пошел умываться — Тобио пошел следом. Коридор был пустым. Он дважды проверил. Кагеяма прочистил горло. Им же нужно поговорить о том, что случилось, верно? Верно. Это просто, ему просто нужно начать говорить- — Какого черта ты делал ночью? Вот. Он сделал это. Хината развернулся на пятках, продолжая идти спиной вперед. — А что я делал? По какой-то причине, сердце Кагеямы стало биться быстрее. — Ты знаешь. — Нет, — он мягко посмеялся, — не знаю, в этом-то и дело. Я опять пинался? Кагеяма нашел трудным продолжать идти, и Хината, по инерции сделав шаг, тоже остановился. Не пинался, подумал Кагеяма, просто нежно гладил мою руку. Это было бы чертовски странно сказать вслух. Он подумал об этом еще раз — и теперь это звучало даже менее адекватно, чем в прошлый. Зачем Хинате в здравом уме вообще делать что-то такое? Но он же не спал, верно? Он разговаривал. Не то, чтобы он раньше не разговаривал во сне, но в этот раз это не было какой-то бессмыслицей. Могло ли это быть… просто очень странным, подозрительно конкретным на детали сном? Он попытался воскресить из памяти воспоминания о сегодняшней ночи — и теперь они не казались такими уж реальными. — Ты… — слова встали поперек горла, — мм, нет. Ничего. — Ладно, — легко согласился Хината, — тогда идем? Кагеяма кивнул, возобновляя шаг — Хината чуть подождал его, чтобы они могли идти вровень.