Охотник на майа

Саурон был очень доволен выполненной работой и теперь думал о том, чтобы наградить своего слугу. Геральту выделили роскошные покои, Тёмный Властелин подарил нескольких рабов. Удостоверившись в том, что новому подчиненному можно доверять, майа эксплуатировал его по полной. Так что в Мордоре тот теперь бывал нечасто, исполняя задания в разных частях Средиземья. Но Тёмный Властелин и щедро награждал за хорошую службу. Он подарил Геральту столько слуг и невольниц, что впору было назвать это сборище гаремом. И Саурон даже сам выковал для него новые мечи, не хуже, чем у назгулов. — Ну как, ты доволен? Чем бы мне еще порадовать моего лучшего воина? — после очередной удачной миссии спрашивал его Саурон. — Можешь просить у меня всё, что пожелаешь, ты заслужил. Геральт сидел за столом, поскольку Саурон в очередной раз предложил ему разделить трапезу. Майа погладил ведьмака по плечу, а потом и вовсе запустил пальцы в его волосы. Геральт перехватил его ладонь, снова целуя. Он никогда не позволял себе большего, и даже запрещал думать о Сауроне как об объекте чувств, хотя, надо признать, с каждым днем это становилось все сложнее. Большая часть его успехов была связана именно с тем, что он думал не просто о том, как формально удовлетворить заказчика, но о том, как угодить Саурону. За него хотелось сражаться. — Мне не нужно подарков. Лицезреть вас — уже дар, — вырвалось у него. Он тут же опустил глаза. Рассердится ли Саурон? В любом случае, у Геральта было чем его задобрить. — Взгляните, что мы отыскали в землях Харада. Он провел его в глубь покоев, на террасу, где на помосте сидел павлин, издававший громкие резкие крики и демонстрировавший переливчатый хвост, похожий на гигантский веер. — Похоже, я не мастер радовать, — заметил ведьмак, заглядывая в лицо Саурона. — Нет, отчего, — рассеянно произнес тот. — Это всего лишь глупая птица. Но я отыскал там и кое-что интереснее. С этими словами он откинул завесу с самой большой клетки и показал ему удивительное создание, похожее на ящера и птицу одновременно. Оно изрыгало огонь, а перья его переливались. Ящер был сродни драконам, имел крупный костяной клюв и маховые перья. Этот зверь заинтересовал Саурона куда больше: ему интересно было скрестить его с собственными драконами. Остальные дары составляли богато украшенные ткани, переливчатые камни и выдержанное вино, которое они и разлили по бокалам. Оно имело крепкий приятный вкус, но не ударяло в голову, а даровало плавное расслабление. — Опыт говорит мне, что я должен оставаться холоден, чтобы без жалости все отринуть и покинуть эти края, если будет нужно, но я не могу. Хоть это и неправильно. Он снова склонился над ладонью Саурона: поцелуй уже не походил на простой знак признания. Геральт не смел продолжить дальше, и лишь касался края одежд или локонов волос, бережно их оправляя. — Я не слишком красноречив. Воображение рисовало ему огненную страсть, но и сейчас, просто будучи рядом с ним, ведьмак ощущал себя счастливым. Его беспокоило то, что Саурон наверняка не считает его себе ровней. Всего лишь смертный, к тому же грубый, как зверь. — Тебе и не нужно. Для исполнения моих заданий красноречие не требуется. — Впрочем, Саурон был настроен благосклонно. Наградить своего воина ему хотелось, да и последнее время он не мог отрицать, что Геральт его привлекает. — Я знаю, какой будет твоя награда. Иди за мной, — приказал майа. Саурон взял его за руку и повел в свою спальню. Там он уложил Геральта на постель и приковал его руки цепями, распяв на кровати. Оседлав его колени, он начал медленно раздеваться. Тёмный Властелин видел, каким жадным взором следит за ним мужчина, и только усмехнулся. — Не волнуйся. Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. — Вы не обязаны это делать, если не хотите, — спохватился Геральт. — Разве похоже, что я не хочу? Скинув на пол камзол, майа прильнул к нему и притянул голову мужчины к своей груди, тот сразу же оставил на бледной коже несколько поцелуев и прикусил, а потом лизнул сосок. Руки Саурона блуждали по его плечам и груди. Он отчаянно прижимался к сильному телу. — Укуси меня, — велел майа, подставив шею. Через слой одежды он потерся ягодицами о член ведьмака и удовлетворенно хмыкнул, когда понял, что тот давно возбужден. Геральт горячо выдохнул. Как он об этом мечтал! Его губы коснулись таких желанных очертаний плеч, скользнули по изгибу шеи и остановились, прикусывая кожу, бархатистую, поддающуюся и горячую. Он тщательно выбрился накануне, хотя и не потому, что предвидел близость, но теперь был рад. Он прошептал несколько слов восхищения, отдавая дань красоте повелителя, а когда Саурон дотронулся его стоящего естества, издал нетерпеливый стон. — Прошу вас, не томите… Но Саурон был настроен на вдумчивую игру, а не быструю, как у зверей, случку, о чем и сказал. Поцелуй ведьмака возбудил и его, и он прильнул к мускулистой груди. — Жаль, что не могу вас обнять… Дальше его губы были заняты тем, что выцеловывали шею и ключицы, оставляя красноватые следы за собой. Ведьмак не хотел делать такому стройному и изящному господину больно, и потому отчасти даже обрадовался, что был связан, иначе давно бы уже не сдержался и подмял его под себя. Потом он дотянулся до горячих губ Саурона и подарил ему долгий поцелуй, проникая языком внутрь рта. Он нехотя оторвался от него, когда Саурон занял позицию на его бёдрах и прошёлся рукой по его члену, направляя внутрь себя. Дыхание захватило. Саурон тихо простонал, начиная медленно двигаться. У него уже давно никого не было, поэтому ему было сложно так сразу принять в себя внушительных размеров член. Держась за плечи Геральта, он неторопливо опускался и поднимался, сжимая его в себе. Запрокинув голову, майа подставил шею под поцелуи. Распаляясь с каждым движением, скоро он уже почти скакал на нем, громко выкрикивая имя любовника. Рыжие волосы растрепались, но Саурон впервые не обращал на это внимание. Через некоторое время он все же решил освободить ведьмака и избавил его от кандалов. Едва Геральт оказался свободен, он сменил позу, подмяв Тёмного Властелина под себя. — Ты тяжелый, — недовольно проворчал майа, выворачиваясь из объятий. Саурон лег на живот и приподнял бедра, соблазнительно изгибаясь. — Делай со мной что хочешь, только не наваливайся больше так, — попросил тёмный майа, привлекая его к себе и с готовностью раздвигая бедра пошире. Геральт подошёл сзади, пристроившись и раздвинув его ягодицы. В этот раз он бережно держал своего господина на весу, что не составляло ему никакого труда. Он ласково гладил его, перебирал волосы, а потом обхватил его член руками, чтобы доставить удовольствие, и принялся двигать ладонью в такт движениям, каждый раз обнажая головку. Он верно угадал чувствительное место и довольно улыбнулся, когда Саурон громко вскрикнул. Движения быстрые и жадные иногда прерывались медленными и протяжными, когда Геральт проезжался по чувствительному бугорку внутри. Он перевернул Саурона на спину, и мог смотреть, как тот кусает губы, чтобы сдержать слишком откровенный стон. Его бедра он удерживал на весу, на уровне своих, входя в него бережно, но сильными движениями, и ощущал, как Саурон непроизвольно сжимается, обхватывая его член внутри. — Огненное создание, — он целовал его живот и грудь, нагибаясь. Саурон, вскрикнув в последний раз, кончил, и тогда Геральт позволил себе тоже излиться в него. Он благодарно поцеловал майа в губы и бережно укрыл. — Самый красивый на свете… Ты завладел всеми моими мыслями, — признался Геральт. Саурон улыбался. Потом ведьмак отнес его вниз к источникам, где были устроены каменные ванны, и старательно обмывал его водой, а затем ополоснулся сам. Геральт не хотел его отпускать, долго целуя губы. Ему было жаль, что эта ночь кончилась — кто знает, вдруг она не повторится? Когда ведьмак привел его в порядок, майа выскользнул из его рук и отправил недавнего любовника к себе, а сам вернулся в покои. Но, проворочавшись в постели до полуночи и так и не заснув, он признал своё поражение. Саурон сам пришел к Геральту и лег спать рядом. Ведьмак делал вид, что спит, но сам с улыбкой наблюдал, как Тёмный Властелин, совсем недавно такой холодный и отстраненный, теперь сам пришел к нему и жаждет ласки. Майа положил его руку себе на талию и удобно устроился под боком у воина. Геральт не выдержал и сгреб его в охапку, крепко прижав к себе. Саурон вздрогнул от неожиданности, проворчал что-то, но остался на месте и даже был не против, когда ведьмак начал ненавязчиво гладить его по груди. Утром Геральт разбудил сонного майа поцелуем, но тот отпихнул его от себя и с недовольным видом отвернулся. — Сначала побрейся, — проворчал Саурон, переворачиваясь на другой бок и обнимая подушку. — Эй, да я ведь только вчера брился! Но Геральт послушно отправился к зеркалу, где придал коже гладкость и причесался. Потом вернулся к ложу и обнял теплое сонное тело любовника. Теперь касания его кожи казались просто шершавыми. Он дал ему устроиться на своей груди, поцеловал несмело в уголок губ еще раз и уснул спокойно. Утром майа не было рядом, однако взамен его ждали оставленные указания. Теперь Саурон желал, чтобы Геральт выбрал и воспитал под себя одного-двух некрупных драконов, что служили назгулам. Твари были умны, и их надлежало воспитывать с детства, чтобы они успели привязаться к хозяину. Нижние ярусы и подземелья вдали от башни, там, где возвышался Ородруин, были их гнездилищем. Геральт выбрал себе одного, невзрачного и сидевшего в уголке, поодаль ото всех. Саурон сперва не одобрил его выбор, говоря, что маленький дракончик слаб и не вырастет большим, но тем сильнее он привязался к новому хозяину. Слабость ему компенсировал ум, и большие черные с огненным ободком глаза внимательно ловили каждое движение и слово Геральта. Теперь дни он проводил в тренировках и натаскивал дракона, приучая летать с седлом, ночью его иногда приглашал к себе Саурон. Это случалось не так уж часто, поскольку Геральт выбирал момент, когда Саурон был свободен и пребывал в хорошем настроении. Тогда он проходил к нему и целовал руки, иногда — подхватывал, унося в покои. — Хотел бы я оказаться с вами наедине… Чуть дольше. Только мы вдвоем. — Ты и так проводишь со мной достаточно времени. Больше, чем кто бы то ни было. Саурон лениво перебирал седые волосы Геральта и гладил его плечи. Ему нравилось лежать в объятиях воина, наслаждаться его лаской, нравились сильные руки. Майа вполне был доволен ведьмаком, доверял и позволял больше, чем кому-либо. Но все изменилось, когда слуги ему донесли, что сбежали пленники из тюрьмы. Сами они уйти, конечно, не могли. Долго искать того, кто им помог, не пришлось. Орки и люди, охранявшие подземелье, указывали на ведьмака. Саурон заподозрил было ложь, но когда чуть позже узнал, что Геральта нет в Мордоре, пришел в ярость. За ним был выслан отряд орков. Тёмный Властелин заперся в покоях, размышляя, что же послужило причиной предательства. Он был разочарован. Майа успел привязаться к своему слуге, от того обиднее было знать, что Геральт не был честен. Скоро ему доложили, что предатель пойман, но Тёмный Властелин не желал его видеть и оставил на попечение оркам. Лишь через месяц он изволил спуститься в подземелье, где держали ведьмака. Геральта спасала лишь его выносливость. Он относился к своему новому положению философски. С его точки зрения в освобождении пленных эльфов не было ничего особенного, и потом, он отчасти чувствовал себя в долгу перед Элрондом и Гэндальфом, не выполнив обязательств. И поэтому не жалел, хоть ему и приходилось тяжело. Сперва ему всыпали сотню плетей — в этот раз орк бил наотмашь, и удары глубоко врезались в плоть, а кровь к концу покрывала всю стену, его тело и текла на пол. Ноги подкосились, и он упал. Если бы не хорошая форма и привычки переносить и не такие испытания, ведьмак бы не выжил, и так — отлежался, пусть и не сразу. Окровавленная спина мучительно ныла, раны горели огнем, но понемногу затягивались. Раз или два в день ему приносили похлёбку в миске, которую ставили на пол. Он подбирался к ней поближе, ел, потом отползал в угол и пытался уснуть, устроившись поудобнее. Тут стояла тьма почти всегда, но он к ней привык. Так что когда вниз спустился Саурон и стены осветились оранжевыми отблесками огня, свет ослепил его. Геральт не ждал сейчас от господина ничего хорошего, но все же склонил голову. — Предатель, — Саурон охотно вцепился бы ему в горло, но рационализм мешал ему просто так расправиться с ведьмаком. Геральт пожал плечами. — Думаешь, я так легко тебя прощу? — Если хотите казнить, на то ваша воля. Прошу лишь, чтобы смерть наступила скорее. — О нет. Отвести его в камеру пыток! Скоро Геральт был распростерт перед ним на столе и краем глаза оглядывал внушительный арсенал пыточных приспособлений. Никакой надежды он не внушал, и Геральт, выдохнув, смирился с неизбежным. — Я доверял тебе, а ты выпустил пленников! — Прорычал ему в лицо Тёмный Властелин. — Неужели думал, что раз спишь со мной, то тебе всё позволено?! — ответить ему Геральт не успел. Майа всадил клинок ему в ладонь, пригвоздив ее к пыточному столу. — А в следующий раз ты бы отдал Кольцо моим врагам?! Саурон влепил ему пощечину. Острые когти полоснули по груди, разрезая плоть не хуже самой острой стали. Майа почти рычал от злости. Ведьмак держался мужественно и даже до поры молчал, до крови прикусив губу. Саурон начал раскладывать раскаленные угли на груди Геральта, почти не обращая внимания на стоны и крики, которые теперь тот не смог сдержать. Через час на мужчине почти не осталось живого места. Тёмный Властелин сел рядом на стул, сложил руки на столе и положил на них голову, не боясь запачкаться в крови. — Как ты мог? Я доверял тебе. Я любил… Со стороны майа раздался тихий всхлип. — Я лишь хотел освободить их, но не предать тебя. Теперь понимаю, что метаться между двумя огнями глупо. Но я бы никогда не причинил вред тебе, — прохрипел Геральт. Его лицо выражало мучение. Он хотел просить о прощении, но понимал, что о том нет и речи. — Просто убей. И не терзай свое сердце. Я того не стою, как видно. Ведь Саурон так прекрасен и наверняка найдет себе любовника — сколько угодно — чтобы заглушить душевную боль. Ведьмак хрипло вздохнул и уронил голову на руки. Все кончено. Доверия не вернуть. Будь он свободен, утешил бы его, упал к ногам, но оковы и мучительная боль от ожогов не давали и пошевелиться. Саурон не торопился его добить. Он успокоился и вышел, совершенно равнодушный, спокойный, точно все забыл. Ещё через пол-дня пришел лекарь, наскоро перевязал, но так и оставил. Геральт полагал, что его сошлют на рудники, трудиться, пока не обессилеет. Как ни злился Саурон, но ни убить, ни отправить на каторгу его не мог. Несколько дней он провел в нерешительности, а потом надумал отпустить пленника. В камеру пришли двое орков и вытолкали ведьмака в коридор, а потом проводили до черных врат, дав с собой лишь орочий ятаган и небольшую сумку с едой. Тёмный Властелин не спустился к нему, чтобы попрощаться. Он не желал даже видеть его и весь день провел в своем кабинете. Саурон долго переживал о правильности своего решения и предавался унынию. Всё напоминало ему о Геральте, и он решил уехать из Мордора в Дол Гулдур. В этой крепости, находящейся в глуши Лихолесья, он надеялся обрести покой. Назгулы вполне успешно вели войну и без него. Поэтому там Саурон вновь решил заняться некромантией. И пусть в этом не было никакой необходимости, этот тип магии очень ему нравился. Постепенно воспоминания его все же начали притупляться, но улыбка больше не появлялась на губах тёмного майа. Геральту тоже не удавалось забыть о своем повелителе. Не выходило совсем и никак. Он отчаялся настолько, что даже пытался сварить себе зелье забвения, но оно просто вызывало тяжёлую тошноту и головную боль, а Саурон так и продолжал сниться ему, и все напоминало о днях, когда они были счастливы рядом друг с другом. Это походило на одержимость, он даже думал, что тот нарочно околдовал его. Но принятое решение освободить пленников казалось верным, и все же он не жалел. Горько было лишь от того, что пришлось разрушить надежды Саурона. За годы лишений и странствий ведьмак привык ко всему относиться цинично, а к бывшему повелителю не мог выработать такого отношения. Заставить себя далеко уйти и покинуть Средиземье навсегда Геральт не смог тоже, и долго обретался вблизи. Однако там было много орков, а местность представляла собой голую равнину, лишённую растительности, так что он поневоле отодвинулся к северу, туда, где начинались леса. Фангорн, Лориэн и окраины Лихолесья были куда интереснее. Но он не искал больше заказчиков или работы, а жил охотой, соорудив себе в лесу землянку. Он постоянно возвращался мыслями к Саурону. Как тот был прекрасен! Он воистину его околдовал. Такой страстный, сводящий с ума… Единственное, что Геральт позволял себе — ласкать себя с мыслями о нем, повторяя его имя. А однажды он сделал открытие: его медальон был какой-то неясной связью связан с мыслями майа. Прикасаясь у нему и думая о бывшем господине, Геральт мог получать смутный отклик и знать, что он чувствует, делает и думает. Геральт понял, что он неподалеку, в уединенной крепости на севере. Пусть он больше не решился бы напоминать о себе, решил подойти чуть ближе. Быть может, Саурону однажды потребуется его помощь.