Синяя мечеть

Шахина считала дни до встречи с Левоной, прокалывая даты в карманном календарике. Она совершенно не могла объяснить, что чувствовала: будто пьяная и слепая, все роняла и ни на что не обращала внимание. Шахи не способна была четко сформулировать ожидания от встречи: она просто хотела увидеть женщину. А что потом? Один Аллах знает. Таня старательно готовила план дальнейшей работы, и была на связи практически все время: точка у ее фотографии на смартфоне светилась зеленым. Помощнице Шахины удалось найти людей, способных решить даже неразрешимое. - Приглашаю тебя потанцевать, - прижав телефон к уху плечом, Таня заканчивала отчет. - Я с радостью, - Шахина доедала обед, положив ногу на ногу, - и еще кое-что… - Подожди, я заварю кофе, - Таня поднялась, поправила белье у зеркала, не отрываясь от телефона, и побрела на кухню. - Мне надо найти одну книгу. - Я ее знаю? – девушка поставила чайник, открыла творожок и «смачно» облизала крышечку. - Нет, ну… Помнишь, я рассказывала тебе об экологических проблемах региона? - Ага. Ты о… - Да, я о том, что мне надо разобраться в них получше. Если я отправлю ISBN, попробуешь найти библиотеку, в которой отыщется книжка? - Да, конечно. Может, в библиотеке потребуют залог… - Ну, так ты скажешь, какой. Я бы посидела в читальном зале. И все же аль-Хадрами восхищалась дерзкой и умной девчонкой. Она сдержала свое слово и перестала заниматься проституцией, взялась за ум, работая на благо Шахины. Таня стала не только доверенным лицом Шахи, но и ее собеседницей. Женщина наконец-то завершила обед и закурила. Она думала о том, почему не осталась в Европе, не поступила, как Саша. Возможно, это была трусость, а, может, воля Аллаха. Сейчас, спустя столько лет, прошлое казалось только мутным зеркалом. Огромная трещина расколола его. В любом случае, аль-Хадрами дарована была редкая жизнь, какая не всегда бывает у смертных. Шахина, не оставляя сигареты, подошла к зеркалу. Она сняла халат и осталась совершенно голой: спину и руки покрывали тонкие полосы, уже едва заметные. Аль-Хадрами наклонила голову и хорошенько потерла кожу, отчего линии проступили сильнее. «Вот суки, - подумала она, делая затяжку, - ненавидят меня потому, что я грешу иначе, чем они». А на другом конце города, в одноэтажном домике, сидели муфтий Адиль и шейх Али. Они пили кофе. - Муфтий Адиль, - опекун протер губы салфеткой, - мне нужна Ваша помощь. - Говорите, шейх, я внимательно слушаю. - Я хочу попросить у Вас помощи от имени большой семьи, нашей общины. Мне нужна фетва. - Опять какие-то проблемы с бизнесом? – муфтий улыбнулся и сделал глоток. - Нет… проблемы… с Шахиной? - А что она такого натворила? Вы уже просили дать разрешение на телесное наказание, просили долго, но я не пошел на уступки. У вас нет свидетелей. - Но разрешение я получил. - Да, обратившись к другому муфтию? Да так, что ваша подопечная не узнала, кто же был инициатором такого… - Мне нужна фетва на казнь Шахины аль-Хадрами, - шейх встал и случайно опрокинул чашку, отчего кофе разлилось на ковер, - в твоих интересах, Адиль, дать ее! А иначе, - он наклонился к самому лицу старика, - ты пойдешь вслед за ней. Муфтий поднялся. Он был стар, поэтому вынужден был сначала встать на колени, а лишь затем встать. Это вызвало улыбку шейха. - Послушай, Али, - старик приблизился к гостю, - я не был свидетелем ее преступлений, но видел, как люди тянулись к Шахине. На рынке, в больнице, в школе, которую она построила! Люди ждут Шахину, они принимают хлеб из ее рук, они счастливы увидеть хотя бы краем глаза! А ты, Али, только называешься шейхом, по воли крови. Будь твой отец жив, он бы повесил тебя, нечестивца! Убирайся вон, я не дам тебе разрешение на это наглое, корыстное убийство, потому что волей Аллаха я – главный муфтий. На моих руках и так достаточно крови, убирайся! - Я дам тебе время… до вечера, - шейх улыбнулся, - дай знать, не передумал ли. Считай это… моим милосердием. Когда Али наконец-то ушел, муфтий быстро позвонил Шахине. Она не отвечала, но трубку взяла Самира. Выслушав Адиля, помощница поклялась передать слова госпоже. *** Муфтию стало плохо. Он почувствовал, что дыхание затруднилось, а потом на кофейном столике вдруг появилось несколько капель крови. Сначала старик подумал, что это краска, но потом провел по лицу – рука оказалась испачканной. Он вытирал лицо снова и снова, но кровотечение не прекращалось. Звать на помощь было некого: все домашние разбрелись по делам, а секретаря он отпустил раньше. Адиль все понял. Он лег на бок, чтобы как-то сдержать нахлынувший кашель. «Али не дал мне даже шанса…». Шейх отравил муфтия. Он прекрасно знал, что порядочный старик, всю жизнь отдавший служению закона, никогда не даст разрешение на казнь, если доказательства не предоставлены. Противный старикан мог настаивать на суде, а кому этот суд нужен? Все равно судьба Шахины предрешена. Жаль, конечно, что ее жизнь оказалась слишком долгой, особенно потому, что этой твари удалось потратить немало денег на всякую дрянь. *** Самира понимала, что услышанное может спасти жизнь Шахине – за эту соломинку надо было хвататься как можно быстрее. Не раздумывая ни секунды, она ввалилась в хамам, и выдохнула: «Шейх Али просит фетву на Вашу казнь».