Синяя мечеть

Жизнь - это небольшая прогулка перед вечным сном. (с) Ф.Р.

Аэропорт имама Хомейни оставался где-то внизу, прикрытый облаками, словно порванной ватой. Шахина сидела в самолете, молясь, как никогда раньше. Чтобы переждать эти времена, выйти победителем из странной игры, правил которой никто не знает, ей пришлось сделать слишком многое. Аль-Хадрами благодарила Аллаха за помощь людей, хранивших верность столько лет. Таня пообещала встретить ее в Брюсселе и отвезти в укромное место. За несколько лет обучения девушка прекрасно узнала, как можно танцевать с закрытыми глазами между кинжалов. За считанные часы она смогла подготовить все необходимое на первое время, чтобы обезопасить Шахину и постараться предпринять радикальные меры. «Внимание! – бортовое «радио» ожило. – На борту самолета, совершающего рейс Тегеран-Брюссель, находится гражданка Ирана Шахина аль-Хадрами. Обратитесь к представителю экипажа для уточнения данных». По спине Шахи побежал холодный пот. Она крепко сжала в руке паспорт, многие годы пылившийся в тайнике, когда-то организованном Амирханом среди коллекции Коранов. Столько времени эти документы лежали без надобности, а теперь настали черные дни, чернее которых быть не может. -Добрый день! – стюардесса обратилась к Шахине на английском. – Предъявите, пожалуйста, документы. Аль-Хадрами закрыла глаза. Ее сердце стучало так, что дрожала грудь. Женщина протянула паспорт, обложка которого порядком намокла из-за потных ладоней. - Какова цель визита? – английский бортпроводницы был чистым, и на секунду Шахи подумала, что эта девушка могла обучаться в одной из бесплатных школ или ходить на курсы, открытые аль-Хадрами. - Я не понимаю, - стоило усилий «организовать» акцент, - не говорить… Англия. - А на персидском Вы говорите? – стюардесса с легкостью переключилась. - Да, да, конечно. - Какова цель Вашего визита? - Мой брат сейчас в Бельгии. Я еду к нему. - А кто является Вашим опекуном? - Мой брат, Хургу аль-Тикритий. - Он проживает в Брюсселе, да? Он встретит в аэропорту? - Нет, меня встретит его помощница. - Амеретэт, Вы чем-то взволнованы? Вы в порядке? – и эта ослепительная дежурная улыбка. - Да, слава Аллаху, просто болит живот, - Шахина тоже улыбнулась, но этого не было видно сквозь плотную черную ткань. - Хорошего перелета! Нажимайте на кнопку вызова бортпроводника, если понадобится моя помощь! Женщина продолжила контроль дальше, небрежно обнимая спинки кресел. Шахине показалось, будто этот разговор длился вечность. Она тяжело выдохнула и отстегнула ремень безопасности, опустила столик, положив на него паспорт и руки. Любимые Rolex утверждали: до посадки остается 3 часа. Осторожно Шахи прикрыла аксессуар, способный выдать любого человека на раз-два-три. *** Одному Всевышнему известно, как она пережила этот перелет. В аэропорту, слава Богу, никто ее особенно не проверял. Получив багаж, аль-Хадрами направилась к выходу, где ее ждала Таня. - Слава Богу, - глаза девушки сияли, а голубой хиджаб скрывал волосы, оставляя лишь открытое лицо, - я думала, что умру. - Ты не представляешь, что думала я, - аль-Хадрами искренне заулыбалась, - пойдем, очень устала, хочу просто лечь и поспать. *** Припарковавшись на обочине, Таня сбросила Чадру и положила ее в бумажный пакет. Оставшись в привычном легком светлом костюме, поправила пальцами непослушные волосы. - Пиздец, Зухра Амирхановна, как ты это носишь? – обернувшись, помощница засмеялась. Ее глаза сияли светом. - Знаешь, за столько лет ко всему привыкаешь… И в этой штуке не так жарко, на самом деле, - Шахина тоже была рада видеть старую знакомую и сейчас умилялась, насколько похорошела девчонка. Ее прекрасное лицо художественной лепки, татуировка-ободок вокруг сильной, но изящной шеи – известное рубаи Хайяма. Эти женственные руки, украшенные массивными кольцами, плавные колени, родинка на щеке – словно в одном человеке встретились Восток и Запад. Чистый дух, заключенный в нечистый сосуд, После смерти на небо тебя вознесут! Там — ты дома, а здесь — ты в неволе у тела, Ты стыдишься того, что находишься тут. Шахина прочитала рубаи наизусть, на персидском. Когда-то она подарила Тане сборник, и почему-то именно это стихотворение известного поэта удивило девушку. А потом прислала фото по почте: татуировка, набитая вокруг шеи. Аль-Хадрами пошутила, что вязь напоминает изящную шелковую нитку висельника. - Так, Шухеризада, рассказывай мне сказки, - в глазах Тани горели маки. - О, такого варианта имени я еще не слышала. Ну … и так все знаешь. Кто мог подумать, что моя жизнь окажется в твоих руках, Танька. - Ну, например, я. Послушай… Руки милой нежны - дай, Аллах, прикоснуться губами, /Не останется тайны - любовь остается меж нами... - Милая касыда, - Шах улыбнулась, - кто автор? Аль-Маарри? - Я автор. - Правда? Ты начала писать стихи? – Шахина, сидевшая на заднем, придвинулась и погладила Таню по голове. – Очень красиво… Я хочу спросить кое-что… Ты уже нашла себе девушку? Ты спишь с кем-то? - Нет, мне не до этого. Я так устаю на работе и на учебе, что иногда забываю свое имя. Ну еще служу о великой Шахине аль-Хадрами! – Таня на секунду отпустила руль и театрально вскинула руки. - Прости меня, пожалуйста. Но ты единственная, к кому могу обратиться. Не думала, что меня окружают такие уроды. *** Спустя час они добрались до одноэтажного простого домика, укрытого в тени. Он ничем не отличался от таких же «нор», разбросанных по всему миру. Тане пришлось наматывать круги – убедиться в том, что никто за ними не наблюдает. Внутри все оказалось так же просто: две комнаты, кухня, санузел, кладовая. О единственном отличии Таня сообщила позже – в полу кладовой находилась потайная дверь, ведущая в подвал. Там можно было пересидеть какое-то время. - Вот твоя комната, - Таня положила чемодан на столик, - скромно, но на первое время, пока мы не решим вопросы с документами… - А мне нравится, - Шахина осторожно присела на скрипучую кровать, - есть и книжный шкаф, и комод, и ковер вот даже… А кто живет в той комнате? – она указала пальцем на дверь, видную в проеме. - А там живу я. - То есть, ты тут постоянно? Но мы же тогда сняли другую квартиру, возле университета? Нет? Тебя выселили, а ты мне не сказала? - Нет, этот дом просто… на время. Но ты можешь быть спокойна, хозяева не приедут. Если понадоблюсь, всегда буду рядышком, - она улыбалась постоянно, только степень улыбки менялась. - Иди сюда, малышка, - Шахи положила правую руку на кровать. Словно ребенок, сбросив туфли, Таня забралась к аль-Хадрами. Подвинув носом ладонь Шахи, девчонка уложила голову на колени своей гостьи. Закрыв глаза, тяжело вздохнула. -Столько времени утекло, - женщина гладила волосы этой девчонки, - как будто мы только вчера увиделись. Таня перевернулась на бок, прислонилась носом к животу Шах, обняв ее руками за талию. - Я люблю тебя, очень-очень… - Девочка, моя милая, моя несчастная девочка… Я… ты… хочу спросить, чтобы потом мы не возвращались к разговору. - Спрашивай. - Таня, ты привезешь мне Левону? Она задрожала, как лисенок, испуганный выстрелом ружья. Слезы покатились из глаз, но улыбка, словно детская аппликация, не сходила с лица. -Да, Шахина аль-Хадрами, - я доставлю эту книгу в Вашу библиотеку, моя госпожа! Не выдержав, Тата вскочила с кровати и выбежала из комнаты, свернув на кухню. Шахина лениво побрела за девушкой. - Почему ты так реагируешь? – гостья крепко обняла Таню за плечи. – Что случилось? - А ты не видишь?! Ты слепая?! Сейчас я рискую твоей жизнью и своей, а ты… продолжаешь говорить о каких-то встречах. - Ты ревнуешь? - Да! И не только дело в ревности! Каждый твой шаг, каждое дыханье под контролем! Если не дорожишь собственной жизнью, зачем просишь о помощи?! - Таня, я очень хочу увидеть Левону. Всего лишь на секундочку, ну правда… В том-то и дело – мы не знаем, что будет завтра. Не бойся, она здесь не поселится, и мы не будем ничего плохого делать. Просто увижу и все. А потом она уедет. - Если хочешь знать, - девушка закрыла лицо руками, - прилетит только через неделю. А уж эти дни как-то меня потерпишь. - Я не терплю тебя, котик, - Шахина присела рядом, - ты – мой самый дорогой человек. Подумай, чьей помощи я сразу попросила? - Странная у тебя философия, аль-Хадрами… Но я уже давно все поняла. Ты ничем не отличаешься от тех, кто рассказывает восточные сказки, а потом просит расплатиться за них. Если считаешь меня полной дурой, это не так. Я не намерена терпеть… можешь забрать все себе, я уйду из университета, чтобы ты за него не платила… если я ничего не значу, а просто помогаю, если тяжело. - Но ты же знаешь, что все мое – это твое. После того, как закрою глаза, станешь единственной хозяйкой. Тата резко поднялась и вытерла слезы запястьями. Она грустно посмотрела на собеседницу, все еще стараясь словить губами улыбку. - Ты так ничего и не поняла. Ни-че-го. Мне не нужны деньги. Мне нужна ты. И, если Аллах милостив, в кого ты веришь… я уйду первой. Потому, что просто не смогу пережить и… захочу после смерти тебя увидеть.