Улыбка дьявола

***

      Он чувствовал себя странно. Не просто странно, а как будто его тело погружалось в кипящее масло.       Прошло всего пару часов с момента укуса, но за это время мир вокруг него начал меняться. Эти изменения были настолько тонкими, что их можно было уловить лишь по усиливающейся жгучей боли.       Правая сторона его шеи горела, словно в неё вонзили раскалённый прут, и это ощущение распространялось дальше, проникая в каждую клетку его тела. Эдвон предупреждал его о таких изменениях, но реальность оказалась гораздо страшнее. Сейчас он был на стадии отравления трупным ядом, и каждая секунда была наполнена мучительной болью.              Гарри чувствовал, как его тело становится всё слабее. Он не мог поднять даже руку, а его глаза, казалось, весили тонну. Они то и дело закрывались, словно не в силах выдержать эту пытку, но каждый раз открывались, чтобы увидеть, как его кожа становится всё бледнее, покрываясь холодным потом.       — Как долго это всё продлится? — с трудом выдавил из себя Гарри, зная, что вампир где-то в комнате.       — Обращение длится пять-семь дней, — он появился из тени. — Как ты уже наверняка заметил, процесс пошёл, тело приняло яд, хотя и будет немного сопротивляться и пытаться вывести вирус. Сейчас идёт изменение состава твоей крови, органов и тканей в целом. Этот период закончится через два дня, и ты умрёшь. После начнутся внешние изменения.       — Когда закончится это отравление? — язык слабел наравне с телом, говорить становилось всё сложнее.       — На этапе реабилитации, когда твой организм начнёт вырабатывать свой собственный яд, он полностью остановит отравление и распад клеток. Далее органы пищеварения начнут восстанавливаться, приспособленные к новому питанию, а несколько других органов полностью атрофируются за ненадобностью.       Гарри слегка усмехнулся. Эдвон, судя по всему, обожал говорить сложными и заумными словами, которые весь свет ещё не видывал.       Внезапно появилась боль в голове и спине, сопровождающиеся глухим стоном сквозь сомкнутые губы. Он слышал собственное сердцебиение, оно словно ударами молотка о наковальню отзывалось в голове. Как оно то более-менее приходило в норму, то сильно замедлялось, то ускорялось.       Чем больше проходит времени, тем сильнее он ощущает пустоту у себя в душе. Чувства теряются, ощущения растворяются и ему кажется, будто он сам скоро растворится в воздухе. Даже боль начинает отходить на второй план. Приходит безразличие.       Ему холодно. Тело немеет. Шевелиться даже не хочется.       Темнота стала спасением.

***

      Уже прошли сутки. Всё это время Эдвон находился в комнате, тщательно следя за обращением своего племянника.       Странно, что Гарри потерял сознание только сейчас. Хотя такой сильной боли, как у других, возможно, не будет. Кровь предков, уже рождëнных вампирами, сыграет здесь свою значительную роль.       Мертвенно-бледная кожа начинает принимать синеватый оттенок. Значит, начинается реабилитация. Внутренние изменения почти закончились.       Обращение проходит немного быстрее, чем должно было, но это хороший знак. Тело почти не сопротивляется яду и изменениям.       Руки парня иногда слегка подëргивались, как и губы. Движения становились с каждой секундой менее заметными, но в любом случае не могли скрыться от взгляда красных глаз.       Краем уха Эдвон прислушивался к тишине замка, улавливая шуршание передвижений остальных Сельвиоров. Те, с момента их прибытия, не показывались на глаза, закрывшись в комнатах, подальше от запаха Гарри, который может показаться им слишком привлекательным. Он чувствовал, как сильно они хотят на волю, подготовить всё к концу обращения наследника, но вынуждены оставаться на месте, дабы случайно не навредить.       Резко всë внимание Эдвона вернулось к Гарри. Мелкие движения и подëргивания прекратились, сердце остановилось.       Промелькнуло секундное сомнение, пройдёт ли всё хорошо. Но Эдвон быстро отмëл эти мысли. Гарри абсолютно здоров, никаких болезней или нарушений нет, он должен пережить обращение.       Реабилитация окончена. Пришло время внешних изменений.

***

      Следующие два с половиной дня Эдвон наблюдал за следующим этапом.       Первой изменилась кожа, словно тонкая вуаль, скрывающая её истинное преображение. Зеленоватый оттенок исчез, оставив её бледной, словно луна, осветившая беззвёздное небо. Синеватые тени, словно лёгкие мазки художника, добавили глубину её облику. Тёмные волосы, словно ночное небо, потемнели на несколько оттенков, обретя глубокий, насыщенный цвет. Они стали длиннее, струясь по плечам, как шёлк, и на ощупь казались мягче, чем лепестки роз.       Черты лица заострились, приобретя утончённую чёткость. Скулы стали точёными, словно высеченными из мрамора, а губы, теперь ярко очерченные, налились алым цветом, напоминая спелые ягоды.       Некоторая мышечная масса ушла, оставив тело стройным и изящным, как у статуи, созданной великим мастером. Фигура выглядела тонкой и грациозной, словно у настоящего аристократа, готового шагнуть в зал, где звучит музыка и льётся вино.       «Стоит приготовить кровь, скоро он должен пробудиться»…

***

      Часы в холле громко пробили полночь.       Луна мягко освещала землю своим призрачным светом, создавая таинственные тени на поляне. На горизонте собирались лёгкие облака, словно призраки, плывущие на запад. В очередной раз, соединяя в своём воображении созвездия, Эдвон стоял у окна, скрестив руки на груди. Его мысли блуждали по бесконечным просторам вселенной, когда вдруг он услышал шорох простыней.       Вампир быстро обернулся, его взгляд мгновенно приковал к себе лежащий на кровати подросток. Гарри медленно приходил в себя, постепенно разминая затекшие конечности. Мужчина подошел ближе, мягко касаясь его плеча.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос был наполнен заботой и беспокойством.       Ответом ему стал протяжный стон, исполненный боли и облегчения одновременно. Ярко-красные глаза, сверкающие изнутри жаждой, медленно открылись, как два таинственных огня в ночи.        — Это было больнее, чем я ожидал… — честно признался Гарри, принимая сидячее положение.       — Должно было быть ещё больнее, — ответил Эдвон, обходя кровать, — и дольше, — добавил он.       — О-о-о… Ужас.       — Согласен. Выпей, — протянул он стакан с тëмной жидкостью.       — Что это? — непонимающие спросил Гарри, уловив притягательный и вкусный аромат.       — Кровь, — беззаботно ответил Эдвон, пожимая плечами. — Твой новый рацион питания. Стоит его не пропускать, иначе высок риск нападения на человека. Это так, на будущее, ведь ближайшие три-четыре года людей тебе лучше не встречать.       Ещë раз посмотрев на рыжеволосого, Гарри осторожно принял стакан, стараясь не сжимать руку слишком сильно, и сделал первый глоток.       — А вот теперь. С пробуждением, Гарри.       Тот рассматривал свободную руку, то сжимая еë, то разжимая. В один момент он резко замер и выпил всё содержимое стакана. И вновь посмотрел на руку, удивляясь, как в руке сосредотачивается невиданная ему ранее сила.       — Кровь делает нас сильнее. Сейчас ты новорождённый, а значит, сильнее обычного вампира. Через некоторое время силы могут немного уменьшиться или, наоборот, увеличиться. Это как повезёт.       — Вот как, — тихо проговорил Гарри, немного сжав стакан. Хрупкое стекло разлетелось на мельчайшие осколки. Перевернув руку, он смотрел, как осколки плавно сыпятся на постель, но на ладони не осталось ни следа.       Гарри чувствовал пустоту в душе.       — Я научу тебя контролировать физическую силу и скорость. А так же концентрировать слух. Позже должны проявиться твои способности. Я помогу с ними, чем смогу, остальное будет зависеть только от тебя, потому что...       — Все способности индивидуальны, — закончил за него Гарри. — Да, ты уже говорил.       — Верно, — кивнул Эдвон.       Парень обладал прекрасным умом и памятью, что не могло не радовать. В будущем это обязательно пригодится.       — Знаешь, обращение подразумевает собой начало новой жизни. Твоя внешность уже изменилась, как насчёт имени?       Гарри задумался. Он часто думал над этим, подолгу стоя у зеркала, пытаясь понять, подходит ему это или нет. Ему нравилось его имя, а ещё он хотел оставить память о своих друзьях. Однажды на площади он услышал одно имя, так ему понравившееся. Его собственное словно было его сокращëнным вариантом. Исходя из всего этого, выбор был очевиден.       — Гарольд Риваль Сельвиор, — ответил брюнет.       Эдвон мягко улыбнулся и слегка кивнул головой. Он не ожидал от парня ничего другого.       — Я рад, что ты теперь с нами, Гарри…