наше время не пришло.

      – Отвечая на твой вопрос, как же ты связан с O.S.S. придется упомянуть о твоих родителях, твоих настоящих родителях. – делая акцент на слове «настоящих», юноша пребывает в еще большее недоумение, мысленно требуя информацию здесь и сейчас. – Думаю, мои слова подтвердят твои опекуны.       – Да, что здесь, мать его, происходит, – Пак вскипает, никто и слова не может вымолвить о нынешней ситуации. Ладно, сконцентрируемся на дыхании, семь глубоких вдохов и выдохов и станет легче. Давай, Чимин, ты сможешь обуздать свой гнев. Вдох.       – Этот человек прав, мы не твои настоящие родители, – выдох. – Твои родители пропали без вести на задании спецагентов, – сдох. Весь мир построенный за эти полгода, кирпичик за кирпичиком начинается рушиться. Вот так просто. Какое к черту дыхание, он вообще, кажется, не дышит весь разговор.       – Но обо всем по порядку, выдохни, – замечая растерянный вид Пака, Даниэль берет инициативу в свои руки.       – Быть успешным – значит иметь и обратную сторону успеха. Твои родители за время, проработанное в организации, нажили себе много врагов. Это неизбежно, работа оправдывает риски. На последнем задании, когда они уже хотели возвращаться домой, связь резко оборвалась, проблесковые маячки бесследно исчезли на карте. – Даниэль кусает губу, вспоминая тот самый день. – Ты был слишком подавлен и рвался в бой, но недостаток информации, отсутствие подготовки – отрезвили тебя. В O.S.S. тебя считали чуть ли не мировой звездой – умение ловко сбрасывать за собой хвост, маневрировать на пустых улицах и обладание уникальной памятью. Ты обучался быстрее всех, каждая тренировка давалась тебе как по щелчку пальцев, умение сохранять спокойствие в чрезвычайных ситуациях, давало тебе огромное преимущество.       – Тогда почему же, обладая такой уникальной памятью произошла амнезия? – чуть ли не задыхаясь, спрашивает Чимин.       – Потеря родителей в подростковом возрасте, слишком сильно подорвала твое состояние. Ты перестал контролировать себя, свои эмоции, действия. Будто медленно слетая с катушек. Когда же начал приходить в себя, принимать масштабы потери, ты захотел сдаться. – теперь рыжеволосый смотрит сквозь мужчину, не в силах перевести взгляд обратно. – Здесь не было выбора либо ты закаляешься и идешь рвать и метать, либо отпускаешь, – пытаясь поддержать младшего спецагента, говорит глава O.S.S.       – Я не мог подумать, что когда-нибудь буду сломлен настолько, как тогда, – фантомные ощущения натиска воспоминаний, сжимают грудную клетку.       – Начинаешь что-то вспоминать..? – с дрожью проговаривают, стоящие сзади, родители.       – Сильные успокоительные заблокировали вспышки воспоминания, – осекается Чимин, – но заблокировать боль от них не смогли. – рука сжимает футболку в районе сердца, глаза зажмуриваются до боли. Хочется упасть на колени и уродливо зарыдать, но не здесь, не сейчас, когда все карты уже открыты, осталось закинуть джокера и он сгорит.       – Хэй, Чимин-а, может тебе присесть или воды? – волнуется Кан Даниэль, указывая жестом подопечным, чтобы принесли воды.       – Не стоит, – останавливает их Пак, возвращая себе самообладание и тотальный контроль над эмоциями, получается плохо, но уже более весомее, чем было прежде.       – Как скажешь, Пак Чимин, – произносит Кан, в душе ликуя над маленькой победой спецагента.       – Так что там дальше с моей амнезией? – Чимин выглядит серьезным, готовый полностью внимать информацию.       – Ах, да, я был обеспокоен твоим состоянием и попросил твоего наставника приглядеть за тобой, – Пак и бровью не шелохнет, сохраняя спокойствие. Внутри буря, но он не даст ей вырваться. – В компании ходило много слухов, никто не знал, что с тобой происходит и по каким причинам. О пропавших родителях знал только ты, мы собирали дополнительные сведения, чтобы никого не дезинформировать, не наводить лишнюю суету, – на одном дыхании проговаривает Кан. – В один из дней, узнав о твоем пошатнувшемся авторитете, да и в целом состоянии, на тебя решили напасть. Обычный будний день в школе, стал последней отправной точкой для амнезии, – слова даются с каждым предложением все труднее и труднее, накатывают флэшбеки, в которые не хочется возвращаться.       – Я понимаю, Вам наверняка трудно, но пожалуйста, не тяните… – произносит бывший спецагент, решительно смотря в глаза собеседника.       Кан Даниэль восстанавливает цепочку событий, продолжая:       – Не знаю, как они пробрались в твою школу, узнали ее местоположение, тебя нашли лежавшим на бетоне… – мама позади Чимина вздрагивает, рукой сдерживая немой плач. – Много крови повсюду, кровавая лужа под тобой и на крыше еще капли, видимо ты не сдавался просто так. Мин Юнги, твой наставник, нашел уже тебя в таком состоянии и на следующий день как ты очнулся, подтвердился диагноз диссоциативной амнезии.       – Подробнее, – о чем? О Мин Юнги, имя которого он узнал в больнице? Или же об этой диссоциативной амнезии? Снова это ощущение «все узнать», он так боится снова обжечься, сгореть от своих же воспоминаний. Но будет рисковать, иначе такими темпами ничего не добьется.       – Пережитый тобой стресс в виде потери родителей, сильно сказался на твоем мозге, который заблокировал все воспоминания, связанные с нашей организацией, в частности, и о твоих настоящих родителях, – вот как, стало легче, как будто последний пазл, которого не хватало для полноты картины, наконец выложили. – Врачи строго-настрого запретили какие-либо взаимодействия с O.S.S. и вторжений в твою жизнь любых упоминаний о стрессовой ситуации. Дабы воссоздать тебе комфортную обстановку, твои дядя и тетя согласились стать опекунами, заменив тебе родителей.       – Так вот к чему этот переезд, новая школа… – недавняя пустота внутри начинает заполняться новыми (уже пережитыми) событиями, восстанавливая все ниточкой за ниточкой.       – Почему же мы объявились сейчас, так нежданно-негаданно? – задает риторический вопрос глава. – Ты, наверняка, догадываешься, Чимин, – ярко выразительный взгляд был брошен в сторону юноши, на что тот разрывает контакт, отвечая короткое: «Догадываюсь».       – Дело в том, что недавно, объявился человек, у которого старые счеты с Чимином и его семьей. Ему было просто необходимо, чтобы Пак все вспомнил, чтобы знал, за что ему мстят, – горькая усмешка отпечатывается на его губах, виня себя, что не досмотрел. – Несмотря на свою амнезию, инстинкты Чимина не подводили никогда, этот механизм было невозможно остановить. Он бы справился со всем сам, если бы не вспышки воспоминаний.       Рыжеволосый вспоминает те ощущения, когда умело лавировал на улочках; когда держал в руке пистолет; когда адреналин так зашкаливал, что он был готов выстрелить в ту же секунду. Первая вспышка с оглушающей болью, первые флешбеки, от которых до сих пор на душе приятно и уютно.       – Я поразмыслил и подумал, что больше нет смысла скрывать информацию, ведь в твое личное пространство уже вторглись, принудительно заставив вспомнить, – хорошее решение, думает младший спецагент, безмолвно прося продолжать. – Готов ли ты вернуться к жизни специального агента и закончить поиски родителей, а, Пак Чимин?