На острие лезвия

      Малыш тянет свои маленькие пухленькие ручки к нахмуренному лицу, что нависало прямо над ним. Его громкий мелодичный смех наполняет комнату, когда он умудряется схватить длинную фиолетовую ленту, что свисала с плеч мужчины, на чьих руках он сейчас лежал. Хмурое лицо разглаживается, теперь мужчина смотрит на него своими добрыми аметистовыми глазами. Это был первый раз когда глава Цзян взял на руки юного маленького Цзинь Лина. Тогда ему было очень страшно, он боялся неправильно взять младенца и навредить ему, а ещё хуже — нечаянно уронить его. Но именно в тот момент, смотря в эти прекрасные каре-золотистые глаза, Цзян Чэн дал себе обещание всегда оберегать столь нежное и прекрасное дитя, всегда защищать его, поддерживать, обучать, помогать воспитывать прекрасным человеком и лучшим главой клана Цзинь. Он не сомневался — юный Жулань будет главой клана Ланьлин Цзинь. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~       На тот момент юному малышу А-Лину уже исполнилось годик. Все очень любили маленького прекрасного наследника, что определённо вырастет прекрасным и очень привлекательным юношей. Большие каре-золотистые глаза с интересом рассматривали мир, лица, что его окружали. Его берегли, о нём заботились, его любили. В тот день, глава клана Цзян прибыл в Ланьлин Цзинь, дабы встретиться со своим юным племянником. Никто из клана Цзинь не имел права запрещать ему видеться с родным для него человеком даже после смерти его родителей.       Они вдвоём сидели в огромных покоях юного А-Лина, вокруг было всё очень богато обустроено, было много разных игрушек и куча подушек. Всё предусмотрели для юного наследника. В свой годик Лин уже ходит, не так уверенно, порой падая на мягкие подушки. Малыш удивительно быстро растет и все запоминает, он учится крайне усердно для своего маленького возраста. Цзян Чэн улыбался, наблюдая за своим юным племянником. Лишь в стенах этой комнаты, когда они были совершенно одни, грозный глава клана Цзян становился нежным и заботливым мужчиной, словно отец, аккуратно поддерживающий младенца, не давая ему упасть, играя с ним игрушками и даже иногда читая сказки, что ему лично дала кормилица. Тогда глава о чём-то задумался, сидя на полу и погружаясь глубоко в себя. Цзян Чэн не заметил в какой момент по его щекам потекли слёзы, а из своих мыслей он вышел в тот момент, когда юный Цзинь Лин забрался на его колени и своими маленькими ладошками стирая с щеки слезы мужчины. Ваньинь был очень удивлён, но мягкая улыбка расплылась на губах мужчины, а следом он услышал слово, что на всю жизнь останется в его памяти. — Па-па. — а потом малыш громко и заливисто смеётся.

***

      Сон уходил довольно тяжело. Первое время в голове Цзян Чэна эхом отдавался смех маленького племянника. Лишь через время, когда он стал более отчетливо чувствовать неудобную позу, боль в мышцах от сна на полу, возле кровати юного господина Цзинь. Густая пелена сна наконец-то отступила, возвращая главу Цзян в жестокую реальность, в реальность, где его любимый племянник лежал на кровати без сознания, такой непривычно холодный и молчаливый. Затёкшие ноги не хотели держать своего главу, но Ваньинь упорно встал с колен, молча, с некой пустотой в душе. На ватных ногах он покинул покои, выходя на свежий воздух. Над Юньмэном опускалась тёплая ночь, мягкий летний ветер покачивал лотосы. Аметистовые глаза главы Цзян прикрылись, а уставшее лицо было поставлено теплому ветру. Сейчас совершенно ничего не хотелось. А, нет, хотелось вновь услышать громкий голос племянника, увидеть его вечное надутое на замечания выражение лица, растрепать длинные волосы. Но, Цзян Чэн никогда никому в этом не признается.       Спокойные минуты закончились ровно в тот момент, когда рядом раздались на удивление тихие переговоры. Глава Цзян вынырнул из своих мыслей и посмотрел на гостей, что остановились подле него. Молчание повисло между мужчинами, и это молчание будто окутывало всю Пристань лотоса. Как мог догадаться Цзян Чэн, новость о серьезном заболевании юного наследника Цзинь разлетелась довольно быстро. Глава Цзян позволяет тяжёлому вздоху сорваться с губ и всем корпусом разворачивается к гостям. — Глава Цзян, у нас есть некоторые новости для вас. — мягкий плавный голос главы клана Лань разрушил напряжённую тишину. — Сложно сказать хорошие это новости или плохие. Но это маленький шанс, что вселяет надежду. — О чём вы говорите, глава клана Лань? Не стоит тянуть, переходите к самому важному. — к Ваньиню стала возвращаться его постоянна раздражённость, а данная ситуация лишь ухудшала его равновесие. — У нас есть шанс на спасение Цзинь Лина. — непривычный серьезный голос Вэй Ина и сказанные им слова неожиданно будто выбили землю из-под ног главы Цзян. — Какой? О чём ты говоришь, Вэй Ин?! Наши врачеватели не смогли ничего сделать, а ты то что сделать можешь?! — воздух начинает накаляться от ярости и энергии, что сейчас окружала Ваньиня. — Глава Цзян, вам стоит послушать нас, мы лишь хотим помочь юному господину Цзинь. — Прохладные пальцы Лань Сичэня коснулись плеча мужчины в попытке успокоить хозяина Пристани лотоса. — Что вы такое говорите? О каком способе идет речь?! Что может спасти Цзинь Лина от болезни, о которой никто не знает?! — Возможно, есть человек, который знает о такого рода болезни и может нам помочь. — тихо молвит глава Лань и лишь сильнее сжимает свои пальцы на плече Цзян Чэна. — Что…? — голос становится непослушным, так же как и тело. Глава Цзян не замечает, в какой момент его ноги перестали держать. В себя он пришел через пару мгновений, уже пойманный в крепкие руки взволнованного Лань Сичэня, но и эту взволнованность мог разглядеть лишь его родной брат. — О каком человеке идёт речь? Если бы был такой врачеватель, о нем бы знала вся Поднебесная. — голос хозяина Пристани лотоса звучал непривычно надломлено. — Ты ведь помнишь Вэнь Цин? Знаменитую врачевательницу из павшего клана Вэнь? Однажды, она рассказывала мне о своем обучение — тех временах, когда она только училась искусству врачевателя. У неё был учитель — не самый знаменитый, но великий врачеватель. — Вэй Ин подошёл ближе к своему шиди, несмотря на то, что Ваньинь на дух не переносил даже упоминание клана Вэнь. — На горе Луаньцзань, в пещере, где я проводил свои исследования, также хранились все записи и книги Вэнь Цин. В одной из своих тетрадей, она как раз описывала место, где обучалась. Есть вероятность, что её учитель жив и по сей день. Если это так — мы сможем спасти Цзинь Лина.       И вновь мужчин окутало молчание. Глава клана Цзян пытался переварить сказанную информацию. В его голове все мысли превратились в огромный ком, который очень сложно разобрать. Но из всего этого беспорядка можно было легко проследить за некоторыми мыслями: «Это шанс на спасение Цзинь Лина» и «Возможно, этого врачевателя уже давно нет в живых». И последняя мысль пугала особенно сильно. — Ты сказал, что записи были в той пещере. Но там всё давно разрушено и разграблено! — слова срываются с губ Цзян Чэна, а его взгляд направлен прямиком в глаза своего брата. — Все медицинские записи, что были найдены в пещере, были забраны кланом Лань, и хранятся в закрытой библиотеке. Мы уже отправили послание, с просьбой поднять эти книги и найти запись про обучение госпожи Вэнь. — глава клана Лань помог Ваньиню принять вертикальное положение, но продолжил стоять подле, будто намереваясь помочь ему вновь, если тому вдруг станет плохо. — Когда прибудет письмо с нужной информацией? — внутри Цзян Чэна мерцали крупинки надежды. — Ближе к вечеру. — тихий плавный голос второго нефрита источал прохладу, однако сильные руки крепко сжимали руку серьёзного в данный момент Вэй Ина.       Угольки надежды разгорались где-то в области сердца и в страхе, что кто-то заметит эту слабость, глава Пристани лотоса резко отворачивается от мужчин, устремляя свой взгляд куда-то вдаль, проскальзывая по спокойной поверхности озёр и цепляясь за цветущие лотосы. «Лотосы зацвели. Цзинь Лин любит купаться в это время года.» Раз за разом мысли Ваньиня цепляются за любимого и единственного племянника. И от этого становилось на столько больно, что хотелось схватиться за сердце и согнуться в приступе раздирающего крика. Но мужчина не мог позволить слабости вырваться на свободу. Не сейчас, только не тогда, когда появился шанс на лечение дорогого ему человека. Сделав еще один глубокий вдох свежего влажного воздуха, глава Цзян вновь повернулся к молчаливым спутникам. — Как только придет информация, сразу скажите её мне. Я сам лично отправлюсь на поиски этого врачевателя. Не могу себе позволить чтобы этим занимался кто-то другой. — мужчина был уверен в своём решении и не изменит его. — Я не отпущу тебя одного! Цзинь Лин не только твой племянник и мне тоже важно, чтобы мы смогли найти этого врачевателя! — вечно активный Вэй Ин вышел вперёд, но был остановлен своим мужем. — Ты в положении, позаботься о ребёнке. — тихая и уверенная фраза, произнесённая вторым нефритом остудила пыл бывшего старейшины Илина. — Глава клана Цзян, позвольте мне сопровождать вас в этом пути. — негромко произнес глава клана Лань, внимательно смотря на реакцию собеседника. — Господин Вэй в положении и не сможет сопровождать вас ради сохранности ребёнка, а мой брат не оставит мужа в таком положении. — Хорошо, вам я могу доверять Цзэу-цзюнь. Пока не пришла информация, предлагаю собрать нужные вещи для похода. — спустя минуту заминки ответил Ваньинь, логически рассуждая, что помощь главы Лань ему действительно пригодится. — Глава Цзян, может вам стоит ещё отдохнуть перед походом? Вы не важно выглядите. — ладонь первого нефрита аккуратно легла на плечо мужчины. — Я в полном порядке, глава Лань. Не надо за меня переживать, аж тошнит от этого. — к главе Пристани Лотоса определенно вернулась его вечная грубость и хмурость. — Я прикажу адептам приготовить обед в большом зале, буду рад вас там видеть. — произнеся эту фразу, мужчина в фиолетовых одеждах вновь скрылся в покоях своего племянника. — Цзэу-цзюнь, могу я попросить Вас приглядеть за моим шиди? Цзян Чэн выглядит сильным, но сейчас он находится в стадии скрытой слабости. Защитите его в этом небольшом путешествии. — серьёзный взгляд Вэя был направлен на главу клана Лань. — Я понял Вас, господин Вэй. Обещаю защищать господина Цзян. — мягкая, но усталая улыбка расползлась на лице самого красивого мужчины.

***

      Лишь ближе к вечеру, на горизонте появились два силуэта, летящих на мечах. Аккуратные белые одеяния были как обозначительный знаком — адепты клана Гусу Лань прилетели с нужными документами для своего главы и главы клана Цзян. Четверо мужчин и пара стражников, что всегда охраняли пристань, встретили двух молодых адептов в напряжённой тишине. Когда юноши спустились на пристань и склонились перед старшими в почтительном поклоне, мужчины заметили нервозность в движении постоянно спокойных адептов великого клана. — Сычжуй, Цзинъи, я рад приветствовать вас. Давайте отложим все почести на другой раз, дело не терпит замедлений. — глава Лань устало улыбнулся адептам и кивнул в знак приветствия. — Рад приветствовать вас в Пристани Лотоса, юные адепты. Давайте незамедлительно пройдем в приемный зал, нам нужно обсудить ваше прибытие. — наигранное спокойствие скользило в немного грубом голосе главы Цзян, но никто не стал оспаривать его слова и все молча двинулись вслед за хозяином Пристани.       Тишина окутывала буквально всю Пристань Лотоса, лишь редкий ветер колыхал стебли лотосов, что вот-вот зацветут. Небольшой делегацией они добрались до просторного приёмного зала, где глава Цзян сразу занял свое почётное место главы. — А теперь приступим к интересующему нас вопросу. Вы доставили нужную информацию? — было совершенно неприлично, чтобы глава другого клана так обращался к адептам, но сейчас все закрыли на это глаза. — Да, мы нашли информацию, которую запросил господин Цзэу-цзюнь. — вперёд вышел юный Сычжуй, что был воспитанником второго нефрита клана Лань и приёмным сыном господина Вэя. — Нам повезло, записи госпожи Вэнь сохранились и мы смогли разыскать запись, об её обучении. В одном из свитков упоминается Цзюхуашань — гора, что славится старинной историей о Даочжане, который дал обет спасения всех живых существ. Близь этой горы распространилась небольшая деревушка, которую называют Чичжоу. Самое удивительное это то, что ни на одной карте не обозначена эта гора и деревушка. Однако, госпожа Вэнь описывала свое путешествие до Безночного города довольно отчётливо, что может помочь в поисках пути. — ровным уверенным голосом произнёс юноша и подошел к главе Цзян, передавая ему в руки свиток, в котором было подтверждение его слов.       В огромном зале вновь повисла тишина. Все задумались над отчётом юного наследия клана Лань, а главы кланов Цзян и Лань пытались примерно прикинуть, где может расположиться эта гора. Сделав поклон, Сычжуй вновь вернулся на свое место, вставая рядом со своим другом и, незаметно для всех, сжимая в своей руке удивительно холодную ладонь, благо длинные рукава ханьфу это скрывали. Оба юноши очень сильно волновались, всё же юный наследник клана Цзинь был их другом, важным человеком для обоих из дуэта мелколаней. — Вы хорошо постарались, похвально. За столь короткий срок нашли нужную информацию, изучили её, в крайние сроки прибыли в Пристань Лотоса и смогли отчитаться. Надеюсь, глава Цзян выделит юношам покои, чтобы они смогли отдохнуть перед тем, как вернуться в Облачные глубины. — мягкий голос первого нефрита разбил задумчивую тишину, а сказанные им слова вызвали легкое смущение на молодых лица. — Простите за дерзость, Цзэу-цзюнь, но можем ли мы попросить о столь непочтенной просьбе? — неуверенно начал Сычжуй, чувствуя как его руку насильно сжимает друг. — Мы хотим попросить вашего разрешения на то, что бы остаться в Юньмэне и помогать ухаживать за заболевшим Цзинь Лином. — за своего друга продолжил Цзинъи, уверенно смотря на своего главу, однако не заглядывая в его глаза, как того требуют правила приличия. — Что ж, это вы лучше спросите у самого главы клана Цзян. — Сичэнь согласно кивнул, давая своё согласие, так как прекрасно понимал чувства своих адептов. — Ухаживать за Цзинь Лином? Позвольте поинтересоваться, чем вызвана такая дерзость в сторону моего племянника? — от такого вопроса юноши переглянулись, однако задерживаться с ответом не стали. — Юный господин Цзин является нашим другом, а также мы чувствуем свою вину, ведь не смогли защитить его на этой ночной охоте. — Сычжуй говорил уверенно, хоть волнение и скрывалось на дне его глаз. Всё же глава клана Цзян имел полное право запретить им ухаживать за больным именно по этой самой причине. — Хорошо. Я распоряжусь о том, что бы вам приготовили гостевые покои. Присмотрите за моим племянником в мое отсутствие. — на удивление, Цзян Чэн очень легко согласился на просьбу юных адептов. — А теперь я попрошу всех покинуть зал и остаться лишь главу Лань. Нам нужно обсудить дальнейшие действия.       На просьбу главы Цзян, Цзэу-цзюнь невесомо кивнул, соглашаясь с его просьбой и одновременно взглядом провожая других членов небольшого совета. Юные адепты чинно поклонились главам, как полагается правилами, после них в легком поклоне склонились уже братья двух глав. Вскоре в зале остались лишь двое. Мягкий, немного обеспокоенный взгляд главы клана Лань был направлен на хмурого мужчину в фиолетовых одеяниях. Было сложно прочитать по выражению лица о чем думал Цзян Чэн, но точно ни о чем хорошем. Хмурые черты были немного резковаты, брови сведены к переносице, а тонкие губы сведены в ровную линию, делаясь совершенно незаметными. В какой момент аметистовые глаза встретились с орехово-золотистыми, глава Лань сказать не мог. Лишь через пару минут он смог понять, что утонул в этих глазах, в глазах, где блестели боль и отчаяние. Сичень хотел смущенно отвернуться, но знаменитое Ланьское спокойствие помогло сдержать даже подступающую краску к щекам. — Я думаю, нам самим стоит внимательно прочитать записи о путешествие девы Вень, чтобы примерно знать, в какую сторону нам лучше отправиться. — негромко произнёс Первый нефрит, продолжая внимательно смотреть в аметистовые глаза. — Я согласен с вами, глава Лань. Прошу, давайте подойдем к столу, чтобы было более удобно. Я успел краем глаза просмотреть записи, там даже прилагается небольшое подобие карты. — Цзян Чэн сразу же отвел взгляд, вставая с трона главы и подходя к высокому столу, на котором сразу же разложил принесенные адептами записи.       Им потребовалось два часа, чтобы составить примерную карту будущего путешествия. Расчёт был на то, что туда они должны добраться за полтора — два дня, беря в расчёт и время, которое уйдет на то, чтобы уговорить врачевателя им помочь. Глава клана Цзян хотел немедленно отправится в путь, однако, мягкая и одновременно сильная ладонь на плече смогла его успокоить. — Уже поздний вечер, господин Цзян. Дорога не близкая, нам стоит отдохнуть и набраться сил. Если же не сможете уснуть, тогда хотя бы помедитируйте. И советую вам не делать этого в покоях господина Цзинь. — Глава Лань придал своему голосу как можно больше мягкий и успокаивающих оттенков интонации, отлично скрывая взволнованность состоянием главы Цзян.       Тяжёлый взгляд был направлен прямиком на первого нефрита. Цзян Чэн и сам прекрасно понимал, что выдвигаться сейчас слишком опрометчиво и стоит дождаться утра. Однако, чувство надежды смешанное с некой беспомощностью в данной ситуации очень выводили главу клана Цзян. Глава Юньмэн Цзян в произошедшем винил именно себя, понимая что это он не досмотрел за любимым племянником, что именно из-за его упертости Цзинь Лин сейчас прикован к постели и шанс на его выздоровление находится в неизвестной глуши, о которой писала лучшая врачевательница их времени, да и к тому же из клана чертовых псов Вэней. Однако, А-Чэн поверил в это, ведь когда-то она спасла ему жизнь. И если сейчас им удастся с помощью её учителя спасти жизнь юного господина Цзинь, глава Цзян отдаст почести госпоже Вэнь посмертно.       Тяжёлый вдох срывается с тонких губ молодого правителя и он, как можно мягче, спускает удивительно большую ладонь с своего плеча, а после медленно разворачивается к молчавшему главе Лань и смотрим ему прямо в глаза. Тишина продолжает висеть в воздухе и можно было почувствовать напряжение, что состояло будто из иголок. Однако, между двумя прекрасными господами этого напряжения не было: мягкое окутывающее спокойствие и надежда витали из глубин глаз обоих. — Хорошо, Глава Лань, пусть будет по вашему. Выдвигаемся на рассвете. — прерывая контакт глаз и разворачиваясь на пятках, глава Цзян направился в сторону выхода. — Слуги отведут вас в ваши покои. — Спокойной вам ночи, Цзян Чэн. — Эта ночь точно не будет спокойной.       Следуя договоренности, молодые главы кланов Лань и Цзян выступили с рассветом. Лань Сичень видел тень беспокойства на лице своего спутника, но решил молчать, прекрасно понимая насколько тому сейчас тяжело. Раннее утро и тишина на пристани скрыли присутствие четырех человек, что молчаливо прощались и желал друг другу удачи. Вэй Ин молчаливо просил своего шиди спасти их любимого племянника, а Лань Ванцзи взглядом просил старшего брата наблюдать и защищать молодого господина Цзян. Два меча окутались легкой дымкой и быстро умчались на юг, унося на себе величественных людей этой эпохи.