На острие лезвия

Он вытряс мою душу… — всю до донышка… Теперь в душе — сплошная пустота. Не видно света мне, не видно солнышка. Перед глазами — мрак и чернота.*

***15 лет спустя***

      Воздух был пропитан приторно-сладким запахом только что раскрывшихся пионов, лёгкий дым благовоний, которые нисколько не перебивали запах, будто застыл в воздухе и лениво клубился. Почти мёртвая тишина стояла в покоях, даже ветер не проникал через раскрытое окно. Похоже, всё живое замерло, затаилось, спряталось, будто пытаясь скрыться от представшей перед ним картины: Обнажённый молодой человек лежал на золотых простынях, черные густые волосы были разбросаны на подушке. И эта картина могла быть прекрасной, словно бы её написал самый искусный художник. Но было одно «но». И это «Но» было настолько большое, что дыхание перехватывало уже от ужаса. Руки молодого человека были вывернуты и загнуты к изголовью кровати, где были туго перевязаны фиолетовой лентой. Прекрасное и тонкое, но в меру накаченное тело юного омеги было покрыто синяками и кровоподтёками от многочисленных укусов. То тут, то там можно было заметить следы от больших и сильных рук, мелкие и глубокие царапины. Если присмотреться, то можно было заметить, как тонкие запястья под фиолетовой лентой кровоточили от трения, да и сама лента в некоторых местах была пропитана кровью. Всё это невероятно сильно омрачало картину. И вот длинные ресницы дрогнули и открылись, а аметистовые глаза осмотрели пространство вокруг через пелену слёз, которые через секунду скатились по бледным щекам. Слабое тело омеги почти не слушалось и он смог лишь немного дёрнуть руками, которые тут же заныли и вновь закровоточили. Обессилено опустив руки обратно на кровать, молодой человек тихо выдохнул и стал осматривать комнату загнанным и затравленным взглядом. Эти покои стали ему уже настолько знакомы, что он сможет даже в кромешной темноте спокойно пройти и не запнуться, отчётливо помня, что и где стоит. Эта тишина была подобна глотку воздуха, но ненадолго. Вскоре в покои вошёл еще один человек. Золотые одежды, к которым сразу же приковался взгляд, вспыхнули в аметистовых глазах нехорошим огоньком, и омега забился на постели, пытаясь развязать ленту и терпя боль. Его попытки вырваться напоминали то, как вырывается рыба из сети уже на сухом песке — точно также беспомощно и тщетно. Вошедший мужчина лишь усмехнулся и быстрым шагом подошёл к кровати, на ходу развязывая пояс и скидывая на пол верхние золотистые одеяния. Ловкое движение, и вот он уже нависает над запуганным омегой, на чьих глазах уже наворачивались слёзы.       — Ну что, готов к продолжению?       — НЕТ! — с громким криком молодой глава клана Цзян садится на постели. По бледному лицу стекают капельки холодного пота, а из аметистовых глаз потекли непрошеные слёзы.       Грубым и резким движением Цзян Чэн стирает предательские слёзы и резко встаёт с кровати. Он не может позволить себе даже минуту слабости, он не может позволить этому кошмару поглотить его сознание полностью. Но каждую ночь это продолжает повторяться вновь и вновь, вот уже на протяжении шестнадцати лет. У него нет времени на эти мелкие глупости, вроде ночных кошмаров, поэтому глава клана Цзян быстро одевается, приводит себя в порядок и сразу садится за документы, которые так и не успел до конца разобрать прошлым вечером. Однако мысли не могли сосредоточиться на документах, связанных с новым предложением от соседнего небольшого клана, где вставал вопрос о довольно выгодной сделки, в которой они предлагали поставку качественного дорого щёлка в замен на принятие в ученики Юньмэна двух сыновей главы того маленького клана. И всё же, было трудно сосредоточиться. В этот раз, впрочем как и во все остальные, мысли Цзян Чэна крутились вокруг одного несносного мальчишки. Цзинь Лин опять сбежал со своей собакой на ночную охоту, ничего не сказав своему дяде, даже записки не оставив. Никогда бы глава клана не позволил себе даже подумать об этом, но он очень сильно волновался и переживал за этого шкодливого юнца, который никак не мог усидеть на одном месте и хоть раз сделать всё так, как его просит дядя. Сделав глубокий вдох и стараясь привести мысли в порядок, заставляя себя хоть на какое-то время забыть об этом шустром мальчишке, Цзян Чэн вновь принялся за работу, в глубине души надеясь, что с Цзинь Лином всё будет в порядке.

***

      — Цзинь Лин, осторожней, он за твоей спиной! — громкий крик пронзил ночное небо, но был перекрыт яростным рыком огромной и сильной тёмной твари.       Юноша в золотых одеждах, с изображением пиона на груди не успел даже опомниться, как всю его спину обожгло от удара острыми когтями. От этого толчка его отбросило на несколько метров вперёд, и он бы наверняка врезаться в дерево, если бы постоянно не тренировался и не выходил на ночные охоты, где получал навыки боя. Ловко перевернувшись в воздухе, юный наследник кланов Цзинь затормозил о сырую землю и скривился от пронзившей спину боли. Но, как и следовало поступить в этой ситуации, он не обратил внимания на рану и вновь рванул в бой.       Цзинь Жулань вновь сбежал из-под чуткого надзора своего дяди на ночную охоту, никого не предупредив. Юноша был упрям в своих намерениях найти новую опасную тварь и победить её самостоятельно, что бы дядя наконец-то смог понять что он — уже давно не наивный и неопытный юноша. Цзинь Лин всегда гордился своим сильным дядей, великим главой клана, который смог восстановить орден и поднять его с колен, из руин, охваченных пламенем. Мальчик всегда стремился быть похожим на него, он хотел, чтобы и его приняли как достойного наследника клана Цзинь, но взрослые лишь смеялись за его спиной и называли неопытным ребёнком, у которого ещё не обсохло молоко на губах. Это невероятно сильно злило Цзинь Лина, особенно то, что его называли «молодой госпожой». Но он никогда не признается даже самому себе, что это прозвище очень нежно звучит в устах молодого адепта клана Лань — Лань Сычжуя. Да и из уст Лань Цзинъи это звучало просто легкой шуткой, нежели оскорблением. Жулань не мог точно сказать, когда смог сдружиться с двумя адептами клана Лань, но был определённо рад, что хоть кого-то он может назвать друзьями.       Вот и на этот раз, отправившись на ночную охоту, он в тайне надеялся, что сможет пересечься с этими двумя адептами из другого клана. И его надежды были оправданы: Лань Сычжуй и Лань Цзинъи действительно встретились ему на пути к месту где, по словам жителей небольшой деревушки, обосновался свирепый монстр, который убивал и пожирал тела людей, что заходили в лес. Именно в этой самой деревушке ребята и встретились, после чего, даже не сговариваясь, вместе отправились на ночную охоту. В душе Цзинь Лин был рад, что на этой охоте будет не один, ведь по рассказам местных жителей, монстр был очень страшным. Они блуждали по лесу без малого час, когда на них напало это чудовище. Монстр был больше парней раза в два, его руки больше напоминали лапы с длинными и очень острыми когтями, туловище и голова были буквально одним целым, вместо глаз были две бездонные пропасти, а пасть была переполнена рядом острых клыков. Ярость и тёмная энергия буквально переполняли это существо, управляя им. Между адептами и тварью завязалась битва. Благодаря частым совместным охотам ребята действовали слаженно и чётко, защищая и прикрывая спины друг друга. Однако они были ещё юны, а существо было большое и довольно быстрое. Белые ханьфу благородных адептов клана Лань уже превратились в серые, а в некоторых местах были разодраны огромными когтями чудища. Да и сам Цзинь Лин выглядел не лучше, ведь теперь его спину украшали три огромных пореза, а золотистые ханьфу стали пропитываться кровью. Краем своего сознания юноша понимал — они не справятся без помощи старших. Но он ушел и не предупредил, куда направляется, и даже сигнальные огни с собой не взял. Он никогда не признается, но сейчас он очень сильно хотел, чтобы его дядя появился в самый нужный момент.       Громкий крик вырывается из груди Цзинь Лина, когда он видит, как тварь схватила Лань Сычжуя и разинула над его головой свою окровавленную пасть. В какой момент он рванул с места, парень не понял, но уже через считанные секунды его меч вонзился в голову твари. Громкий рык пронзил тишину леса, и зверь разжал свои лапы, выпуская Лань Сычжуя. Цзинь Лин даже успел обрадоваться, что его удар смог помочь спастись его друга, но радость продлилась не долго. Не успел он даже вынуть меч из головы монстра, как тот схватил его и впился своими клыками в бок молодого наследника клана Цзинь. Болезненный крик сорвался с пересохших губ, по телу пронеслась волна невероятно сильной боли, а разум медленно покрывала пелена беспамятства. Уже на грани забвения, Цзинь Лин увидел голубую вспышку невероятно сильной энергии.

***

      Глава клана Лань был сильно обеспокоен новой ночной охотой двух выдающихся адептов ордена Гусу Лань. Да, он сам позволил юношам отправиться на это задание, ведь донесение обо всей угрозе этого существа, охотиться на которое отправились Сычжуй и Цзинъи, пришло лишь когда адепты уже улетели на мечах из Облачных Глубин. Первому нефриту понадобился день, чтобы закончить с первоначально важными делами клана и дождаться своего брата и господина Вэя, который проживал в Облачных Глубинах после свадьбы. Не смотря на то, что Лань Чжань пытался уговорить своего мужа, который уже вынашивал их ребёнка под сердцем и ходил с небольшим пузиком, остаться в ордене, Вэй Ин высказал своё желание отправиться на эту охоту. Всё же, Сычжуй приходился им приёмным сыном, да и так была большая вероятность, что вместе с юношами они встретят и юного господина Цзинь. Основываясь на этих акцептах, было решено взять с собой и господина Вэя. Не смея больше медлить, три заклинателя отправились в путь. По дороге в нужное им место, глава клана Лань подробно рассказал о существе, на которое сейчас вело охоту молодое поколение заклинателей. Это существо было напрямую создано из чистой тёмной энергии и питалось исключительно человеческими телами, чтобы содержать свою физическую оболочку. Монстр был переполнен лютой злостью, был больше и шире обычного человека раза в три. Изначально, этой информации не было, и поэтому Глава Лань спокойно отправил юношей на охоту. Лишь потом он узнал, насколько сильно и опасно это существо. Все трое мужчин испытывали волнение и поэтому они спешат прибыть на место как можно быстрее.       Но, к великому сожалению, они опоздали. Уже на подлёте они заметили нешуточную битву, а потом в распахнутых от ужаса глазах застыла, будто выжженная, картина, как эта тварь прокусывает тело юного заклинателя в золотистых одеждах. Ещё в воздухе соскакивая со своего меча, Первый Нефрит отправляет Шуоюэ в сторону существа. Меч вспыхивает голубой энергией и пронзает голову монстра буквально насквозь, разрывая её, однако этого оказывается недостаточно. И, тем не менее, бессознательное тело молодого господина Цзинь падает безвольной куклой из лап монстра, и его ловит обеспокоенный Сычжуй. Глава клана Лань тут же подбегает к обеспокоенным юношам и начинает оказывать первую помощь пострадавшему, зная, что его младший брат отвлечёт на себя внимание существа и вместе с господином Вэем уничтожит его. Как и ожидалось, старший господин Лань не ошибся, и вскоре послышался оглушительный рёв и звук разрывающейся плоти. Обеспечив первую помощь, глава Лань подхватил юношу на свои руки и вскочил на уже парящий меч.       — Все по мечам. Срочно летим в резиденцию Юньмэн Цзян. Юному господину Цзинь нужна помощь лучших лекарей, — серьёзные ноты в голосе Лань Сичэня отчаянно смешивались с нотками беспокойства.       — Глава, что с господином Цзинь? С ним всё будет в порядке? — взволнованный голос Лань Сычжуя раздался уже во время полёта совсем рядом с Первым Нефритом.       — Я не могу ничего сказать, Сычжуй, нужен осмотр лучших лекарей. Раны не особо серьёзные, внутренние органы не задеты. Однако, если прислушаться к запаху крови юного господина Цзинь, можно уловить тонкие нотки чего-то чужеродного. Смею предполагать, что когти и клыки этого существа были пропитаны каким-то ядом, — уверенно и одновременно обеспокоенно произнёс Сичэнь и услышал за своей спиной очень взволнованный вдох. Он понимал, сейчас господин Вэй переживает за своего племянника, а ему не стоит волноваться в его положении.       — Глава, мы действительно не знали, что это существо окажется таким сильным! — виновато воскликнул Цзинъи, активно жестикулируя.       — Я знаю. Это моя вина. Мне не стоило отправлять вас на ночную охоту, не узнав всё о вашем враге. Не вините в этом сами себя, — даже в такие моменты Сичень умел поддержать людей.       Уже на подлёте к главной резиденции Пристани Лотоса глава клана Лань понял, что молодой господин Цзинь ушёл без разрешения. Слишком спокойно было в ордене. Когда они приземлились на причал, к ним подошли дозорные. Не успели господа даже сказать что-либо, как господин Вэй приказал им доложить главе клана Цзян об их прибытии и вызвать местных врачевателей. Наверное, вопросов могло возникнуть и больше, если бы на руках главы клана Лань они не увидели бессознательное окровавленное тело молодого господина.

***

      Сказать, что Цзян Чэн был зол — ничего не сказать. Он был в ярости, его переполняли чувства страха и безнадежности. Тяжёлые шаги были слышны, наверное, на всю главную резиденцию Пристани Лотоса. Его выставили из покоев, где сейчас врачеватели осматривали молодого господина Цзинь и оказывали ему всю возможную помощь. Впрочем, в покои не пустили и всех остальных собравшихся. Юных адептов клана Лань отправили в гостевые покои и приказали попросили остаться там. Волнение юных заклинателей было заметно и невооружённым взглядом, но они сейчас ничем не могли помочь. Вэй Ин, Лань Чжань и глава клана Лань сейчас находились вместе с донельзя раздражённым Цзян Чэном. Все понимали эту злость главы клана и поэтому даже не пытались успокоить его. Ну, как не пытались? Вэй Усянь пытался заговорить со своим шиди, как-то поддержать и успокоить, но чуть не усугубил ситуацию. Всё же, после своего возрождения, Вэй Ин так и не смог спокойно поговорить с братом, чтобы наконец то разобраться в той ситуации. От попытки снова поговорить с Цзян Чэном Вэй Ина отговорил его супруг — Лань Чжань. А глава клана Лань всё это время тихо стоял в сторонке и корил себя, ведь если бы он сразу не разобрался с этим делом, то всего этого можно было бы избежать.       — Брат, — из размышлений Лань Сичэня вывел спокойный голос младшего брата. — Не кори себя.       Понимание между братьями всегда было на особой, почти непостижимой высоте. Порой, они понимали друг друга без слов, будто читали мысли. Грустная и виноватая улыбка озарила лицо главы Лань Хуаня и он с благодарностью посмотрел на своего брата. Однако даже его поддержка не могла так легко освободить от тяжёлых дум.       — Если бы я так быстро не отправил адептов на эту ночную охоту, а сразу бы постарался узнать об этом существе больше, то этого можно было бы избежать. Я бы отправил тебя, чтобы сразиться и победить это чудовище и тогда бы молодой господин Цзинь не пострадал.       — Что за ересь вы несёте, глава клана Лань?! — самобичевания господина Сичэня прервал грубый голос главы клана Цзян. — Этот мальчишка вновь без разрешения сбежал на ночную охоту. Могла быть вероятность, что вы бы вообще не узнали бы про это существо и тогда… Несносный мальчишка! Как только поправится, сразу ноги ему переломаю.       И без того тяжёлая аура молодого главы Цзян стала невыносимой. Воздух вокруг будто наэлектризовался, а в воздухе то и дело проскальзывали фиолетовые всполохи. Цзыдянь, который всегда покоился на пальце Цзян Чэна, искрился, древняя сила готова была выплеснуться наружу и перевоплотиться во всеразрушающую плеть. Душа господина Цзян была в смятении, за злостью скрывались страх и тревога. Возможно, в другой ситуации, вид Цзян Чэна бы напугал, но не этих троих господ, что сейчас были рядом с ним. Каждый из них понимал — так выражается очень сильное волнение. Гнетущая тишина осела в воздухе, будто сама природа затихла. Четыре сильных и известных заклинателя стояли около покоев и ждали, потому что больше просто не могли ничего сделать. Наконец-то из покоев вышел лекарь, но выражение его лица не давало расслабиться.       — Что с Цзинь Лином?! — самым первым к бедному врачевателю подскочил глава клана Цзян.       — Глава, прошу, успокойтесь, — волнение вышедшего было и без того на лицо, а теперь им овладел ещё и страх перед вспыльчивым главой. — Мы проверили здоровье юного господина. Рана не серьёзная, он молод, скоро заживёт. На спине три глубокие царапины от когтей, бок был прокушен, но жизненно важные органы не задеты. — После этих слов четыре заклинателя даже вздохнули более спокойно. — Но…       — Что «НО»?! Вы же сказали что его жизни не угрожают ранения? — ближе к лекарю подошёл и Вэй Ин, который беспокоился за племянника не меньше, чем Цзян Чэн.       — Понимаете… Похоже, клыки и когти существа были пропитаны каким-то ядом… Мы не в силах вывести этот яд из организма, он очень быстро смешался с кровью и сейчас циркулирует по организму юного господина Цзинь, — врачеватель нервно сглотнул и продолжил. — Как мы заметили, этот яд не действует на организм юноши, но… понимаете… после попадания этого яда в кровь, духовные каналы юного господина перестали полноценно циркулировать, что повлияло и на состояние золотого ядра… Мы сделали всё что могли, опробовали всевозможные методы… Мы не знаем, как вывести этот яд из организма…       После его слов наступила звенящая пустота. Больше никто не слышал тихие завывания ветра, мягкий шум воды, что билась о пристань, даже колокольчики, чей звон раздавался во всей Пристани лотоса, больше не звенели. У четверых великих заклинателей будто остановилось сердце. Эта новость выбила из лёгких весь воздух, а душу будто разрезала пополам. В этой тишине вышли из покоев и оставшиеся врачеватели, чинно поклонились собравшимся и удалились. Будто в замедленной съёмке, Цзян Чэн заходит в покои и подходит к кровати, на которой сейчас лежал прекрасный юноша, чьё лицо стало непривычно бледное, губы были сжаты в тонкую полоску, брови сведены к переносице, а привычная метка киноварью немного смазалась. За Цзян Чэном в покои вошли Вэй Ин и Лань Чжань, последним же, более нерешительно, зашёл глава клана Лань. Тишина сопровождала их и в покоях.       Тихий шелест клановых фиолетовых одежд. Резкий стук соприкосновения колен с полом. Склонившаяся вниз голова. Вновь замершее сердце. Сколько было таких случаев? Несомненно, очень мало. И будь в этой комнате другие люди, то не смогли бы это увидеть. Сломанный, уставший, окутанный страхом. Сильный, грозный и прекрасный глава клана Цзян стоял сейчас на коленях, молча опустив голову, перед кроватью, на которой лежал его племянник. Его дрожащие руки подхватили тонкую ладонь Цзинь Лина, такую непривычно холодную. Тяжёлые секунды молчания… Крик. В этом крике читались боль и отчаяние. В этом крике читались ужас, отчаяние. Сейчас нет сильного и грозного главы клана. Сейчас есть лишь молодой человек, чьи плечи опустились под грузом страха. Страха за жизнь того, кто дорог больше всего на свете. Страх за жизнь последнего родного человека.