Гэвин Рид и все-все-все

Коннор ушел вечером, предварительно трижды перепроверив, что Гэвин не в состоянии предпринять еще одну попытку побега. Успокаивать его тем, что он и не собирался, Гэвин не хотел, хотя и правда передумал сваливать – было больно даже думать о ходьбе, не говоря уже о беге и лестницах, а в больницах, как ни крути, давали отличное обезболивающее... А то, что от него вместе с болевыми ощущениями обычно исчезала и крепкая связь с реальностью, его никогда особо не волновало. Ну, по крайней мере, до того момента, пока он не просыпался посреди ночи в темной одиночной палате от того, что на него кто-то пялился. Первой мыслью было – Коннор, скотина, вернулся! – но Гэвин ее даже додумать до конца не успел, а уже понял, что ошибался. Как минимум, потому что Коннор в последнее время смотрел на него с мягкой укоризной заботливой мамки крайне ебанутого дитятки и сиял небесно-голубым, кроме, разве что, случая с окном. Ночной же гость полыхал красным как лампочка аварийного освещения, да и проморгавшийся и переживший первый приступ ужаса Гэвин уже успел узнать в сидящей на стульчике для посетителей фигуре осанку проглотившего арматурину напарника. – Девятка? – уточнил он, и диод качнулся вместе с головой, подтверждая его догадку. – Что, только что пялился, а теперь стыдно, м? Диод вздрогнул, и Гэвину на секундочку тоже стало стыдно. Но только на секундочку, а потом обезболивающие снова сделали свое черное дело. – Ну и хрен с тобой, тупая железяка, – пробормотал он, подтягивая себя повыше и пытаясь нашарить выключатель прикроватной лампы, чтобы хоть немного уравнять их положение. И ему это даже почти удалось, когда прохладная ладонь легла поверх его пальцев и твердо, но осторожно отодвинула от лампы. – Не надо, детектив, – попросил Ричард, заметно подлагнув в конце фразы. – Я сейчас уйду, а вам нужно спать. Гэвин заторможенно кивнул и позволил уложить себя обратно, практически чувствуя, как что-то важное от него ускользает. Только он не знал что. И почему. И какого черта, Ричи... Отсвет фар припозднившегося авто на мгновение превратил палату в подобие операционной, и судорожно сжавшаяся рука Ричарда едва не раздробила ему пальцы. Синяки уже были видны, когда Гэвин проснулся снова.