Гэвин Рид и все-все-все

Пробираться в дом напарника – запрещено. Пробираться в дом напарника ночью – запрещено. Пробираться в дом напарника ночью, чтобы пялиться на него, пока он спит – категорически запрещено, и Ричард никак не может объяснить своей программе, почему ему обязательно нужно лично убедиться, что детектив Рид мирно спит в своей постели. Жаркий спор между запрограммированным и желаемым, впрочем, совершенно не мешает ему взламывать окно в доме напарника. У детектива Рида Ричард бывал дважды: один раз, когда того вызвали на работу в выходной, и второй, когда затаскивал его, бледного до серости, но упрямо отказавшегося от госпитализации, домой, потому что сам он передвигаться мог только ползком, и этого более чем достаточно, чтобы получить исчерпывающее представление о жилище напарника. Ричард влезает в окно и делает четыре шага по коридору, переступает через натянутую над полом леску, открывает вторую дверь слева. В спальне детектива Рида – бардак и плохо проветрено. У Ричарда руки чешутся приоткрыть окно, но неожиданный сквозняк может разбудить даже находящегося в фазе глубокого сна человека. На всякий случай Ричард проверяет еще раз, но данные повторяются: детектив Рид спокойно и глубоко дышит, сердцебиение ровное и медленное, глаза под веками неподвижны – детектив Рид крепко спит. Ричард подходит к кровати вплотную. Наклоняется. Размеренное дыхание детектива оседает на обнажившемся пластике. Уткнувшийся в висок ствол становится неприятной неожиданностью. – У тебя пять секунд, чтобы объясниться, жестянка, – совсем не сонным голосом говорит детектив Рид, вдавливая дуло в диод. – И четыре уже было. Ричард наклоняется.