Гэвин Рид и все-все-все

Мокрые пуговицы выскальзывают из пальцев, пока Ричард медленно расстегивает рубашку, обнажая грудь, живот и ровный подсвеченный круг тириумного регулятора. Без него он проживет примерно полторы минуты – и это уже кажется слишком долгим, но после недели, потребовавшейся на организацию похорон, это приемлемый срок. К тому же – последний. Ричард давит на регулятор, дожидаясь щелчка, и подцепляет его пальцами, намереваясь закончить все одним движением. – Очень глупо делать это здесь. Ричард моргает, подключая обратно отключенные сенсоры, и обнаруживает упершийся точно в середину наполовину вынутого компонента наконечник длинного зонта-трости, мешающий его выдернуть. Он поднимает глаза. – Вам лучше воспользоваться зонтом по назначению, мистер Камски, – советует Ричард, отключая все программы моделирования голоса, чтобы не выдать свое раздражение. – Вы промокнете... еще больше. – Думаю, я это переживу, Ричард, но спасибо за беспокойство. Ричард вталкивает регулятор обратно в грудь. Он здесь пытается покончить с собой на могиле любимого человека, а этот... мистер Камски ему мешает. – Что вы хотели? Камски молчит, глядя на него сверху вниз через стекающую по лицу воду. Дождь снова усилился, и зонт теперь уже точно не поможет, даже если он перестанет тыкать им Ричарду в грудь. – Ричард, – наконец роняет он и неожиданно приседает, оказываясь на одном уровне. – Я знаю тело своего брата лучше, чем свое собственное. – Мне это известно. Элайджа Камски наклоняется еще ближе, становясь коленями прямо в грязь и безжалостно пачкая брюки, которые стоят больше, чем сам Ричард. – В этой могиле – не мой брат.