Гэвин Рид и все-все-все

Когда Ричард видит их в первый раз, он едва не переживает девиацию второй раз. На спине у его напарника – две незаживающие раны. Огромные куски мяса словно выдраны из местечка между лопаток, и провалы, в которые, кажется, может войти не меньше половины его ладони, постоянно кровоточат – густой бурой субстанцией, больше похожей на смолу, чем на кровь. Но сами раны чистые – не воспаленные, не гнойные, хотя Ричард ни разу не видел Гэвина их обрабатывающим, – и словно бы не доставляют напарнику никаких неудобств. Он не спрашивает, откуда они. Он не спрашивает, почему они не заживают. Вместо этого он ловит Рида за руку после смены и задает вопрос: – Это больно? – Нет, – отвечает тот. – Я привык, – добавляет он через пару минут. – Ты не должен их видеть, – запоздало удивляется. Ричард не говорит, что рад, что так получилось, опасаясь, что его поймут неправильно. Через два месяца Ричард набирается смелости и, наплевав на заходящуюся в истерике социальную программу, спрашивает, что именно выдрали у Рида из спины. – Крылья, – равнодушно бросает тот, не отрываясь от рабочего планшета, и Ричард остаток ночи проводит на диване, отчаянно сбоя от попыток представить их – моделирование сбрасывается из-за недостатка данных. Он очень хочет знать. Когда подозреваемый сталкивает его с крыши высотки, Ричард даже подумать ничего не успевает. Он знает, что это конец – нет ничего, что бы он мог сделать для предотвращения уже начавшегося падения с высоты в тридцать этажей, – но страшно ему становится тремя секундами позже, когда с крыши следом за ним спрыгивает Гэвин. "Господи, пожалуйста, нет", отчаянно думает он, закрывая глаза, и не сразу понимает, что падение сменилось парением. Сенсоры работают быстрее перегруженного процессора, определяя давление-движение-дуновение, но Ричарду все равно требуется открыть глаза, чтобы убедиться в этом. Они парят в воздухе на высоте двадцати этажей, поддерживаемые мощными взмахами трех пар крыльев, и лицо у Гэвина охреневшее настолько, что Ричард как-то сразу понимает, что это – сюрприз незапланированный. Что именно собирался делать Гэвин, прыгая за ним, если не рассчитывал на крылья, Ричард тактично не спрашивает, вместо этого он открывает рот и говорит: – Тебе идет тога. Гэвин делает вид, что сбрасывает его с рук. Гэвин два месяца говнится из-за не пережившей поток божественной благодати куртки – почему-то стоивший ему жуткой головомойки распавшийся на атомы значок не вызывает и половины этих эмоций, – плюется ядом и шипит как заправский Змий. Ричард покупает ему новую куртку, нейтрализует большую часть яда остроумными замечаниями и игнорирует шипение, точно зная, что за терпение ему воздастся позже. Например, вечером, когда он откроет дверь в квартиру напарника своим ключом и успеет собрать с пола полдюжины перьев, прежде чем его обнимут со спины, по старой привычке закрывая щекотным белым облаком от глаз до колен.