Гэвин Рид и все-все-все

После похорон, на которые он так и не пошел, Гэвин пил четыре дня, делая перерывы только на то, чтобы в очередной раз послать нахер оббивающую его пороги машину. На пятый сил на это уже не осталось, и чего-то там насканировавший андроид вышиб ему дверь, решив, что он помирает, хотя Гэвину упорно казалось, что он все еще отвратительно трезв. Статья о самоубийстве Элайджи Камски заняла не меньше двух разворотов в каждой уважающей себя газете и пестрела неизвестно как попавшими в прессу фотографиями с места трагедии. В сети было и того больше: Гэвин нашел даже видеоролик с телом и несколько часов после щедро делился выпитым с унитазом. Потому что Элайджа решил разобрать себя на ремонтном стенде для андроидов, и его изувеченное, перекрученное тело способно было заставить блевать даже бывалого копа. Его предсмертная записка, тоже цитируемая по всем каналам, совершенно точно была настоящей. Гэвин знал из новостей, что у полиции были сомнения, но то у полиции. Сам он точно знал, что это дерьмо – потому что что это, как не дерьмо, когда в предсмертной записке цитируют старые фильмы, – мог написать только Эл. И почему-то еще казалось, что он этим хотел сказать что-то ему лично. Как выяснилось чуть позже, когда Ричард закончил выводить его из алкогольной комы, вымыл, завернул в плед и зашвырнул подыхать на диван с кружкой кофе, Элайджа Камски завещал все, чем владел при жизни, какому-то Гэвину Риду. Сообщивший новость Ричард от кружки увернулся, плазма – нет, но Гэвину уже было все равно.