Глазами Цири

      Девочка на мгновение прикрывает глаза, делая вид, что послушалась менестреля. В голове вспыхивает яркая картина: желтое поле лютиков, яркие, нежные цветы на ветру. Лютики ядовиты, почему-то вспоминает Цири. И их яд смертелен.       Цири открывает глаза. Движение быстрое, почти неуловимое глазом. Маленькая княжна видит яркий блеск стали, слышит отвратительные булькающие звуки. Острый метательный нож протыкает горло главаря банды, заставляя мужчину замертво рухнуть на землю, захлебываясь собственной кровью.       Оглушительный вопль раздался за спиной Цири, второй тонкий метательный нож вошел глубоко в глазницу бандита, пытавшегося незаметно подкрасться к ним сзади. Вокруг творится хаос, слышится грязная ругань и крики.       Маленькая княжна никогда не думала, что в складках пестрой одежды менестреля полно потайных карманов, где легко спрятать метательные ножи и кинжалы. Лютик преграждает дорогу кинувшемуся к девочке борову, легко уходя от удара, перерезает сухожилия на запястье, заставляя выронить оружие, а после втыкает лезвие в бок, нанося смертельный удар.       Цири с восторгом смотрит на Лютика, на его быстрое, гибкое тело, на опасный блеск кинжалов в его руках. Маленькая княжна никогда не думала, что ее милый Лютик так мастерски владеет холодным оружием. Движения быстрые, отточенные. Ни капли сомнения или страха, только решимость и холодный расчет.       Их больше, испуганно думает Цири, но Лютик хитрее, ловчее, изворотливее. В нем чувствуется грация опасного хищника, рожденного, чтобы убивать. Цири и представить не могла, что очаровательный юный музыкант может быть таким: безжалостным, хладнокровным, опасным.       Геральт приоткрывает мутные от боли глаза — страх Цири на мгновение заставил его пробудиться от целительного сна. Ведьмаку кажется, что он в этот раз перемудрил с эликсирами и ловит жесткий отходняк, либо неосторожно наелся волшебных грибов в лесу Брокилон, настолько сюрреалистичная картина предстает перед его глазами.       Ловкий уход от атаки, разворот, точный удар, кровь, хлещущая из вскрытого горла. Лютик, его нежный поэт, менестрель, воспевший его подвиги, милый и беспомощный, вечно ищущий приключений на свою неугомонную задницу, сейчас хладнокровно выпускал кишки матерого здорового бандита. Ведьмак наблюдал, и его глаза еще больше расширились от шока: эти быстрые отточенные движения, безупречная техника, выносливость, изворотливость, ловкость. Это не было отчаяньем загнанного в угол зверя, нет. Лютик прекрасно знал, что делает.       Ведьмак не чувствовал в нем страха и понимал, что убивая, Лютик не чувствовал абсолютно ничего. Его глаза оставались холодными и пустыми, словно глаза фарфоровой куклы. Его пульс даже не ускорился. Весемир определенно бы одобрил его стиль и подготовку, отстраненно думает Геральт. Ведьмак замечает то, что не видел раньше. Яркая одежда менестреля сшита так, что совершенно не сковывает движения. В складках пестрого костюма, оказывается, вшито много потайных карманов.       Старые привычки умирают медленно. И хотя прошло много лет, Лютик мог заснуть, зная, что его кинжалы всегда под рукой. Он все еще боялся, что кто-нибудь может узнать, что он жив, и тогда за ним придут. Он должен быть готов.       Ведьмак столько лет провел бок о бок со своим болтливым менестрелем, а оказывается, и не знал его вовсе. Не догадывался об этой стороне его жизни. Нужно будет его обо всем расспросить как следует, думает Геральт, прежде чем его веки наливаются невыносимой тяжестью и наступает темнота.       — Лютик! — радостно вскрикивает Цири, когда последнее тело падает на землю. Девочка хочет обнять Лютика, она так испугалась за него, за себя, за Геральта.       Лютик стоит среди изуродованных тел, кровь медленно стекает по острию кинжала.       Менестрель не шевелится. Его глаза холодные и пустые. Лютик смеется, безумно, обреченно.       Это больше не ее Лютик, с ужасом понимает девочка. В этих глазах нет света и тепла. У не-Лютика душа выжжена, а сердце давно мертво.       — Лютик! — отчаянно зовет девочка. Цири бежит к менестрелю по запятнанной кровью траве. Маленькая княжна видит, как не-Лютик медленно поворачивает голову, его лицо стремительно бледнеет, он смотрит на нее, но не видит.       Он словно смотрит сквозь нее, видит не ее. На мгновение его пустые глаза оживают, и Цири видит в них столько сожаления и старой невысказанной боли, что в ней можно захлебнуться. Боль невосполнимой утраты, тоска и отчаяние.       Лютик смотрит на Цири, но видит не ее, он видит воплощение своего ночного кошмара, который он никогда не может вспомнить.       Она снова пришла за ним, как приходит сотни ночей до этого. Лютик видит мертвые голубые глаза, смотрящие на него с немым укором, слипшиеся от крови черные волосы, изорванную в клочья ночную рубашку.       Девочка идет к нему навстречу, босыми ногами оставляя алые следы на траве, Лютик старается не смотреть на изувеченное маленькое тельце ребенка, растерзанное острыми зубами и когтями, не смотреть на глубокие кровоточащие раны и внутренности. Лютик старается запомнить ее лицо, ведь оно осталось нетронутым.       Лютик смотрит на Цири, но не слышит ее. Он слышит затихающий крик: «Юлиан!». Он слышит: «Братик, почему ты позволил ему убить меня?».       — Лютик! Лютик, вернись! — повторяет Цири, обнимая менестреля.       Кинжал выпадет из рук не-Лютика, а потом он падает перед ней на колени, неожиданно прижимая к себе девочку. Он не издает ни звука, безмолвно плача, только слезы стекают по бледным щекам.       — Прости, прости меня, Эсси, — горько шепчет не-Лютик, обнимая Цири.       Маленькая княжна гладит его по волосам, а потом берет его лицо в свои маленькие ладони.       — Лютик, посмотри на меня, это я, Цири. Я знаю, что ты меня слышишь. Пожалуйста, вернись, Лютик, — тихо шепчет девочка. — Ты мне нужен.       Маленькая княжна видит, как глаза неуловимо меняются и словно теплеют, становясь ярче.       — Цири, — Лютик удивленно моргает, а после прижимает девочку к себе. Такой родной и теплый. — Все хорошо, все закончилось, — сбивчиво говорит Лютик. — Я никому не дам вас в обиду. У меня больше никто никого не отнимет.       Лютик ласково гладит Цири по светлым волосам, и девочка доверчиво обнимает его маленькими ручками, довольно жмурится.       — Ты такой храбрый, Лютик! — восторженно говорит Цири. — Ты нас всех спас!       — Ну, не всё же Геральту меня из неприятностей вытаскивать, — смеется менестрель, и Цири безумно рада слышать звук его звонкого голоса.       — Лютик, а ты научишь меня обращаться с кинжалами?       — Научу, — обещает Лютик. — Знаешь, Цири, иногда самые страшные монстры — это люди, — серьёзно говорит менестрель.       — Лютик, а кто такая Эсси? — тихо спрашивает маленькая княжна.       — Моя младшая сестра.