Часть 5
13 апреля 2020 г., 23:15
Лютик тщательно вымыл руки в холодном ручье, принялся неистово тереть алые пятна на рукаве изумрудного дублета, понимая, что его изысканный наряд был безнадежно испорчен.
— И что мне теперь делать, милая Цири?! — сокрушался менестрель. — Сам Жан Поль Решар, лучший портной Везимы, неделю трудился над этим шедевром дизайнерского искусства! — экспрессивно продолжал поэт, забавно жестикулируя руками. — Я же не могу появиться на королевском балу в этом! Ужас-то какой!
Маленькая княжна прикрывает ладошкой рот, тихо хихикает, стараясь сделать вид, что понимает весь масштаб трагедии. Лютик помогает девочке умыться, все еще сокрушаясь об утрате бесценного сценического костюма.
— Пожалуйста, не смотри под ноги, малышка, — Лютик брезгливо перешагивает валяющиеся на земле трупы. — Фу, ну и запах, хуже чем кишки мантикоры! — морщится поэт. — Даже внутренности проспиртовались. Нужно как-то прикрыть тела, чтобы не привлекать хищников.
Лютик бросает на землю какие-то ветки. — Хотя я бы на их месте такое есть не стал, — поучительно продолжает менестрель.
— Лютик, а откуда ты знаешь, как пахнут кишки мантикоры? — интересуется Цири.
— Знаешь, чародеи используют внутренние органы монстров для приготовления различных эликсиров. И готовы щедро заплатить за эти специфические ингредиенты.
— И кишки мантикоры?
— Вообще-то ее печень, но поверь мне дорогая Цири, пахнет она не лучше, — философски продолжает Лютик. — Так что тебе лучше не знать, из чего маги и чародеи свои снадобья изготавливают.
— Ой, — Лютик прикрывает рот рукой. — Только, пожалуйста, не говори об этом Йеннифер, иначе она меня в жабу превратит за разглашения профессиональных секретов.
— Тетя Йеннифер грозилась превратить тебя в жабу? — смеется Цири — Чем же ты ее так разгневал, Лютик?
— У меня особый талант, — лучезарно улыбается менестрель.
Лютик подкидывает ветки в почти затухший костер, разогревает в котелке воду, кидает в нее горсть сушеных ягод.
Утро выдалось прохладным и туманным, и поэт не хочет, чтобы Цири простудились, да и ему не к чему больное горло, поэтому готовит для них горячее питье. Лютик долго роется в сумке, пока не достает из ее недр ватрушки и кусок хлеба с вяленым мясом. Лютик наливает кружку горячего отвара и протягивает ее девочке вместе с хлебом и мясом. Цири смотрит на него с благодарностью. Потом разламывает хлеб пополам и протягивает Лютику. От кружки поднимается ароматный пар, и Цири жмурится, наслаждаясь теплом.
— Пойду посмотрю, как там Геральт, — весело говорит Лютик, уже заканчивая трапезу.
Затаив дыхание, менестрель медленно склоняется над Геральтом, осторожно касается кончиками пальцев непривычно умиротворенного и спокойного лица Ведьмака. Утреннее солнце играет в серебристых волосах, светлые брови не хмурятся, красивые губы чуть приоткрыты. Жар спал, облегченно думает Лютик.
Поэт осторожно тянется к повязке, намереваясь проверить затянулась ли рана.
И тут же сталкивается с немигающим взглядом горящих желтых глаз.
— Не трожь, — хрипло рычит Геральт, перехватывая руку, сжимая тонкое запястье поэта.
— Белый Волк пробудился! — Лютик нервно смеется, морщась от легкой боли. Наглый менестрель, все-таки успев бесцеремонно заглянуть под бинты, счастливо улыбается, видя свежий белеющий шрам.
— Геральт, ты живой! — радостно щебечет Цири, бросаясь на шею грозного Ведьмака.
— Осторожно, задушишь, — Геральт незаметно улыбается, явно смущенный столь бурным проявлением чувств.
— Лютик, это что? — Геральт указывает взглядом на прикрытые ветками трупы.
— Ах, это! Это разбойники, Геральт, — беззаботно отмахивается поэт.
— Я знаю, кто они такие, — хмурится Ведьмак. — Лютик, тебе много придется мне объяснить.
— Значит, ты все-таки видел, — тихо вздыхает менестрель. — Хорошо, я расскажу тебе, но позже.
Только не при Цири, говорит неожиданно серьезный взгляд поэта.
Геральт поспешно кивает, чувствуя, что разговор им предстоит сложный и неприятный. Явно не для детских ушей.
— А я говорила, Геральт, Лютик — хороший! Лютик нас всех спас! — восторженно щебечет Цири.
— Теперь ты не будешь считать меня бесполезным спутником? — мягко улыбается менестрель.
— Я никогда не считал тебя бесполезным, — серьезно говорит Геральт глядя в небесно-голубые глаза друга, невольно нависая над ним. Ведьмак и сам не заметил, как оказался слишком близко, видя, как расширяются чужие зрачки. Сердце Лютика бьется заполошено и часто.
И только присутствие Цири заставило Ведьмака поспешно отстраниться. Что он, чёрт возьми, только что хотел сделать?!
Они поспешно возвращаются в деревню, забирают награду и отправляются в ближайший город.
Несмотря на бессонную ночь, Лютик бодр и весел, терзает струны любимой лютни, горланит песни, распугивая лесных птиц. Одним словом, ведет себя как обычно, всячески мешая хмурому Ведьмаку наслаждаться благословенной тишиной. И это парадоксальным образом успокаивает. Значит, с ним все в порядке, с облегчением думает Ведьмак. Вскоре Лютик начал капризно и театрально жаловаться на слепящее в глаза солнце, на комаров, на муки голода, мешающие мукам творчества.
— Захлопнись, Лютик, — раздраженно рыкнул Ведьмак, все же останавливая Плотву и спешиваясь, собираясь отвесить голосистому раздражителю хороший подзатыльник.
— Ты такой бессердечный, Геральт! — смеется Лютик легко уворачиваясь от карающей руки. — По твоей милости я ничего не ел с самого вечера. Цири, между прочим, тоже!
— Костер разведи, — Ведьмак недовольно зыркнул, направляясь прямиком в чащу леса, чтобы поймать что-нибудь на обед.
— И ягод принеси, — довольно крикнул Лютик, разглядывая удаляющегося Ведьмака, а точнее его бесподобную задницу обтянутую кожаными брюками.
— Зараза, — тихо рыкнул Ведьмак.
Ближайший город оказался меньше чем в двух днях пути. Ведьмак смутно припоминал, что они с Лютиком уже останавливались здесь раньше. Городишко казался тихим и уютным, сюда еще не докатилось эхо грядущей войны, подозрительных культов тоже не наблюдалось.
Люди, помня былые заслуги Ведьмака, а именно избавление жителей от кровожадной мантикоры, любящей полакомиться человечиной, встречали Ведьмака тепло и радушно.
Для Геральта и его спутников сразу нашлось место на вполне приличном постоялом дворе за умеренную плату. Ведьмак с Лютиком были безумно рады возможности отмокнуть от грязи и крови в горячей воде, наконец-то выспаться на теплой постели и нормально поесть.
Впрочем, в городе помнили не только подвиги Ведьмака. В чем Геральт убедился, стоило только спустился вниз, чтобы заказать себе ужин и кружку холодного пива, его взгляду предстала раздражающая и привычная картина.
Разъяренный муж одной из случайных возлюбленных блудливого менестреля сейчас активно теснил его к стене, грозясь отрезать Лютику яйца.
— Геральт! — испуганно позвал Лютик.
Ведьмак скептически приподнял бровь и устало вздохнув, поднялся с насиженного места, оставляя недопитое пиво.
Пришлось утихомиривать благородного рогоносца привычным способом, двумя точными ударами в челюсть. Лютик просиял, рассыпался в благодарностях, радостно упал на скамью рядом с Ведьмаком продолжая трещать без умолку и мешая Геральту спокойно есть.
А потом и вовсе по многочисленным просьбам посетителей взялся за любимую лютню и исполнил парочку своих известных баллад.
— Зараза, — беззлобно усмехнулся Геральт.
На следующий день Ведьмак был разбужен самым наглым образом. И не пением птиц, а болтающими без умолку Цири и Лютиком.
— Ну пожалуйста, Геральт, давай хоть одним глазком глянем! — Цири сделала милое личико, пытаясь стащить за руку Ведьмака с постели. Но это было все равно что сдвинуть с места каменную глыбу. Поэтому шкодно улыбаясь девочка, улучив момент просто стянула одеяло. А после и вовсе открыла шторы, впуская солнечный свет в темное логово Ведьмака.
— Да, Геральт, мы все пропустим! — капризно пропел Лютик, — праздник уже начался!
Два против одного. Прекрасно.
— Это нечестно, — страдальчески простонал Ведьмак, откидываясь на подушки, прикрывая глаза от блестящего солнца.
Геральт искренне ненавидел огромные сборища народа и на дух не переносил шумные городские праздники. Зато Цири и Лютик были в восторге. Что ж, ради улыбки и сияющих глаз Цири Ведьмак был готов терпеть этот балаган, по крайней мере Геральт так думал первые несколько минут, пока Лютик свой голос не подал.
— Я бы мог написать балладу о том, как прекрасный менестрель спас отважного Белого Волка, но боюсь мне никто не поверит, — восторженно вещал сладкоголосый менестрель.
— Это уж точно, — хмыкнул Ведьмак — Не то чтобы я не был благодарен тебе за свое спасение, но напомни мне, Лютик, какого черта я почти двадцать лет спасал твою задницу?! И какого черта я продолжаю это делать?!
— Мою великолепную задницу, должен заметить! — лукаво пропел Лютик. — Это твоя судьба, Ведьмак, твое предназначение: спасать мою прекрасную задницу от опасности!
Ведьмак недовольно рыкнул, отвешивая подзатыльник обнаглевшему в край менестрелю.
— Ай, ты меня совсем не любишь! Может быть, я хочу побыть рядом с тобой нежным и хрупким поэтом?!
— Ладно, хрен с тобой, — тихо рычит Ведьмак, прекрасно понимая, что Лютик скорее всего просто не хочет случайно выдать себя. Цири задорно смеется, украдкой наблюдая за Геральтом и Лютиком. Они такие забавные, думает девочка.
— Интересные у вас ролевые игры, — раздаётся бархатный до боли знакомый голос за спиной Ведьмака.
— Сирень и крыжовник, знакомый запах.
— Привет, Йеннифер, давно не виделись, — лучезарно улыбается Лютик.
