Цикл "Любовь-война"

Казалось, что море в красных отблесках заката пахло кровью, и чайки стонали над ним, как жертва под ножом маньяка. Собственные ассоциации не вызвали у Аллена восторга, и он с преувеличенным энтузиазмом воскликнул: - Как здесь красиво, а! Канда покосился на развороченные туши акума, портящие пейзаж за их спиной, но промолчал, продолжая сосредоточенно чистить Муген. Впрочем, он догадывался, что так легко не отделается, мелкий после особо неприятных миссий неизменно впадал в черную тоску, но всякий раз прикрывал ее наигранным жизнелюбием. И действовал тем самым Канде на нервы. В прошлый раз он доставал своим восторгом от цветущего поля, через которое они возвращались. Канда чуть не устроил внеплановый сенокос Мугеном - цветы вообще были не самой его любимой темой, а уж когда назойливый шпендель начал причитать над каждой гребаной ромашкой "Ой, посмотри, какой красивый!"... А сейчас у него и вовсе было раздолье - море, закат, р-романтика, черт бы ее побрал. Бескровные последствия борьбы мелкого с меланхолией Канда мог объяснить только тем, что каждый раз эта борьба происходила после очередной битвы, и на новую драку сил уже не хватало. Однако когда стручок снова вякнул что-то вроде: "О, и тучки как закатом красиво подсвечиваются, смотри!" - мечнику остро захотелось запачкать свежеочищенный Муген. - Заткнись, - привычно рявкнул он, тщетно пытаясь абстрагироваться от раздражающего фактора. "Раздражающий фактор" тут же обернулся к нему, довольно хлопая ресницами: - Разве тебе не нравится? - удивление в голосе звучало, надо сказать, довольно неискренне. - Такая красота! - Засунь эту красоту себе в задницу, и пошли уже отсюда! - Канда, тебе никто не говорил, что твои эротические фантазии порой теряют связь с действительностью? - Мелкий, тебе никто не говорил, что без головы есть неудобно? Если хочешь проверить - могу хоть сейчас устроить! - Ты не поверишь, голова не только для того, чтобы жрать и волосы на ней отращивать предназначена, ей еще и думать можно. Например, о том, куда мы в ночь попремся. Ночевать здесь придется. Шпендель демонстративно разлегся на песочке, определив свернутый плащ под голову, и Канде волей-неволей пришлось последовать его примеру - идти куда-то уже в самом деле было поздно. Небо над головой темнело, и на нем уже начали появляться первые звезды. "Если он еще и о звездах начнет трындеть - удушу", - угрюмо решил про себя Канда и закрыл глаза, надеясь уснуть поскорее. - Ты еще не спишь? Зря надеясь, конечно. - Вот что тебя в жизни по-настоящему радует, а? Столько же прекрасного вокруг. Ты просто как будто не видишь - снег, падающий пушистыми хлопьями, солнце после дождя с радугой на полнеба, люди на улицах улыбаются, и свежим хлебом пахнет, кажется, на весь город... - Заткнись, стручок, достал, - прервал его Канда, отчего-то не ощущая в себе привычного раздражения. - Вот ты это видишь - и что? Тебя это радует? Он отчего-то знал, какой будет ответ - хотя мелкий врал, как дышал, но с ним, с Кандой, его иногда пробивало на откровенность. Не то, чтобы это был большой подарок, от правды его тоже мутило, особенно от правды шпенделя. - Нет, - ответил стручок после паузы. - Забавно, правда? Я знаю, что мир во многих своих проявлениях прекрасен, я вижу это, но... Он надолго замолчал, и Канда вновь попытался заснуть. Как будто этот недоумок открыл ему что-то новое. А то он сам не знал, что шпендель каждый раз лицемерничает со своими восторгами - все потому, что из черный тоски его выводит вовсе не красота окружающего мира, а их перепалки. Вот и нарывается, придурок. - А если тебя радует только борьба, - неожиданно произнес недомерок, как будто продолжая шедшую все это время беседу, - то что будет, когда война закончится? Я не увижу конца войны, - ответил Канда молча, зная, что Аллен спрашивает не его. И зная, что он ответил за них обоих. Он не знал точно только одного - о какой войне они говорили? С Графом ли? Или о их бесконечной войне друг с другом? Этой ночью ему снился шпендель, ржущий до изнеможения и пытающийся произнести сквозь смех: "Я отдам всю красоту этого мира за возможность посраться с тобой, придурок!"