Тихая война

Они остановились вне городских стен, но в минутах пятнадцати от городских стен. Рукой подать, и все-таки в стороне. Подобный расклад устраивал и близнецов, и Калеана, и в особенности И`Нэльо, который явно не испытывал восторга в отношении большого и многолюдного города. Предложенный Калеаном постоялый двор с незамысловатым названием “У ворот” также устроил всех.  Большое здание в три этажа (первые два – каменные, а третий уже из дерева) с яркой красной черепицей и серебрящимся на солнце флюгером в виде выгнушейся дугой кошки. Просторная конюшня, рядок хозяйственных построек и даже свой тенистый садик, душисто пахнущий зеленью и апельсинами. Выглядел постоялый двор весьма привлекательно и отнюдь не бедно. Едва ли в таком месте можно столкнуться с нищим бродягой или неотесанной деревенщиной! Этот постоялый двор куда больше подходил удачливым купцам, странствующим чародеям и тем из дворян, что не желают обременять друзей и соседей своим присутствием в их пышных поместьях.  Конклаву придется нам щедро заплатить… - шутливо заметил Эйнеке, когда они подъехали ко двору и стали спешиваться.   Калеан насмешливо фыркнул. Отзвук его веселья пронесся по той телепатической связи, что они наскоро сплели между собой за остаток пути от перекрестка до кагаранских предместий.  Уверен, господин Аст`Рэй не пожелает для вас золота, - отозвался Калеан почти что легкомысленно, а затем, словно бы извиняясь, заметил: - Не могу остановиться в заведении дешевле. Если Сахарка украдут, учитель свернет мне шею!  Сахарком звали его коня, хоть и с красавцем-ортесианом это нелепое имя вязалось едва-едва. Опасения друга Эйнеке понять мог: чистокровные эльфийские кони в землях людей были настолько же редки, насколько и ценны. С другой стороны, полуэльф не сомневался в том, что и в столь приличном (на вид уж точно!) заведении может сыскаться человек, которого ортесиан не оставит равнодушным. Впрочем, сообщать об этом другу Эйнеке не собирался, а потому прогнал прочь сие мимолетную мысль. И вовремя: Калеан снова воспользовался их телепатической связью.  Я угощу вас ужином. Будем считать за компенсацию затрат, - пообещал эльф.  Эйнеке отозвался на это беззвучным одобрением: не любил он, конечно, когда их с братом расходы брали на себя (в конце концов, они и сами могут заплатить!), но против ужина возражать не стал – одна-единственная любезность не могла задеть его гордости. Наталь, тоже включенный в эту цепь разумов, заметно ободрился. Один лишь И`Нэльо остался равнодушен подобному известию и то лишь потому, что ничего о нем так и не узнал. Разум И`Нэльо не нашел среди других умов ни Эйнеке, ни Калеан, ни тем более Наталь, что был даже в телепатическом искусстве искушен лишь самую малость.  Он – единорог, а для единорогов такое нормально. Быть скрытными настолько в их природе, что даже их умы скрыты на телепатическом фоне, - пояснил Калеан и несколько смущенно добавил: - Я читал об этом.  “Разумеется, читал”, - усмехнулся про себя Эйнеке.  Его определенно забавляло то, каким стал Калеан с годами: вместо беспокойного мальчика, обреченного доказывать всем и вся, что он достоин имени своего великого родича-мага, теперь полуэльф видел строгого и немного застенчивого мужчину, погруженного в науки и книги. Ну просто книжный червь! И будущий кабинетный ученый… Хотя вот для последнего, как считал Эйнеке, Калеан был слишком умен и любопытен от природы, а еще он слишком… слишком живой. Он не станет отсиживаться в теплых и безопасных кабинетах магических башен и дворца Альвеноста. Калеан будет странствовать и изучать мир на собственной шкуре, даже если и впрямь станет новым Первым чародеем Альдана.  После того незначительного разговора об особенностях единорогов они вернулись к Вивьен, к замыслам Конклава и к Кагарану. О Вивьен Калеан действительно знал немногим больше Эйнеке: она устроилась в Кагаране и поступила на работу в качестве служанки при дворе Корги, быстро втерлась к нему в доверие, однако никаких значимых подробностей о его делах добыть не сумела, а потом связь с ней и другими агентами прервалась. Несколько более полезными оказались сведения Калеана о делах в Светозарной башне. В приграничной крепости собрались едва ли не все хоть сколько-нибудь значимые чины Церкви Спасителя. Мириам говорил, что они намерены устроить нечто вроде собственного конклава или вроде того. В пути к Светозарной находился и сам Владыка Церкви.  Пока там все спокойно, но учитель считает, что и у церковников есть… какой-то замысел в отношении кагаранцев. Ситуация обостряется, - говорил (вернее, думал) Калеан и тревоги своей не скрывал.  Церковникам не нравится наше присутствие в Светозарной, только вот возразить ему они не могут. Господин Мириам вызвал других магов Конклава, да только пока они доберутся пройдет еще уйма времени! - не только тревога звучала в душе Калеана, но и такая явная неприкрытая досада. Кажется, он верил, что присутствие небольшого войска из магов Конклава удержит и мятежников, и церковников от кровопролития.  Эйнеке придерживался другого мнения. И он бы им поделился, если бы это имело хоть какой-то смысл. Сейчас полуэльф предпочитал слушать, а не говорить. Наталь придерживался той же тактики, хотя и позволил себе поинтересоваться: И зачем тебя сюда отправили? Своих шпионов из дерьма вытаскивать? - грубовато, но достаточно прямолинейно – Нат был в своем репертуаре.  Скорее для того, чтобы узнать надо ли их вытаскивать из дерьма или нет. В конце концов, до дерьма попросту могло и не дойти, Наталь, - отозвался Калеан с легким намеком на веселье.  И тебя так просто отпустили эти фанатики? - осведомился Эйнеке. Ситуация в Светозарной башне представлялась ему достаточно напряженной, чтобы путешествие Калеана в Кагаран вызвало среди церковных чинов определенные подозрения.  Но и тут Калеан не растерялся и не заставил ждать ответа.  У них не было выбора. Я – ученик и мне должно учиться. Для учебы нужны книги, а в Кагаране большая библиотека, - вот теперь веселье в его уме зазвенело особенно ярко и звонко.  И веселье это заразило близнецов. Они даже тихо посмеялись. На том диалог угас сам собой. К тому же, до постоялого двора тогда оставалось всего ничего, а с прибытием туда стало совсем не до разговоров. Куда большей необходимостью стала аренда комнат, забота о лошадях, собственном ужине и одежде, а также о долгожданной и такой желанной помывке.  Только поздним вечером за ужином в кабаке на первом этаже они собрались все вместе. Снова закипел разговор. На это раз вслух, но совершенно отвлеченный от всяких дел. В многолюдном зале ни о каких делах речи и быть не могло. Первым из-за стола вышел Наталь – отправился играть в кости с шумной компанией у самого очага. И`Нэльо был следующим. Захотел подышать воздухом, однако Эйнеке заподозрил, что тот попросту ушел спать в сад. Нутром чувствовал, что И`Нэльо совсем не привык ночевать в четырех стенах.  “Утром надо искать в саду, а не в постройках”, - про себя отметил Эйнеке. Они остались вдвоем с Калеаном. Общество друг друга их не тяготило, хотя и разговор не клеился. Они наслаждались вином: не самым дешевым и не самым дорогим, но определенно хорошим, как и почти всякое вино родом с юга Вольных Земель; и молчанием. Когда же Калеан вдруг решил нарушить это расслабленное молчание, он застиг Эйнеке врасплох. - Тебе ведь нравится эта женщина? - спросил он и без тени смущения. Смущение эльфа почему-то вдруг оставило… Сказалось вино?  - Вивьен? - уточнил Эйнеке, сфокусировав взгляд на друге. Не дождавшись ответа (а о ком они, в конце концов, еще могли говорить?), сказал:  - Да, мне она нравится.  Калеан медленно и как-то даже задумчиво кивнул.  - А тебе разве не нравятся человеческие женщины? - что ж, вино и у Эйнеке убавило смущения. - К эльфийским я тяготею куда больше, - усмехнулся Калеан и пригубил свою кружку. Отпил, затем отставил ее, изрядно опустевшую, на стол.  - Она ведь не поедет с тобой на восток, ты это знаешь? - Калеан посмотрел на Эйнеке внимательно и как-то… сочувственно.  Эйнеке вздохнул. Отпил вина (на этот раз оно показалось ему горьким) и сказал:  - Знаю, - и голос его звучал твердо. Гораздо тверже, чем ожидал сам Эйнеке.  - Это хорошо, - Калеан снова кивнул: на этот раз одобрительно.  Они помолчали, но совсем недолго. Допили вино. Калеан словно невзначай заметил:  - И`Нэльо не нравится это путешествие. Он не хочет тут быть. И все-таки он здесь. Почему? - эльф поднял на Эйнеке вопросительный взгляд.  Эйнеке нахмурился.  - Обычно могущественные и древние существа не помогают просто так.  С этим Эйнеке поспорить не мог. Да и не собирался он спорить. Его самого вдруг заинтересовало: а какой именно мотив у И`Нэльо для всего этого? *** “Обычно могущественные и древние существа не помогают просто так”, - навязчивая мысль. Она не давала уснуть.  И`Нэльо не внушал угрозы, не вызывал даже мимолетной опаски. Слишком мягкий, слишком травоядный… В том, что И`Нэльо могуществен, Эйнеке не сомневался, однако полагал, что могущество это настолько созидательно, что едва ли способно принести вред. И`Нэльо – целитель. Разве целитель способен нанести вред? Только уйти в самый неподходящий момент, предать и оставить в беде…  “А так ли это ужасно?..” - спросил сам себя, ворочаясь на мягкой постели. Если его предаст Вивьен – это будет больно. Если предаст Калеан – очень больно, Наталь – смертельно. И`Нэльо? Это предательство Эйнеке переживет. По крайней мере, если говорить об эмоциональной стороне вопроса. Практическая сторона… Что ж, тут остается только быть настороже. Но разве есть другой выбор?..  “Так ли разумно прогонять И`Нэльо сейчас?” - Эйнеке нахмурился, не открывая глаз. Он наконец-то нашел более-менее удобное положение в постели, и даже ночная духота после жутко жаркого дня его почти не донимала, но мысли, мысли, мысли!  Нет, прогонять его сейчас – совершенно неразумно, невыгодно. Так говорила Эйнеке его прагматичная сторона натуры. Другая – более эмоциональная и человечная – не возражала, хотя и требовала: “Поговори с ним”.  “Поговорю”, - пообещал сам себе, и все-таки провалился в зыбкое подобие сна.  *** Проснулся Эйнеке рано, вопреки всем своим привычкам. Не мог спать, да и не спал толком. Тревожное предчувствие витало в воздухе, скользило по коже, щекотало нёбо. И`Нэльо? Нет, если он и тревожил Эйнеке, то лишь самую малость. Что-то было еще и что-то гораздо большее, чем всего лишь одно живое существо (даже такое древнее, как Оронель). Это что-то заставляло его щит вибрировать: чуть-чуть, лишь самую малость и почти незаметно, но все-таки.  “Сегодня что-то случится”, - Эйнеке это знал, проснулся с этой мыслью. Что можно сделать с этим? Ничего. Пока действительно не случится, кажется, ничего.  Вздохнул и поднялся с постели. Наталь и Калеан спали. И`Нэльо, как и думал Эйнеке, так и не вернулся в здание постоялого двора. Оно и к лучшему. Если Эйнеке найдет единорога в саду, то вот – она возможность поговорить с глазу на глаз. Потом, как подозревал полуэльф, такой возможности не представится.  Он мягкими, почти кошачьими шагами пересек арендованную просторную комнату и, наскоро одевшись, спустился по лестнице на первый этаж в полупустой зал.  Сонные слуги, такой же сонный хозяйский сын за стойкой, несколько купцов, намеренных пораньше тронуться в путь, и больше никого. Они встретили Эйнеке таким же сонным равнодушием и даже не стали провожать взглядом, когда он молчаливой тонкой тенью выскользнул за дверь.  Утро пахло росой и прохладой: мимолетной, но такой приятной. Эйнеке замер у входа и вдохнул полной грудью. Что ж, если И`Нэльо и впрямь предпочел спать в саду, его осудить не за что.  Едва поднялось над горизонтом солнце: нежно-розовое. Оно не набрало беспощадной огненной силы. Пока не набрало – день, как предполагал Эйнеке, снова будет жарким. Возможно, не таким жарким как вчерашний, но все-таки. Роса мелкой россыпью окутала всю растительность под ногами. Эйнеке про себя порадовался тому, что сапоги у него достаточно высокие, иначе обратно ему бы грозило вернуться с мокрыми ногами. Тропинка вела вглубь апельсиновой рощицы. Эйнеке двинулся по ней. Если И`Нэльо в саду, то где-то в самой его глубине. Он бы наверняка ушел прочь от всех хоженых людьми дорожек, да только в окрестностях Кагарана – города крупного и окруженного оживленными предместьями – таких попросту не было. Так что, если И`Нэльо здесь, эта тропинка так или иначе приведет Эйнеке к нему.  Цикады еще не проснулись, но сверчки уже утихли. Над садом царила тишина, изредка прерываемая первыми посвистами утренних пташек. Их крохотные пернатые тельца мелькали то тут то там между садовых деревьев. Запах земли, мокрой травы, сладких цветов и апельсиновой цедры. Возможно, Эйнеке и самому следовало ночевать здесь, а не в четырех стенах. Просторная и чистая комната сейчас казалась ему чем-то сродни тесной клетки, в которой он сам себя запер.  И`Нэльо полуэльф нашел у самого дальнего края сада, в стороне от тропинки. Светлый силуэт легко угадывался среди свободно посаженных деревцев. Не желая пугать единорога, Эйнеке тихо позвал: - И`Нэльо!  Миг, и тот оглянулся.  - Эйнеке? - так же тихо отозвался И`Нэльо. Посмотрел на полуэльфа с удивлением и с интересом.  И`Нэльо повернулся обратно. Он что-то рассматривал там – за границей апельсинового сада. Эйнеке подошел ближе.  Кагаран. И`Нэльо смотрел на Кагаран. Просто так или что-то интересное приметил? Эйнеке сощурился, оглядывая шпили и башенки города с особенным вниманием, но не увидел ничего хоть сколько-нибудь примечательного: ни столпа дыма, ни незнакомых знамен, ни кипения магии над городскими крышами.  - Мне тревожно, - признался вдруг И`Нэльо.  Эйнеке кивнул и, с мгновение подумав, сказал: - Мне тоже тревожно. Не знаю почему. Просто… Просто тревожно, - и выдохнул. Легкое поветрие обдало кожу прохладой. Эйнеке прикрыл глаза, однако насладиться этой свежестью толком не сумел – стоило признаться в собственной тревоге, как она обрела особую силу.  - Тебе не хочется здесь находиться, ведь так, И`Нэльо? - спросил Эйнеке, открыв глаза. Он перевел взгляд на единорога. Тот посмотрел на него в ответ, удивленно вскинув брови.  - Не хочу, - подтвердил И`Нэльо и тут же добавил: - но я должен тут находиться.  - Почему? - тогда спросил Эйнеке. - Зачем ты пошел с нами? И`Нэльо неопределенно пожал плечами, мол, не знаю, затем качнул головой, словно бы борясь с чем-то внутри себя – своего ума. В конце концов, он сказал: - Таков мой Путь. Он свел меня с тобой и Наталем, а потом привел сюда и поведет дальше, пока я не найду то, к чему он меня ведет. - Или к кому? - предположил Эйнеке, лукаво улыбнувшись.  - Или к кому, да, - согласился И`Нэльо, ответив на его улыбку улыбкой: не хитрой, а невинно-добродушной и такой искренной.  И все-таки такой ответ Эйнеке не удовлетворил. Попросту не мог удовлетворить! Весь ответ И`Нэльо укладывался одно-единственное и такое бестолковое “я сам не знаю”. Разве это достойный столь древнего существа мотив?..  - Что такое Путь для тебя? - спросил Эйнеке мягко. - Это что-то вроде… судьбы? Или как у друидов – часть учения? И`Нэльо тихо рассмеялся и покачал головой.  - Скорее что-то вроде предназначения, - ответил он, а потом совершенно неожиданным образом и сам перешел в наступление – не дал Эйнеке задать следующий вопрос.  - Я не знаю, как объяснить тебе, что такое Путь, даже не проси, - улыбаясь, сказал И`Нэльо. - Это просто часть меня. Такая же неотъемлемая, как сердце или рог. Путь есть, и я должен ему подчиняться. Это моя природа, а я не из тех, кто склонен со своей природой бороться или даже ставить ее под сомнение.  Эйнеке хмыкнул. Последняя возможность для разговора с глазу на глаз, и вот результат: ничего, кроме “я не знаю почему я делаю то, что делаю” и “такова моя суть”.  - Можно сказать, что Путь – это и нечто вроде вашего единорожьего инстинкта? - спросил Эйнеке, руководствуясь уже куда больше любопытством, чем практичностью.  И`Нэльо задумался. Впрочем, совсем ненадолго.  - Наверное, это можно назвать и инстинктом, - согласился он и снова перехватил инициативу: - Я тебя не предам и не оставлю. Ты ведь этого остерегаешься, Эйнеке?  Эйнеке усмехнулся: немного нервно, однако куда больше весело. Единорог словно мысли его прочитал! Неужели все эти беспокойства у него на лице написаны?  - В наших сказках, Оронель пошел с Адальсиаром в последний бой, и Адальсиар погиб в том бою, - заметил Эйнеке. Его предки-эльфы не были склонны лгать в своих легендах как люди, но как и люди они имели склонность приукрашивать, особенно ради большей трагичности. Альданскому фольклору, как считал Эйнеке, вообще была присуща изрядная доля трагизма…  И`Нэльо посмотрел на Эйнеке внимательно и хмуро.  - Не все короли хотят править вечно и не все завоеватели стремятся завоевать весь мир, - наконец сказал он как никогда серьезно.  Тогда Эйнеке не удержался.  - Адальсиар выбрал свободу? - и вопрос этот полуэльф осознал в полной мере лишь после того, как он сорвался с губ.  И`Нэльо снова посмотрел на Эйнеке с особенной внимательностью и даже с некоторыми одобрением, если не сказать уважением.  - Да, он выбрал свободу, - подтвердил И`Нэльо, - и мой Путь с ним кончился, начался новый.  *** На постоялый двор они вернулись вдвоем. Ни к чему беспокоить Калеана и Наталя. Уж кто-кто, а Наталь и впрямь будет беспокоиться, если, проснувшись, не обнаружит брата рядом. И вернулись Эйнеке с И`Нэльо вовремя: их спутники и впрямь проснулись. После утро ушло в сборах и за завтраком. Свои пожитки решили собрать сразу и заранее (вдруг придется покидать Кагаран в спешке?), а завтрак все предпочли сытный, но без излишков. Силы нужны, тяжесть – нет. В Кагаран же отправились за полтора часа до полудня, оставив лошадей в конюшне. - Лошадям нужен отдых, - вполне резонно заметил Калеан.  - И твой ортесиан уж слишком заметен, - добавил Эйнеке. - Всадника на таком коне запомнят надолго.  Калеан согласился, и на том все обсуждения закончились, а минут пять спустя все четверо двинулись к воротам Кагарана по широкой мощеной дороге. Близнецы впереди, а Калеан и И`Нэльо сразу за ними. И`Нэльо молчал, остальные же скрашивали путь незамысловатой беседой об откровенной ерунде. Впрочем, Эйнеке не столько говорил, сколько наблюдал: за людьми на дороге и за своими спутниками, за очертаниями города впереди. Ощущение подвоха, тревога… С каждым шагом они нарастали.  “Чувствуют ли это Наталь и Калеан?” - Эйнеке украдкой осмотрел своих спутников.  Наталь выглядел настороженным, но, как решил Эйнеке, настороженность брата была вызвана не неизвестностью, а обществом Калеана. Калеан с Наталем знакомы не больше, чем должны быть знакомы два альданских принца, происходящих из разных Домов и видевших друг друга лишь при дворе, а такое не очень-то располагает к доверительности в беседе.  Городские ворота. Толпа на мосту перед ними. Гомон сердитых голосов они услышали еще до того, как увидели столпотворение перед наглухо закрытыми створками и опущенной решеткой.  - Что-то происходит… - протянул Калеан, оглядывая люд и ворота.  - Дерьмо происходит! - буркнул Наталь, хмурясь.  Оба были правы, но Эйнеке в сей момент был куда больше солидарен с братом, чем с другом. И`Нэльо же только замер, а после отступил на шаг.  - Они злы! - прошептал единорог, широко распахнутыми глазами уставившись на кричащих и ругающихся мужиков и баб.  Наталь фыркнул.  - Ну еще бы! Эти говнюки у ворот обломали кому-то утреннюю торговлю! И подтверждая эту мысль со стороны толпы послышался возмущенный возглас какого-то купчишки, якобы не могущего со своим караваном проехать в город с самого рассвета. Требования объяснений, обращенные к страже на барбакане, тонули в многоголосье, не получая ответа.  - И не только торговлю… - задумчиво добавил Калеан. - Надо выяснить что происходит, - Эйнеке подал голос. Тревога не ушла, но решительность взяла свое. - Нет толку стоять и глазеть!  Калеан согласно кивнул. И`Нэльо замотал головой, отказываясь подходить ближе.  - Останешься здесь, - мягко произнес Эйнеке.  Единорог облегченно выдохнул. И тут вдруг вклинился Наталь: - Тебе тоже лучше остаться здесь, братишка, - заявил он.  Эйнеке нахмурился.  - С чего бы это? - ощетинился младший близнец. Он не хотел проталкиваться сквозь толпу, но куда больше не желал бездействовать.  Грянул колокол.  Грянул совершенно внезапно и так громогласно, что толпа разом смолкла. Десятки глаз обратились к выглядывающей из-за городских стен колокольне ратуши и к шпилям собора, словно бы те могли дать хоть какой-то ответ о происходящем. Мгновение, и молчание толпы сменилось новым взрывом криков: отчаянных, злобных и напуганных.  - Давите их, ребята! - крикнул кто-то особенно безбашенный.  Свистнуло в воздухе что-то небольшое, но увесистое. Брякнул металл. Началась давка.  - Льется кровь. Там льется кровь! - тут же взволновался И`Нэльо. Его глаза превратились в две плошки: возбуждение и страх смешались в их взгляде. Единорог отшатнулся, почти что отскочил прочь с моста – подальше от толпы.  - Эй, ты! Стой! Что там происходит?! - Калеан напротив ринулся к толпе.  С нечеловеческой силой он схватил за плечо и тряхнул, привлекая к себе внимание, паренька лет двенадцати. В голосе Калеана прозвучала власть, а от сдержанной скромности не осталось и следа.  Наталь замялся, вопросительно взглянув на Эйнеке: защищать его и И`Нэльо или следовать за Калеаном? Первое ему, очевидно, было ближе, однако принять решение сам брат не мог, и Эйнеке это видел. И он почти что откликнулся на немой вопрос близнеца…  Волна.  Незримая волна вырвалась из города. Прошла сквозь стены и накрыла с головой. И`Нэльо взвизгнул, шарахнувшись. Эйнеке… Эйнеке почувствовал, как жар охватывает его. Открыл рот, почти сказал… сказал что-то… Мысль ускользнула – была выбита из его ума неведомой силой. Силой, которая затронула лишь магов, но никого более. Теряя сознание, Эйнеке видел, как замер испуганный и словно бы зачарованный И`Нэльо, как схватился за голову Калеан. Темнота.  Она длилась не больше ничтожной доли мгновения, а затем ее озарило солнце: огненный шар, пышущий силой и жаром. И жар этот затопил Эйнеке. Втек в его кости, заструился по его жилам. Знакомые ощущения. Прекрасные ощущения! Чистая ярость и могучие крылья. Неудержимое желание нестись вперед и убивать, убивать, убивать. Вырваться. Отомстить. Осудить. Восстановить справедливость самым непримиримым и суровым образом.  Но ярость уступила. Уступила эта свирепая жажда справедливости.  И голос. Слова: отчетливые и ясные: Они захватили Кагаран. Переворот. Я в плену. Карло Ферри – не тот, за кого себя выдает.  “Вивьен?..”  *** Крылья. У него были крылья: могучие и багряно-алые. А еще его переполняла ярость. Ярость, обида и непонимание. Как он мог отдать столько людям (отдать всего себя!), а взамен получить только нож в спину?! Предательство. Предательница! Ярость клокотала в глотке и рвалась наружу пронзительным клекотом. Она пылала на его перьях колдовским пламенем. Он мог бы испепелить весь город. Он хотел бы испепелить весь город! Но даже в гневе своем чувствовал сожаление. Сожаление, сострадание, такое ясное и отчетливое желание не причинить вреда больше, чем нужно. Он вскроет рану и выпустит гной, прижжет ее, а потом…  Потом были застенки какого-то скверного места, какого-то карцера. Мгновение назад Эйнеке чувствовал себя не собой, но кем-то еще. Теперь он был куда больше Эйнеке, чем кем-то другим. Видел тюрьму, чувствовал холод и влагу подземелья. И женщина… Он видел женщину!  ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! - чужая мысль. Совсем не его! “Вивьен?” - а вот эта мысль целиком и полностью принадлежала ему – Эйнеке.  Он узнал женщину. Да, это действительно была Вивьен. Предательница? Относились ли слова этого… этого голоса к ней? Кого Вивьен могла предать? Конклав? О, едва ли! Но голос все вопил и кричал, кто-то ярился, а на Эйнеке вместе с этой жгучей яростью накатывала новая волна видений. Она уносила его прочь – к некогда белым, а теперь черным от копоти дворцам, к какой-то давней и совсем чужой войне.  “Нет-нет-нет! Не сейчас!” - Эйнеке воспротивился. Ухватился за образ Вивьен в той темной и сырой темнице. Оттолкнул от себя чужие мысли. Попытался осмотреть Вивьен как следует.  Сердце болезненно сжалось. Вивьен была бледна, а на ее лице, руках и плечах даже в сумраке темницы виднелись синяки: большинство застарелых и уже начавших темнеть, но некоторые (особенно на лице) казались свежими. Кто-то знатно ее поколотил, причем совсем недавно. Боль быстро сменилась гневом, и он теперь совершенно точно принадлежал Эйнеке, но не… не кому-то. И это чувство едва ли не унесло Эйнеке обратно в хоровод видений.  “Где она?” - спросил Эйнеке сам себя, перебарывая свой гнев. Заставил себя сосредоточиться не на вспыхнувшей было жажде отомстить, а на том, что окружало Вивьен, но… Ничего.  Ничего достаточно примечательного. Безликие стены. Густая темнота, лишь самую малость освещенная крохотной блекло-рыжей полоской света из-под двери. Дверь… Тоже ничего примечательного: добротная – да, но в остальном самая обыкновенная деревянная дверь.  Эйнеке упрямо силился выцепить хоть что-то в открывшемся ему видении, но чем больше старался, тем дальше ускользал из видений вообще. Приходил в себя?.. Очень даже возможно! И так не вовремя!  “Что делать?” - вспышкой-молнией пронеслось в уме.  Эйнеке отчаянно заметался.  - Вивьен! - позвал он.  Никакой реакции.  Образ Вивьен блек и мерк, но…  “Корга. Это он во всем виноват!” - внутренний голос: холодный и все еще яростный. Его собственный. Некоторая часть Эйнеке, куда менее подвластная панике, напомнила о себе.  Корга. Действительно. Кто если не он?