Тихая война

Светозарная башня или побег – выбор не из приятных. В этом Эйнеке убедился еще до того, как они покинули Кагаран. И вроде бы выбора можно было избежать, дав волю своему чувству самосохранения: чужие войны – это чужие войны, и они никак его не касаются, даже за деньги, ведь теперь Эйнеке – никакой не наемник. Однако дать волю этому самому “чувству самосохранения” он не мог. Вернее, не хотел настолько, что не мог. Это было бы равносильно попытке прыгнуть повыше, когда уже свалился в колодец и сломал себе обе ноги: вроде бы и смахивает на попытку выкарабкаться, но уже настолько несвоевременную, что нет никакого смысла продолжать. К тому же, имели место и другие чувства…  Эйнеке не считал себя человеком (полуэльфом?) чести, однако признавал перед самим собой, что сбежать сейчас – совершенно бесчестно. Он не мог оставить Вивьен, не мог оставить Калеана, что уже должен был добраться до Светозарной башни. Не мог Эйнеке оставить и И`Нэльо, который сейчас мчался серебристой тенью впереди.  И`Нэльо опережал их с Наталем скакунов и даже не помышлял о привале. Его снова вел Путь. И`Нэльо не говорил им об этом, однако Эйнеке и сам чувствовал нечто сродни Пути. Он словно бы вышел на след той магии, что витала в “Сиреневых холмах” и в подземельях особняка Корги. Сперва след был зыбким и походил на слабый отголосок, чуть жгущий его чутье, словно перец язык, а теперь… Теперь это была река пламенной силы, за течением которой мчались и Эйнеке, и И`Нэльо.  Они нагоняли выехавшее незадолго после спасение Вивьен кагаранское войско. Сперва пытались обойти его лесами и полями, скача то по бездорожью, то полузабытым узким дорогам. Могли бы и обогнать, следуя за источником магии во главе растянувшейся по дороге вереницы, но риск… Риск был достаточно велик, чтобы удержать даже И`Нэльо, обретшего вдруг просто невероятную смелость.  “Мы все равно встретимся с ними у Светозарной башни”, - Эйнеке принял эту мысль как должное, как некую волю судьбы, которой уже никак не избежать. Кажется, И`Нэльо придерживался того же мнения. По крайней мере, его не пришлось удерживать, отговаривать и убеждать проявить благоразумие.  “Если повезет, то мы провернем все по-тихому. Проберемся в их лагерь и заберем то, что должны забрать”, - а вот эту свою мысль Эйнеке был склонен считать весьма самонадеянной. Им с Наталем не привыкать играть в лазутчиков, но лезть в лагерь целого войска?..  Внушительного войска!  На половине пути к Светозарной башне кагаранские дружины пополнились всадниками из иных земель и Свободных городов. Заговорщики и им сочувствующие стягивали все свои силы. Оставалось лишь надеяться на то, что Конклав это предусмотрел и к границе с Наварионской империей явятся не только церковники и горстка лояльных господину Аст`Рэю чародеев. Если будет битва, то Эйнеке предпочел бы оказаться на той стороне, которая имеет хоть какие-то шансы не погибнуть. Впрочем, куда лучше было бы обойтись и без битвы вовсе.  “Пускай поговорят, побряцают оружием, да разойдутся миром, а потом ночью мы с Наталем заберем то, что присвоил себе Корга, Ферри или кто там из них самый кошевый Кош!”, - размышлял Эйнеке, пока конь его скакал вперед резвым галопом. Расправиться с мятежниками хотелось, но куда больше хотелось избежать столкновения между наварионцами и кагаранцами. Последствия этого могли слишком дорого обойтись магам. Смерть своих церковников Наварион не простит и будет только вопросом времени, когда имперские войска вторгнутся в Свободные города. Нет, уж лучше они и впрямь бестолково потрясут оружием у стен Светозарной башни, обменяются колкими словечками, а потом близнецы пустят кровь кому надо, а И`Нэльо заберет то, что его так зовет.  “Того, кто его зовет”, - сам себя поправил Эйнеке.  В том, что Огненное Сердце – живое существо, он уже и не сомневался, как не сомневались в том И`Нэльо и Вивьен. С утра они поговорили всего ничего, да только вот после рассказа Вив о ее видениях… Нет, сомнений тут никаких быть не могло.  На горизонте наметился светлый силуэт – величавый шпиль башни, называемой Светозарной.  *** Он бы загнал коня, если бы Сахарок не родился чистокровным ортесианом. Ни один другой конь не выдержал бы такой долгой и торопливой скачки. Впрочем, ни один другой конь не смог бы донести его до Светозарной так скоро. Калеан верхом на своем великолепном ортесиане влетел в главные ворота Светозарной башни спустя лишь половину дня, после расставания близнецами Ал`Аллэ и Оронелем в Кагаране. Копыта простучали по деревянному подъемному мосту, а уже в следующий миг Калеан почти что рухнул из седла на утоптанную десятками ног землю внутреннего двора. Передал взмочаленного и шумно дышащего жеребца подоспевшему конюху, проводил их обоих виноватым взглядом. Бедный Сахарок!  Калеан, впрочем, чувствовал себя немногим лучше. Поесть и поспать часов двенадцать кряду – все, чего ему хотелось сейчас. Долг, однако требовал немедленно доложиться господину Мириаму обо всем происходящем в Кагаране. Дела там приняли совсем неприятный оборот, и с учителем следовало переговорить как можно скорее. Еще в дороге Калеан отправил чародейскую птицу с посланием, но не все он мог доверить бумаге: перехватить чужого фамильяра – дело нехитрое. Калеан пересек двор, растерянно оглядываясь и прислушиваясь к биению магии вокруг. Талантом ищейки природа его обделила, однако за столько лет своего обучения у господина Мириама, он научился распознавать его силу. Меченосцы и люди здешнего господина, все они смотрели на Калеана настороженно, с прохладцей и недоверием. Без презрения, но с врожденным человеческим страхом перед тем, что так не похоже на человеческое. Калеан чувствовал их внимание кожей или, скорее, даже всем своим существом. - Калеан Д`Вердант? - позвали его.  Калеан, испытав вдруг помимо усталости неожиданный прилив радости (его ждут и встречают!), оглянулся. И оробел, удивленный тем, кто именно окликнул его. Высокая и стройная фигура, черно-золотые одежды: богатые, но не вычурные и не кричащие о своей роскошности; строгое лицо. Темные волосы посеребрены сединой, столь присущей зрелым людям и совсем не свойственной эльфам, а он был все-таки эльфом. Глаза зеленые, как у кота. Глаза печальные и мудрые, как и у всякого, кто видел рассвет Темной эпохи, блеск эльфийской цивилизации по всему Элларду и Раскол, кто видел крушение Потерянных королевств и много-много других трагедий этого мира.  - Верховный… - Калеан в почтительном поклоне склонил голову. Растерянность и удивление не победили в нем выдрессированный такт. Верховный чародей Конклава Гаэлтиас Аст`Рэй – а это был именно он – одобрительно и благосклонно улыбнулся Калеану.  - Идем, юный принц. Мириам тебя уже заждался, - и властным жестом повелел следовать за собой.  Калеан подчинился. Как мог не подчиниться?  *** К следующему утру в Светозарной башне пребывало гораздо больше людей и лошадей, чем та могла вместить при обычных обстоятельствах. Землевладелец, его люди и его вассалы из числа тех, кто успел добраться до Светозарной, Владыка Церкви и его совсем нескромная свита из церковных чинов, их охрана, включающая сотни две Меченосцев: конных и пеших; инквизиторы под предводительством сира Габриэля Райвана, отозванные из Ас-Этре волей Владыки, и даже сам Ламмерт Лебран из Ас-Этре со своими лучшими рыцарями.  Присутствовали и люди Тиманской Торговой компании: два десятка кнехтов и с десяток арбалетчиков, возглавляемые неким Алонсо Грассо, уполномоченным представлять интересы компании. И маги Конклава. Маги Конклава, конечно же, тоже были. Те, что успели добраться до Светозарной. Не только сам Калеан, его учитель Мириам и господин Аст`Рэй, но и пятеро других. Ричард из Старого Каэредина – Первый чародей сего королевства, наварионская Первая чародейка Элия и еще трое из тех, кто постоянно жили в Чертогах Знаний. Не самая грозная сила, однако, как полагал Калеан, достаточная, чтобы заставить кагаранцев усомниться в целесообразности штурма.  Схожего мнения, насколько понял сам Калеан, придерживался и Владыка Церкви – благочестивейший Юлиан, чьи бесконечные именования подчеркивали его неоспоримые достоинства и даже число, обозначающее какой он по счету Юлиан на священном престоле. Впрочем, в отличие от Калеана, Владыка Церкви опирался не на рациональные соображения о том, что людей для штурма кагаранцам не хватит или что всякая осада будет снята сразу, как только явятся войска наварионского императора, а на свое собственное презрение. Он истово верил в Спасителя (и в этом Калеан не сомневался), однако столь же истово не верил ни в силу магии, ни в силу оружия кагаранцев и их союзников.  Тем не менее, господин Гаэлтиас настоял на том, чтобы Владыка Юлиан обратился за поддержкой к Наварионской империи. Один гонец был отправлен к императорскому двору, еще несколько – ко дворам ближайших к Светозарной башне лордов. Их отряды еще не прибыли, но в крепости уже чувствовался избыток людей. Следовало бы разбить лагерь прямо под стенами и обнести его частоколом, только вот время… Времени оставалось слишком мало, а потому всем защитникам Светозарной предстояло тесниться в ней. Небольшой двор, белоснежный шпиль донжона, одни-единственные ворота и четыре башенки, соединенные крепостными стенами и обнесенные снаружи рвом – скромный замок. Слишком скромный, чтобы в нем могло обитать (пускай и временно) столько людей. Калеан явился в Светозарную вовремя. Как никогда вовремя, если уж так посудить. Кагаранские знамена показались к вечеру следующего дня, когда золотистый свет солнца стал понемногу розоветь, а дневная жара сменилась вечерней прохладой. Приедь Калеан позже, Гаэлтиас не успел бы убедить Юлиана отправить гонцов, и это – самый безобидный расклад. Позволь Калеан себе ночевку в пути, и он бы рисковал не суметь опередить кагаранцев.  С явлением кагаранцев на Калеана накатило чувство… Нет, не чувство, а ЧУВСТВО. Чувство чего-то неуютного, почти что злодейского. Оно покалывало кожу и заставляло все внутри сжиматься в недобром предчувствии. Сперва Калеан связал это свое ощущение с напряженностью, вмиг охватившее гарнизон Светозарной, потом…  “Разве в Кагаране не витало то же самое?” - промелькнула мысль, и Калеан понял: это не нервы, а магия. “Огненное Сердце здесь”, - тогда же подумал молодой эльф и устремился вверх – на крепостную стену.  “Учитель!” - это почти сорвалось с губ, но Калеан вовремя придержал язык.  Дело шло к переговорам. Гаэлтиас Аст`Рэй в сопровождении господина Мириама и еще двух Первых чародеев, Владыка Юлиан, инквизитор Райван, Алонсо Грассо и Лебран – все они собрались на стене, прилегающей к воротам крепости. Внизу кагаранцы занимали позиции и почтительно расступались, пропуская вперед группу верховых в пестрых гербовых цветах и богатом доспехе.  “Зачинщики мятежа”, - Калеан недовольно скривился. Да, ему не следовало окликать Мириама и Гаэлтиаса, не следовало привлекать внимание ни на стене, ни под ней.  Шагая стремительно и грациозно, Калеан проскользнул мимо рыцарей и встал чуть позади своего наставника. Скосил глаза на Владыку Юлиана, что полагал себя ныне командующим силами Светозарной башни. Почетное положение конклавских магов обязывало Гаэлтаса, Мириама и Первых стоять не слишком далеко от Владыки (впрочем, и не так уж близко). Калеан обратился к учителю мысленно.  Мириам едва заметно кивнул, принимая к сведению догадку Калеана, и Калеан облегченно вздохнул. Покидать стену молодой маг не стал – предстоящие переговоры вызывали у него интерес.  Калеан снова глянул на Владыку. Этот низкорослый и плечистый человек не казался ему внушительным, но и слабым или неспособным – тоже. Калеан знал, что Юлиан не из числа тех церковников, что пришли к власти исключительно храмовыми службами и проповедями. Он был когда-то паладином – сперва Меченосцем, а потом и инквизитором – и наверняка смыслил в осадах и ратном деле не меньше (скорее, гораздо больше) Калеана. В его блеклых глазах эльф улавливал ум и ум значительный, однако… Презрение Юлиана к бунтовщикам все больше походило на ненависть. Калеан ясно видел, как кривятся губы Юлиана и как ум в его глазах затмевает ярость.  “Это может выйти нам боком”, - отметил про себя Калеан, но беспокоить учителя не счел должным: господин Мириам мудр и наверняка видит все сам. Верховный чародей Гаэлтиас – тоже. Они не позволят Юлиану развязать войну в Свободных городах – Калеан в это верил. Очень хотел верить… Переговоры начались.  И начались они не лучшим образом.  Карло Ферри выехал вперед, а с ним и его провожатые: кагаранская знать и знаменосец. Он вскинул, неприкрытую шлемом голову, и вызывающе оглядел собравшихся на крепостной стене.  - Спускайся, Святейшество, и поговори со мной, как мужчина с мужчиной! - крикнул Ферри. В его словах вызова было не меньше, чем во взгляде.  Лицо Юлиана скривилось.  - Не смей диктовать мне условия, отступник! - процедил он. После того Ферри, вспыхнув, перешел к неприкрытым угрозам, а Калеан разочарованно вздохнул. Да, мирного исхода ждать не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что Ферри, всласть выругавшись, отступит от Светозарной и на том конфликт перетечет в озлобленное, но бескровное противостояние, где каждый вернется в свой дом и станет молча ненавидеть соседа.  Слушая перепалку церковника и мятежника лишь вполуха, Калеан сосредоточился на ином: он оценивал войско Ферри. Людей у него было меньше, но не намного, а вооружены они оказались не хуже, чем Меченосцы и наемники тиманцев. Однако из Кагарана они явно выступали второпях, а потому не тянули за собой ни толковый обоз, ни осадные орудия. Для быстрого штурма у кагаранцев нет ни орудий, ни перевеса в людях, а для долгой осады – фуража. Нет, Ферри придется отступить, иначе он просто почем зря погубит своих людей!  “Он ведь не безумец!” - думал Калеан, но мысль эта к уверенности никакого отношения не имела. Как Ферри и его союзники не безумцы, если они дерзнули открыто противостоять Наварионской Церкви?! Если осадных орудий нет, штурма не случится. Не станет же Ферри разносить стену своими бомбами.  “Или станет?” - усомнился вдруг Калеан.  И тут же похолодел изнутри. Он видел, как Юлиан и Ферри теряют терпение, но если Юлиан лишь чванно фыркал и огрызался, то Ферри предпочел действовать. Он дал знак своим спутникам, и Игнасио Корга распахнул ларчик. Калеан сощурился, высматривая содержимое ларчика, хотя уже знал… уже чувствовал, что это такое.  “Огненное Сердце!” Ферри принял артефакт у Корги и высоко вскинул его над головой. Полыхнуло алым и оранжевым, затем золотым и почти белым. Сияние клубилось у рук Ферри, однако Калеан нутром чуял: это временно. Вот-вот сила этого света вырвется вперед – обрушится на Светозарную башню и сокрушит ее.  УЧИТЕЛЬ!!!  Мысли Калеана обратились в безмолвный крик.  Будет взрыв! Непременно будет! Первым порывом было схватить Мириама и утянуть прочь от предполагаемого эпицентра – эмоции велели Калеану защитить близкого ему эльфа, его наставника и друга, почти что родителя. В следующее мгновение свое взяли разум и чувство долга.  Мы должны спасти этого болвана! - Калеан направил свои мысли-приказ в разум господина Мириама вместе с образом Владыки.  В иных обстоятельствах он бы себе такого не позволил – уж слишком невежливо! Но обстоятельства складывались совсем не в пользу Конклава: если Юлиан погибнет под ударом Ферри, последствий не избежать. Калеан уже рванул к Юлиану, когда хаотичный поток магии обрушился на крепостную стену, а сильная и цепкая рука схватила Калеана за воротник и выдернула обратно – прочь от огня и смерти.