Тихая война

Боль.  Волны боли. Целый океан боли! Как только жемчужный в свете наливающегося заката шпиль Светозарной башни выступил из-за садов и диких рощ, И`Нэльо затопило болью. Чужой болью. Болью людей и коней, болью Зовущего. Войско опередило их. Принесло в это край свою злобу, жажду крови и огня.  Вожак начал переговоры. У единорогов, вопреки расхожему мнению, не только острый слух. Зрение – тоже. И`Нэльо, укрывшись вместе с полуэльфами и их женщиной-чародейкой в лесной тени близ поля боя, видел, как собираются на стене защитники крепости и как из рядов кагаранцев выезжает группа всадников – переговорщиков и зачинщиков.  Сперва И`Нэльо не делал ничего, только сердито бил хвостом, да дыбил шерсть, чуя и близость Зовущего, и неизбежность грядущей резни. Переговоры не приведут к перемирию – это И`Нэльо знал. И думал, что его спутники это тоже знают, просто выжидают, ведь открыться вражескому войску сейчас – сущее самоубийство!  Переговоры начались. По-вечернему прохладный ветерок доносил до чутких ушей единорога скомканные обрывки фраз и отдельных слов. Их смысл И`Нэльо не улавливал – уж слишком далеко! – зато он отчетливо слышал, сколь сердиты и даже свирепы эти люди. Куда лучше единорог ловил иное: ослабленный и печальный голос Зовущего – пленника, приведенного к Светозарной лишь для того, чтобы учинить новую бойню: такую же, как в Кагаране, а то и кровавее. Закончились переговоры столь же стремительно, как и начались. Всадник – вожак кагаранцев – вскинул руку с чем-то ало-золотым, И`Нэльо затопила не только боль, но и отчаяние. Такое едкое отчаяние! Такое громкое! А за ним пришел огонь, а с огнем – ярость. Своя ли? Чужая ли? И`Нэльо не знал. Не имело значение. Просто настало время покончить со всем этим – освободить Зовущего.  *** В голове звенело, гудели кости и стоял зубодробительный писк в ушах. Кроме этого писка Калеан не слышал ничего и никого, однако занимало оно эльфа гораздо меньше, чем сковавшие его боль и ошеломление. Он ударился плечом и спиной, когда кубарем скатился с лестницы, ведущей на стену. Помял крылья и нахватал столько синяков и ссадин, сколько не помнило его тело с самого детства, когда Калеан еще только учился фехтовать и скакать верхом. И все-таки он был жив. Жив в отличие от тех, кого накрыло взрывом всего несколько мгновений назад.  Разум Калеана раз за разом прокручивал этот момент. Ферри вскидывает ало-золотую сферу (не сферу, а яйцо, это было похоже на птичье яйцо!) и уже произносит нараспев заклинание, а потом откуда-то из рощи встороне от дороги на Светозарную вылетает целый сноп белого огня. Размером с некрупного коня, этот сноп налетает на Ферри и его собственный скакун шарахается, пронзительно визжа. От белого света режет глаза, но Калеан готов поклясться, что огонь этот – охваченный колдовским сиянием единорог. Как И`Нэльо. “Это и есть И`Нэльо!” - какой-то частью своего ума подумал тогда Калеан, но лишь мельком. Эта мысль уступила другой – мысли о необходимости защитить Владыку Юлиана, потому что вот-вот случится непоправимое – и утонула безвозвратно.  Ферри не закончил свое заклинание, однако оно уже обрело достаточно силы, чтобы сорвавшись, обрушиться на стену. Юлиан вспыхнул как факел – Калеан видел это, летя спиной вперед. Владыка не выжил. Не мог выжить. Никто не мог выжить на его месте…  “Это провал”, - мрачно констатировал внутренний голос. Калеан, прокручивая образ полыхающего жреца, был склонен с ним согласится.  Скрипя зубами, эльф приподнялся и огляделся. На месте крепостной стены зиял обугленный разлом. Суетились люди. Бились. Бились друг с другом. Защитникам Светозарной удалось перегруппироваться у разлома, но кагаранцы теснили их обратно во двор. Звон в ушах понемногу отступал, сменяясь грохотом битвы. Кровь, гарь, мертвые тела… Вместе с Юлианом погибло не меньше двух десятков человек. Среди обломков некогда белесого, а теперь угольно-черного камня проглядывали переломанные людские кости, обрывки одежд и горелой плоти.  “Это полный провал…” - повторил про себя Калеан, а сердце его болезненно сжалось. Накатил ужас, а с ним и растерянность. Как быть? Что делать? И почему он жив? Кто его спас? “Учитель!” - Калеан почти что вскочил, ошарашенный мыслью о том, что среди задавленных и сожженных может оказаться господин Мириам.  - Учитель! - хотел было позвать вслух, но из глотки вырвался лишь невразумительный хрип, а рот тут же наполнился железистым привкусом крови. Калеана и без того мутило, но вкус крови… Почти стошнило. Калеан удержался лишь чудом.  Попытался встать на негнущихся ногах. Ушибленная спина и крылья тут же отозвались болью. У Калеана перехватило дыхание и он едва не повалился обратно, однако чужие сильные руки удержали его. “Учитель!” - узнав эльфа рядом, Калеан даже прослезился: господин Мириам жив! Жив и, кажется, почти не пострадал.  - Мы не спасли этого… - прошептал Калеан, прижавшись к плечу наставника. Надеялся на утешение, на успокоение…  - Спасли себя – этого достаточно, - с прохладной сдержанностью отозвался Мириам и легко потрепал Калеана.  Калеан поморщился: ушибы болели; однако прикосновение учителя ободрило его. Слова же Мириама напомнили о тех других, чьими жизнями Калеану следовало бы интересоваться.  - Господин Гаэлтиас и остальные… - начал было Калеан, не отводя глаз от развернувшейся в проломе битвы: кагаранская пехота наступала, грохотали взрывы – в дело снова пошли бомбы.  Меченосцы пытались подавить их силу, но помогало это лишь отчасти. В этот раз мятежники использовали алхимическую взрывчатку, усиленную магией. Магию паладины подавляли, однако с горючей алхимической смесью ничего поделать не могли – разве что щитами прикрываться, да надеяться что собственные доспехи не оплавятся прямо на теле. Поддержка огнем работала куда лучше кагаранских мечей, и если бы не тиманские стрелки, оборона Светозарной уже была бы прорвана. - Ричард убит, а Элия ранена, - помрачнев, сообщил Мириам и тут же добавил: - Гаэлтиас с остальными на стенах и им нужна наша помощь, так что давай, соберись, мальчик! Калеан закивал, соглашаясь – конечно братьям по Конклаву нужна помощь! – но тут же поморщился: голова болела ничуть не меньше ушибленной спины. Уже в следующее мгновение Калеан поднимался вверх по уцелевшей лестнице.  *** Они слишком задержались в дороге, а теперь были вынуждены ждать… Чего ждать? Эйнеке и сам толком не знал. Полагал, что ждут они развязки, учиненных Ферри переговоров. Для начала. Потом: сориентируются. Никто спешиваться не стал, а И`Нэльо нетерпеливо рыл копытцем землю, бил хвостом и всячески выражал нетерпение. Украдкой глядя на единорога, Эйнеке заметил вслух: - Высунемся сейчас, и нас нашпигуют стрелами, точно уток. Вивьен согласно кивнула, Наталь ограничился тихим “угу”. И`Нэльо вскинул голову и покосился на Эйнеке, но прекратил рыть землю и замер. Так они и ждали… Недолго ждали.  - Он здесь, - Вивьен произнесла это тихо, напряженно.  Наталь нахмурился. Он не понимал о ком именно говорит Вив. Что ж, зато понимал Эйнеке и, кажется, И`Нэльо тоже. Жгучая и яростная магия Огненного Сердца витала в воздухе, растекалась по округе. Эйнеке не требовалось и прислушиваться к своим ощущениям, чтобы почуять ее.  “Так близко и так далеко…” - проскользнуло в уме, и полуэльф невесело улыбнулся: да, Сердце близко, но через все кагаранское воинство они до него не смогут добраться. Выждать – единственное возможное сейчас. Или..? - Если они возьмут крепость в осаду, нам стоит отправиться за подкреплением, - произнесла Вивьен как бы между прочим.  Наталь явно заинтересовался предложением: бездействовать ему нравилось еще меньше, чем Эйнеке.  - А есть кто на примете? - спросил старший близнец. - Кое-какие мысли есть… - протянула Вивьен задумчиво и не без усмешки добавила: - У меня все схвачено и соломка постелена заранее, дорогой Наталь. Наталь в ответ лишь хмыкнул. И`Нэльо же остался совершенно равнодушен к их словам. Все его внимание было сфокусировано на Светозарной башне. Что-то происходило там – у стен, и события разворачивались стремительно. Всадник, которого Эйнеке счел за предателя Ферри вдруг вскинул руку, и незримые токи магии заклокотали. Нужно было действовать… Действовать! Но как? Эйнеке посмотрел на брата, оглянулся на Вивьен – поддавшись внезапной нерешительности, искал подсказку в их лицах. Не нашел… Не успел.  И`Нэльо резко вскинулся на дыбы и мощным скачком сорвался вперед – к Светозарной, к Ферри, к Огненному Сердцу. - И`Нэльо! Стой! - крикнул ему вслед Эйнеке, понимая что от крика этого не будет никакого толку. Еще миг, и полуэльф пристукнул шенкелем по боку своего вороного.  - Эйнеке! Эйнеке, что ты творишь?! - удивленный возглас Наталя остался позади. - Эйнеке?! - и голос Вивьен тоже… “Это не закончится добром”, - констатировал внутренний голос. Эйнеке не нашел что ему возразить. Он просто принял, что все опять пошло наперекосяк. Одного И`Нэльо наверняка убьют. Их вдвоем, скорее всего, тоже, но что остается теперь, кроме как попытаться биться до конца и выжить? Позади уже грохотали копытами скакуны Вив и Наталя. Эйнеке и оглядываться не стал, чтобы убедиться в этом. Они его не бросят. Шансы выжить увеличились. Вряд ли значительно, но Эйнеке грело душу то, что он не бросил И`Нэльо, а его не бросили те, кого любит сам Эйнеке.  И`Нэльо опережал – сказывались те несколько упущенных мгновений – однако легконогий конь Эйнеке не отставал.  Силуэт И`Нэльо охватило сияние.  *** Серебряной искрой сияние сорвалось с рога И`Нэльо и обволокло все его стройное лошадиное тело. Никто не ожидал явления единорога, его вмешательство вогнало кагаранцев в глубокое замешательство. Ни одна стрела не просвистела мимо И`Нэльо и Эйнеке, ни единый удивленный или гневный крик не отметил их появление. Их видели – в этом у Эйнеке сомнения не было. Заметить его в сиянии И`Нэльо было, конечно, затруднительно, но не увидеть самого И`Нэльо? Исключено! Поле перед Светозарной башней погрузилось в глубокое ошарашенное молчание, разбавляемое лишь певучим заклинанием Ферри – проклятый упрямец продолжал колдовать! Удары лошадиных копыт отбивали ритм в ушах Эйнеке, а сердце колотило им в такт. Мир сжался до узкой полосы – воображаемого коридора, по которому мчались Эйнеке и И`Нэльо. По щекам катились слезы – белое сияние жгло глаза, слепило. Эйнеке щурился, но не смел жмуриться. В ладони его уже собиралось тонкое магическое острие. Собиралось легко, словно невзначай. Эйнеке не пришлось даже жертвовать силой щита – вокруг клубилось столько энергий и они сами ложились ему в пальцы!  Столкновение.  Эйнеке видел, как И`Нэльо со всего размаха налетел на укрытого пестрой попоной коня Ферри, опрокинул его. Потом сияние стало совсем невыносимым, и Эйнеке против воли закрыл глаза. Дыхание перехватило, а в носу засвербило, как при чихании.  Взрыв.  Ферри не удержал заклинание, и хаотичный поток магии вырвался из его рук. Эйнеке не видел, но чувствовал, как поток этот несется к Светозарной, как охватывает крепостную стену и расшвыривает точно песчинки тяжелые каменные блоки. Тишина, предшествовавшая взрыву, лопнула как мыльный пузырь, и охваченный белым огнем мир Эйнеке наполнился грохотом, криками и лошадиным ржанием. Его собственный конь шарахнулся в сторону, но Эйнеке удержался в седле.  - Вперед! Вперед! Давай! - рявкнул он на скакуна.  Волшебное острие, откликнувшись на взрыв, теперь жгло руку и едва не срывалось с кончиков пальцев. Эйнеке удерживал магию из последних сил. Нужно было поскорее пустить ее в дело, но открыть глаза полуэльф смог лишь тогда, когда вспышка от взрыва и сияние И`Нэльо немного унялись. Выбрать цель сразу после этого он тоже не сумел – смутные силуэты и всеобщая сумятица вогнали Эйнеке в ступор.  Кагаранцы и сами поддались хаосу: вместо того, чтобы защищать своего вожака и его свиту, большая их часть устремилась к Светозарной. В черном проломе на месте крепостной стены закипела битва, посыпались стрелы и заклинания. Грянули новые взрывы: кагаранцы прихватили с собой свои бомбы и теперь использовали их, силясь смять и сломить защитников Светозарной. Те к своей чести пока сопротивлялись. В тылах кагаранского войска тем временем творилась настоящая вакханалия. И`Нэльо вышиб Ферри из седла, но успел ли убить? Этого Эйнеке так и не понял – ближайшие соратники Ферри спохватились. Подоспело и несколько особенно сообразительных рубак. Теперь И`Нэльо осаждали со всех сторон, оттесняя. И`Нэльо метался, с поразительной для такого существа ловкостью избегая мечей и копий. Пускай окутывающее единорога белое сияние померкло, магия его разила нещадно. Вспышки и всполохи силы сыпали с рога и из-под копыт, слетали с шерсти. Они цеплялись за одежду, калили доспехи и жгли плоть. Запахи гари и паленого мяса вмиг наполнили воздух.  Пока разум пребывал в ступоре, тело действовало: Эйнеке выбросил вперед руку, и острие устремилось к кагаранскому знаменосцу – ближайшему противнику из тех, кто пытался убить И`Нэльо. Острие настигло цель, и Эйнеке перевел дух. Его разум наконец стал в полной мере осознавать и принимать происходящее.  Древние Бессмертные – опасные существа. Это знал любой, у кого водилась хоть крупица ума, однако… Эйнеке легко мог представить себе дракона и последствия его гнева, но единорог?.. В сказках единороги исцеляли и только! Они спасали жизни, а не обрывали их! И даже Оронель в сказаниях о древнем альданском короле упоминался лишь вскользь в качестве боевого скакуна, когда как спасение им Адальсиара описывалось так подробно, что вовек не забыть! Теперь же Эйнеке своими глазами видел, сколь грозным противником может быть единорог, разменявший несколько тысячелетий.  Внутренне трепеща и от восторга, и от испуга, и от странной нереалистичности происходящего вокруг, Эйнеке заставил себя сражаться. Магия потекла в его вибрирующий от переизбытка энергий щит, заплясала в ладонях. Волосы на руках и загривке встали дыбом, а нутро затопило тепло и удовольствие: столько магии вокруг и вся ему подвластна! Знакомые огненные потоки Сердца сами тянулись к Эйнеке, ложились в руки и горячили кровь, пробуждали жгучий азарт и свирепую радость. Что ж, почему бы не обрушиться на врага с его же оружием? Теперь Эйнеке разил всех, до кого мог дотянуться, всех, кто пытался настигнуть его и И`Нэльо. Большей частью его внимание было сосредоточено на том, чтобы не допустить до единорога новых противников. Струи и сгустки огня, колдовские молнии и острия – Эйнеке и не задумывался о том, какую форму он придает изливающейся из него магии, просто убивал, пока не уловил краем глаза движение.  От свиты Ферри отделилась фигура и без того сторонившаяся боя с И`Нэльо. Эйнеке прежде не уделял этой фигуре внимания, ведь проблем она не доставляла ни самому Эйнеке, ни единорогу. Неприметный и полный, этот человек сперва пропал из поля зрения Эйнеке, утонув свете, магии и огне. Когда же Эйнеке случайно заметил его, тот бежал с поля боя, отчаянно гоня коня. Позволить врагу бежать?  Эйнеке не чувствовал ненависти к кагаранцам в целом, лишь к некоторым из них: к Игнасио Корге, например. И он почти упустил его, а потом различил и гербовые цвета, и нечто округлое, ало-золотое, жадно прижатое к груди беглеца. Тогда же полуэльф почувствовал, как река огненной силы меняет свое русло – утекает прочь!  “Нельзя позволить ему украсть Сердце!” - мысль переродилась в импульс, и Эйнеке выслал коня вслед за дезертиром.  Поднявшись на стременах, полуэльф подался вперед, припадая к лошадиной шее. Всем своим существом потянулся к магии в глубине Огненного Сердца, но теперь та ускользала…  И`Нэльо тоже пустился в погоню. *** Проклятые бомбы! Они работали не просто не хуже кагаранских мечей, но гораздо-гораздо лучше. Антимагические трюки Меченосцев против них и впрямь оказались бесполезны, зато помогали чары, а потому магам Конклава пришлось переключить свои усилия на защиту бойцов. Непривычная роль, что уж тут говорить!  Впрочем, Калеан сражаться не привык в принципе, а потому все происходящее будоражило его особенно. Будоражило не в лучшем смысле этого слова. Он не боялся насилия и был готов постоять за себя в драке, но драка – это драка, а не настоящая битва и не штурм замка! Если бы Калеан имел право испугаться сейчас, он бы непременно испугался. Испугался и отказался бы делать то, чего от него ждут. Однако такой возможности обстоятельства не предполагали, и Калеану оставалось только драться. Вернее, защищать тех, кого могло защитить его искусство.  Сперва они вместе с Мириамом вернулись на стену: там группка магов, возглавляемая Гаэлтиасом, и тиманские стрелки осыпали снарядами и чарами наступающих кагаранцев; но как только взрывы загремели чаще, а Меченосцы стали уступать все больше и больше пространства у пролома, пришлось разделить силы. Оставив под командованием раненной, но все еще вполне боеспособной Элии всех прочих магов, Гаэлтиас, Мириам и Калеан спустились обратно. Теперь они держались позади бойцов, обороняющих пролом, а силы их уходили на то, чтобы поддерживать магический барьер – единственную хоть сколько-нибудь эффективную защиту от бомб. И уходили они быстро… - Проклятье! Когда они у них уже закончатся?! - сердито прорычал господин Мириам слева от Калеана.  Калеан покосился на учителя: тот был хмур и сосредоточен, а по виску его стекал пот. По губам от носа сочился тоненький ручеек свежей крови. От чрезмерного напряжения при колдовстве у магов нередко идет носом кровь – так говорил когда-то Калеану сам Мириам, а потом добавлял что-то в духе: “И хорошо, если носом, потому что когда хлещет из глаз и ушей, ты – уже не жилец!”. Верховный чародей Гаэлтиас сейчас выглядел ничуть не лучше господина Мириама, а скорее хуже, причем гораздо хуже. Калеан догадывался, что старшие маги взяли на себя большую часть работы над защитными чарами, что они берегут его. Новая череда взрывов.  Защитные чары жадно потянули силы из Калеана и остальных. Калеан стиснул зубы. Это неизбежное опустошение, когда вокруг клубится и пылает столько энергии, сводило его с ума. Магия рядом, и, казалось бы, протяни руку и возьми ее, но… Если Эйнеке, насколько знал Калеан, мог жрать чужое колдовство без малейших усилий, им троим для того требовалось “захватить” источник, подчинить его. О таком сейчас не приходилось и мечтать! Никакой контратаки, только глухая оборона – вот их удел до самого конца штурма.  “Ох, Эйнеке, знал бы ты, как нам тебя не хватает!” - мрачно усмехнулся Калеан, чувствуя как усталость наваливается на его плечи тяжелым одеялом. Первым не выдержал Гаэлтиас. Самый могущественный из них, он взял на себя самую большую ношу. Судорожный вдох, шумный выдох, и Верховный чародей свалился на колени, после очередной особенно рьяной атаки.  Защитный барьер сразу же затрещал. Калеан понял: они не удержат его. Без Гаэлтиаса им с Мириамом попросту не хватит сил. Продолжать же Гаэлтиас не мог. Видя, как тот вот-вот потеряет сознание, Калеан устремил вопросительный взгляд на Мириама: что им теперь делать? - Поднимите щиты! Быстро! Мы больше не можем держать барьер! - во всю мощь своих легких крикнул господин Мириам, а потом кивнул Калеану, мол, отпускай.  Калеан подчинился – разорвал свою связь с заклинанием.  Барьер засверкал ярче, затем резко побледнел и осыпался цветными искрами.  - ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! - рявкнул облаченный во все черное инквизитор Райван. Несколько голосов подхватили его призыв.  Барьер иссяк окончательно, и Калеан с Мириамом бросились к Гаэлтиасу. Верховный держался – не падал в обморок, однако был бледен больше обычного. - Нужна контратака, Гай! - требовательно воскликнул учитель.  Калеан согласно кивнул: он не видел другого исхода, могущего хоть сколько-нибудь улучшить положение их уже изрядно потрепанного войска. Однако только силами Конклава они такое не провернут – чары на исходе, а самый могущественный из них уже не может стоять на ногах!  - Лебран, - просипел Гаэлтиас, судорожно дыша. - Пусть он найдет Лебрана… Седлайте коней… Атакуйте их по тылам!  На слове “он” господин Аст`Рэй взглядом указал на Калеана. Калеан удивленно вскинул брови и снова вопросительно глянул на наставника: что делать? Он позволяет ему сделать то, о чем говорит Верховный? Господин Мириам молчал, размышляя об услышанном. Мгновение, другое… Будто у них есть время на раздумья! Калеан нервно глянул на сражавшихся в проломе: кагаранцы почти оттеснили защитников от обрушенной стены.  - Калеан, ищи человека в гербах Ас-Этре, - ровным тоном повелел Мириам. - Передай ему слова господина Гаэлтиаса, а если Лебрану хватит отваги согласиться на вылазку, сопровождай его.  Калеан кивнул: покорно, без энтузиазма, но с полным пониманием и принятием того, что ему следует сделать.  - Не дай им убить еще и его, Д`Вердант, - просипел Гаэлтиас.  Калеан снова кивнул. Они уже потеряли Владыку Юлиана, и мир в Свободных городах не просто повис на тонком волоске, но почти сорвался в бездну. Смерть еще одного, чье имя и чей род суть – сами Свободные города, непозволительна.  - Тебе следует укрыться в донжоне, Гай, - господин Мириам обратил свой взгляд к Гаэлтиасу и тот недовольно поморщился.  - Я еще могу сражаться, - прохладно отозвался он.  Калеан, понимая что более инструкций не последует, ринулся было искать людей из Ас-Этре, однако стоило ему сделать первый шаг, как наставник остановил его, схватив за руку. Калеан оглянулся.  - Убить себя им тоже не позволяй, мой мальчик, - строго напутствовал учитель.  *** Все шло наперекосяк. Опять. Впрочем, могло ли быть иначе? Нет, не могло – Наталь уже не сомневался. Он слишком привык к тому, что в последние несколько лет (десятков лет?) в их с Эйнеке жизни ничего не шло по плану, а вот именно “наперекосяк” – пожалуйста. Потому-то его и не удивило, когда, условившись подождать момент получше, ждать его никто не стал. Первым сорвался И`Нэльо, а за ним и Эйнеке. Был ли у Наталя выбор? Безопасность или жизнь брата – это не выбор, потому Наталь и пришпорил коня, одновременно выхватывая молот из петлицы у пояса. Бросил короткий взгляд назад: рассчитывать ли на поддержку еще одного мага? Второй маг им с братцем ой как пригодится! “Рассчитывать”, - констатировал внутренний голос: госпожа Вивьен лишь на самую малость отстала от Наталя.  Наталь улыбнулся с мрачной обреченностью. Умирать он не хотел и всю эту выходку считал откровенным самоубийством, но драться… Что ж, драться Наталь любил всегда. Кровь воина текла в его жилах.  Несколько мгновений спустя его молот уже обрушился на чью-то голову, а конь сшиб и раздавил еще одного зазевавшегося пехотинца. Если в сложившихся обстоятельствах и был плюс, то виделся он Наталю в том замешательстве, что охватило ряды кагаранцев с появлением И`Нэльо. По ушам ударил взрыв, а глаза ослепило белым. Наталь не позволил себе ни мгновения растерянности и бездействия. Осадив испугавшегося было коня, он продолжил бить налево и направо. Попасть по кому-то своему грозило едва ли, так чего церемониться? Врагов в достатке – кого-нибудь непременно настигнет! И Наталь настигал. Он чувствовал, как навершие раз за разом сминает броню и сокрушает кости. Еще до того, как зрение его прояснилось, Наталь уложил как минимум четверых.  Рядом кипели чары. Много чар. Настолько много, что чувствовал их даже Наталь. Что-то происходило на стенах. Грохотали взрывы. Колдовали Вивьен и Эйнеке, и даже (особенно!) со стороны И`Нэльо мелькали чародейские вспышки. В какой-то момент старший близнец почти уверовал, что у них все получится, что эта самоубийственная атака окажется не такой уж и самоубийственной. В конце концов, всеобщая суматоха до сих пор играла им на руку! А потом все опять изменилось…  “Эйнеке, что ты творишь?!” - безмолвный вопрос, который брат не услышал бы, даже если бы Наталь нашел в себе достаточно самообладания обратить мысль в импульс – прибегнуть к телепатии.  И`Нэльо снова куда-то мчался, куда-то прочь с поля боя. И Эйнеке… Эйнеке тоже мчался. Мельком Наталь заметил еще одну фигуру верхового впереди, однако возмущение и тревога, охватившие его не дали разуму осознать это обстоятельство. Рациональное требовало Наталя отступить, прикрывая Вивьен. Любовь к брату – скакать за ним. Настоящее же вынуждало драться, драться дальше, ведь конь его уже безнадежно увяз в скоплении людских тел.  - Проклятье, Эйнеке! Я сам тебя убью! - гнев вырвался наружу, сорвался с языка глупыми словами, которые близнец нипочем бы не услышал. Потом гнев окатил тело особенно жгучей волной, и Наталь дал ему волю по-настоящему: на кагаранцев обрушился новый град ударов.  Их потеснили. Наталь бился яростно – так яростно, как никогда в жизни! – но что могут всего лишь двое против целого войска? Войска разрозненного и едва осознающего их присутствие – да, однако все-таки войска. И силы вот-вот подойдут к концу… Наталь уже чувствовал, как его руки и плечи понемногу наливаются свинцом, а том, что чувствует сейчас госпожа Вивьен прекрасно догадывался: магия всегда берет по большей ставке, чем простое махание молотом.  “Я убью тебя, Эйнеке, но, кажется, меня и твою девицу прикончат быстрее”, - боевой кураж все больше уступал страху. Наталь был готов читать про себя молитву Элорну – Смерти – когда над полем боя проревел рог.  Новый приступ смятения сковал кагаранцев. Загремели копыта по деревянному мостку. Из-за растворившихся ворот Светозарной башни клином сверкающих лат, щитов и знамен высыпала ас-этрийская конница.  *** Калеан не был знаком с Ламмертом Лебраном прежде, однако проникся к нему симпатией в тот же миг, когда тот, выслушав замысел конклавцев, без лишних вопросов велел седлать коней. И когда ворота Светозарной башни распахнулись перед тремя десятками верховых (большей частью рыцарями из Ас-Этре, но были среди них и наварионские паладины), Калеан чувствовал себя почти что гордым за то, что именно ему из всех присутствующих магов выпало участвовать в этой контратаке. Гордым, хотя большей частью напуганным… Нет, настоящие битвы не идут ни в какое сравнение с теми поединками и стычками, что уже выпали на его долю! И еще меньше они походили на те почти что романтичные образы из легенд и баллад.  Что война – не подвиги и слава, а кровь и грязь, Калеан знал, ему об этом говорили. Впрочем, одно дело знать и совсем иное – видеть своими глазами. Теперь он видел, слышал, чуял и едва ли не впитывал кожей! Его тонконогий ортесиан рыхлил копытами землю и топтал некогда живую плоть, с губ срывались заклинания, а в глотке стоял отчетливый железистый привкус. Калеан убивал. Бил мечом, бил чарами. Иногда защищал, отводя от Лебрана и его людей спешным и не слишком-то складным колдовством новые взрывы, но все-таки куда больше убивал.  Конница вихрем промчалась от ворот до разлома в стене, рассекла пополам и без того разрозненное и обезглавленное кагаранское войско.  - Тесни их! Руби их! - острый эльфийский слух едва различил этот приказ за грохотом, лязгом и воплями.  И Калеан рубил. Рубил до тех пор, пока правая рука не онемела от усталость, а затем перехватил клинок левой и продолжил рубить. Голову затянула багровая дымка. Отвращение к происходящему смешалось с чем-то на грани удовольствия. Они побеждали. Теперь – точно побеждали.  - Окружай! Окружай их! Не дайте уйти! - кричал ли это Лебран или кто-то еще из его отряда для Калеана значение не имело. Он подчинялся почти что инстинктивно – задолго до того, как разум понимал истинный смысл и всю необходимость приказа. Калеан, как потом казалось ему, впал в транс.  Но транс этот спал в одно-единственное мгновение, когда взгляд Калеана прошелся по линии горизонта. Всадник. Единорог. Еще один всадник. Погоня. Что-то происходило там – в стороне от поля боя. Что-то гораздо более важное.  - Вперед! Пошел, пошел! - Калеан выслал ортесиана в галоп, намереваясь настичь беглецов.  Он не оглядывался – серо-стальные глаза вцепились в силуэты далеко впереди – и совсем не заметил, как следом за ним поскакал еще один всадник: мрачный рыцарь на вороном коне, черный грач Инквизиции.