Медленная смерть

Драко шёл по коридорам подземелий. Слушал собственные шаги. Вслушивался и не понимал. Что-то не так. Что это было? Последние полчаса для него, как сон. Ему казалось, что какая-то невидимая сила захватила его тело, душу и... сердце. Что он только что наделал? Побил друга! Из-за кого? Грейнджер? Ну да, как ни как, но она всё же девушка. А отец его, хоть и подонок ещё тот, учил защищать женщин. Но это же она! Мог просто пройти мимо и ничего не сделать. Пусть сама разбирается со своими проблемами. Грейнджер Девять букв, а сколько боли. При звуке этой фамилии у Драко всё внутри словно переворачивалось. Как будто он имеет какое-то отношение к ней. Каждый раз, как кто-то из парней к ней дотрагивается, будь то даже Поттер или Уизли, у Малфоя сжимаются кулаки. И до такой степени, что белеют костяшки. Нет! Всё, хватит! Надо выбросить эту чушь из головы. Надо выбросить из головы Грейнджер! Но нутром Драко так не считал, а внутренний голос шептал: Грейнджер Грейнджер! Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер! Драко схватился за голову и крикнул так, что Хагрид, наверное, услышал. — Уходи из моей головы! От его крика огонь в факелах на стенах начал колыхаться. Драко почти согнулся вдвое и опёрся рукой о стену. Он дышал, как раненый зверь, которого загнали в клетку. А ведь так и было! Грейнджер его загнала в клетку, даже сама об этом не подозревая. Драко сцепил зубы до скрипа, скривился и уже тише процедил: — Уходи... Он плавно поднялся, громко выдохнул и осмотрелся: нет ли кого-то, кто увидел сие действо. Никого не было. Ему хотелось освежиться, поэтому он побрёл в ближайший туалет. Пока шёл, Драко казалось, что с каждым шагом огонь на стенах тускнеет всё больше. Или это у него в глазах мутнело? Ноги подкашивались, а глаза закрывались. Малфой с трудом дошёл до уборной. На ватных ногах добрался до умывальника. Кинул палочку около раковины, снял мантию, стянул свой джемпер и расстегнул первую пуговицу рубашки. Драко опёрся руками о края умывальника и посмотрел в зеркало. Его трясло от гнева на самого себя. Он скривился: было противно смотреть на себя в таком состоянии. А сознание только подливало масло в огонь: Взгляни на себя! Посмотри до чего ты докатился! Драко, ты неконтролируемый! Это всё она. Она! Вини её в своём отчаянии! Она тебя убивает, а ты медленно умираешь! — Заткнись! — только и вылетело из его рта. Он в спешке открыл кран и из него полилась струя воды. Сунул руки под воду и начал умываться. Вода стекала по его шее, волосам и затекала в уши. Как только он закончил, громко выдохнул и снова опёрся руками о раковину. Стало легче. Холодная вода отрезвила его. Забрала с собой в сток раковины все плохие мысли. Тут где-то сзади послышался звук закрывающейся двери. Драко быстро среагировал, схватил палочку и повернулся: — Кто здесь? — нервно спросил. — Драко, это я, — из-за угла показался Блейз, увидел палочку направленную на него и добавил: — Малфой, успокойся и положи палочку. Драко выдохнул от облегчения и сказал: — Забини, что ты здесь делаешь? — Ты думаешь, что мне плевать? Я знаю, что происходит, Малфой. Это она, да? Это её Нотт пытался.., — Блейз не успел договорить. — Забини, замолчи! — прошипел Драко. — Да что с тобой происходит? Ты сам не свой! — Блейз бился в отчаянии. Он хотел помочь другу. Хотел извлечь из его души то, что пожирает его изнутри. Но Блейз не знал, как это остановить. Видимо, уже слишком поздно. Последние две недели Драко был подавленным и унылым. Общался со всеми "на отвали", мало ел и отметки стали хуже. А что ещё прискорбнее, так то ,что он не рассказывал об этом лучшему другу. Блейз не мог смотреть, как Драко просто ходит и убивается. Перестал приходить в подземелье и не уделял время Паркинсон. Отчего ту и жалел Забини. Ему это осточертело и он решил покончить с этим здесь и сейчас: — Малфой, я не шучу! Так не может продолжаться! Паркинсон мне все мозги проела своим нытьём. — Да плевать мне на неё! Мне похрен, что она там себе напридумала, но мы не встречаемся, — скривился Драко. — Так скажи ей это, а то она себе места не находит! — Ты думаешь я не говорил? Ты думаешь, что я просто пользуюсь ею? — Малфой подошёл ближе к другу и прищурился, — Плохого ты обо мне мнения, Блейз. — Да ничего я не думаю, успокойся ты! — Забини махнул рукой. Настала очередная тишина. Не было, что сказать. И не хотелось. Драко не знал чем этот разговор может закончиться и, честно признаться, не хотел узнавать. Поэтому попытался скорее закончить это: — Блейз, чего ты хочешь? — Драко посмотрел на друга исподлобья. — Я? Я хочу, чтобы ты выяснил свои отношения со своими девушками, остановился на одной и не хватался за каждую новую юбку, которая подмигнёт тебе за обедом! — Блейз произнес это на одном выдохе. — Ты всё сказал? — Драко оскалился, — Больше ничего не хочешь сказать? — Хочу! — Ну же, вперёд, просвяти меня! — Малфой сложил руки на груди и уставился на друга. — Я может сейчас бред скажу, но.., — при этих словах Драко фыркнул, — Блять, ты можешь меня хоть раз нормально выслушать? — Могу, говори, — ухмыльнулся Малфой. — Так вот, может я сейчас действительно бред скажу, но... поговори с Грейнджер. Улыбки на лице Драко и след простыл. Брови поднялись вверх и в глазах появился немой вопрос, что-то типа: "Какого хера ты только что сказал?" Блейз, видимо, понял, что друга такое не устраивает и добавил: — Ой, не делай такое лицо, как будто не понимаешь о чём я говорю! У тебя улыбка два дня не сходила, когда ты только трахнул её. — Замолчи! — громко произнес Драко. — Ты думаешь, что я слепой? Ты думаешь, что — чёртов — весь Хогвартс слепой? Они догадываются, но не могут поверить! — Интересно, о чём они догадываются, если ничего нет! — крикнул Малфой. — Не ври хотя бы себе, ладно? — спокойно ответил Забини. Драко махнул рукой и скривился. Через некоторое время продолжил разговор: — Всё, забей. Надоели мне эти разговоры ни о чём! Ты узнал что-то новое? — лениво спросил он. Две недели назад Драко попросил Забини о помощи. Когда он узнал обо всей ситуации с отцом и матерью, понял, что без помощи не обойтись. Он знал, кому может довериться. — Да. И тебе это понравится, — ухмыльнулся Блейз. Драко поднял взгляд и улыбнулся. Забини продолжил: — Последний раз Тадеуш Нотт был замечен в юго-западной Европе. Страну не знаю. Драко явно удивился. Кивнул и спросил: — Откуда информация? — О, Драко, поверь, у меня много связей, — посмеялся Забини, а Драко фыркнул. — Это точно он? — Точнее некуда! Значит, дело не стоит на месте и продвигается. И всё благодаря Забини. Как он достал эту информацию - уже неважно. Главное, что она есть. И теперь круг поисков сузился. Осталось несколько стран, где он может скрываться. Тут Драко опомнился. Есть кое-что, что Блейз должен знать. То, о чём в совместном деле врать нельзя. Он решил, что лучше "резко сорвать пластырь" сейчас и сказал: — Блейз.., раз уж на то пошло, то я скажу, — как-то неуверенно прозвучало. — Та-ак, мне это уже не нравится, — Блейз выдохнул и скрестил руки на груди, — Говори! Давай, Драко! Сейчас или никогда. Он должен знать. Руки вспотели, а сам он начал переминаться с ноги на ногу. "Да чего ты как первокурсник? Говори давай! Это ничего не изменит в ситуации, но пусть Забини знает." — Грейнджер знает.., — быстро сказал он и закрыл глаза. Будто боялся реакции друга. А что Блейз может ответить? Наорёт? Посмеётся? Уже неважно. — Чего? — глаза Забини полезли на лоб: он не знал, что сказать, — Ты точно рехнулся! Всё знает? Зачем? Когда? — посыпались вопросы: он хотел знать всё. И вполне имел на это право. — Знает — всё. Ты же знаешь, любопытство когда-то до могилы её доведёт. Она услышала и я решил, что лучше всё рассказать. Она не проболтается! — Я в шоке! Ты же мог просто припугнуть и сказать, что то, что она услышала должно остаться в её заумной головушке и никогда её не покидать! — Блейз уже начал выходить из себя из-за тупости друга. Зачем он это сделал? — Да не знаю я! — Драко сорвался на крик, — Ты это хотел услышать, да? Я не знаю, почему рассказал! Я не знаю, что происходит! — Драко выдохнул и снова опёрся рукой о раковину, — Всё это, — он обвёл руками пространство вокруг себя, — вот здесь уже у меня сидит! — Малфой схватился за горло, но не сжал. Он шептал слова. Но то, с какой интонацией и отчаянностью он это говорил, казалось, что орёт во всю глотку. Блейз видел, что ему больно. Больно и физически, и морально. У него кипит голова: как найти чокнутого папочку, как уберечь мать, Хогвартс, занятия, друзья, Квиддич, Грейнджер, опять отец, снова занятия, Грейнджер, отборочные, снова Грейнджер, и снова мать, и опять много-много Грейнджер. Забини удивлялся выдержке друга. Вокруг сколько происходит, а на его лице даже мускул не дрогнет, ни одна прядь на этой белобрысой башке не колыхнётся. Наверное, его учили так реагировать на происходящее ещё с детства. Люциус прививал своему сыну уверенность. Уверенность в себе и в своих поступках. Слабость — это не описание Малфоев. Ни в коем случае не показывать свои эмоции. Особенно, не открывать душу грязнокровкам. Иначе может произойти что-то плохое. Или уже произошло?

***

Ей не хотелось вспоминать вчерашнее. Эти жадные прикосновения. Похотливый взгляд. Руки, блуждающие по хрупкому телу. Сама Гермиона выпрямилась в струночку. Щёки горят от испепеляющих слёз и его удара. Как низко! Ударить представителя слабого пола. Она же слабая, правильная, чопорная и никакущая заучка-Грейнджер, которая не смогла постоять за себя. Но то, что она выдержала всё это, уже показывает, что она не слабая. Но всё-таки в одном она была не сильна. В понимании того, что вчера случилось с Малфоем. Наверное, в экстренных случаях, его высокомерие отключается. Как будто там, внутри, сидит кто-то или что-то и нажимает на кнопку. Помнит, что сначала ему даже хотелось поддеть её за то, что она сидит тут и плачет. И ему даже всё равно было. Но потом, когда всё прояснилось, его словно подменили: Драко присел на корточки около неё. Попытался аккуратно дотронуться, чтобы не спугнуть. Убрала его руку — это хорошо: значит реагирует на этот мир и не забилась в себе. Малфою действительно стало страшно, что кто-то мог сделать с ней это, а потом бросить здесь как надоевшую куклу. Только кто посмел тронуть её? Кто посмел тронуть... его Грейнджер? Он бросился её успокаивать и гладить. Она упиралась, говорила "не надо", но Драко не отступал. Потому что знал, что ей сейчас нужно. Ей нужен он. Его объятия, мягкие поглаживания, тёплые слова и лёгкие покачивания. Его тепло. И она не выдержала. Уткнулась щекой ему в грудь и громко-громко разрыдалась, крепко обняв его. Драко не знал, что делать. Что ему делать с этими слезами? Он мог только поцеловать её волосы и гладить плечи. Она ему рассказала, что ничего такого не произошло и у Драко, как камень с души упал. Стало легче, спокойнее, что она... в порядке. А должно было бы наплевать! А когда Гермиона сказала кто пытался что-то сделать, то внутри него вскипела кровь. Ненависть начала течь по венам липкой жижей, обжигая. Человек, которого ты знаешь немало лет, на такое способен, оказывается? А если бы не кошка Филча? Он бы действительно посмел? Нотт — ублюдок, а Драко ещё ему это докажет. А следующее для неё было, как вспышка от отцовского фотоаппарата на новый год. Так же быстро, странно и трепетно. Как он успокоил её, поднял на ноги, привёл одежду в порядок, потащил за руку — что было не грубо, как обычно, а так уверенно, будто не хотел никогда больше отпускать, помог умыться, стерев слёзы, подождал пока переоденется и уложил в кровать. Всё было так быстро и непонятно, что Гермиона даже не задавала вопросов — просто подчинялась. Да и, наверное, спорить было бы неуместно и бесполезно. Она так быстро провалилась в сон и так крепко спала, что даже не задумывалась, куда же он пошёл на ночь глядя. А волноваться бы стоило, потому что с утра увидела Нотта всего покрытого синяками. Ещё и с утра случилось нечто странное. Придя на завтрак, Малфой уселся на скамью, поприветствовал друзей и сразу же посмотрел на гриффиндорский стол: она здесь, значит всё хорошо. А увидев, что Гермиона на него смотрит, он... что он сделал? Он кивнул. Просто кивнул ей. С лёгкой улыбкой на лице, кивнул. Ей показалось, что это заметили все. Но нет, только Забини. Она не растерялась: огляделась проверить не смотрят ли на неё друзья, улыбнулась и кивнула ему в ответ. И что всё это значило? А чёрт его знает. Ведь что-то исправлять уже поздно. Они уже пустили всё на самотёк. Пусть делают, что хотят! Вот так, прямо перед всеми и пусть это видел только Блейз. Он это начал - не она, вот пусть он и продолжает. После обеда у Гермионы разболелась голова и она решила выйти во двор подышать свежим воздухом и заодно повторить Травологию. Профессор Стебль не пропустит ошибки. Она подошла к Чёрному Озеру, сняла мантию, разложила её у дерева и села. Начало октября было приятным. Тёплый ветер ласкал лицо. Листья уже начинали желтеть. Трава становилась сухой. Неподалёку от неё сидело ещё несколько зевак. Что-то обговаривали, учились и баловались магией. Гермиона же скрестила ноги в позе лотоса, положила книгу на колени и опёрлась головой о ствол дерева. Медленно закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. "Что-то тут не так! Вчера там, у входа в башню, Малфоя как будто подменили." Хотя Гермионе он таким нравился. Он был таким аккуратным с ней, будто боялся сломать, лишний раз надавив. Драко никогда не был таким нежным. Может это, действительно, защитная реакция в экстренной ситуации? Хотелось бы верить, потому что искать того, кто его околдовал совсем не входило в планы Грейнджер. Гермиона знала, что если Малфой снимает маску-смотрите-все-я-малфой-высокомерный-чистокровный-волшебник, значит что-то не так. И его что-то терзает изнутри. Тогда, в Малфой-мэноре, он признался ей, что не хочет всего этого, что его воротит от этих воспоминаний, открыл душу. Оставив её саму жить, существовать с этой информацией. Так просто бросил в ноги, чтобы она чувствовала свою вину за то, что кричит по ночам от боли Круцио, а потом эти же крики являются в кошмарах Малфоя. Как будто не его родная тётушка, буквально, пытала Гермиону на глазах у Драко. А вчера то что случилось? Ему же плевать на неё. Да? Неужели испугался... за неё? За Гермиону. Или может приревновал? Хотя ревность в такой ситуации совсем неуместна. Тогда что? Хотелось бы узнать и поскорее. А сейчас Травология! О, Мерлин, она же ещё ничего не повторила, а скоро конец перемены. Гермиона быстро открыла глаза и... о, Мерлин.. что? Перед ней стоял сам Драко Малфой. Гермиона немного вскрикнув с лёгким раздражением проронила: — И давно ты здесь стоишь? — Минуты две или три. А что? — он был таким спокойным, будто бы вчера ничего не произошло и сегодня за завтраком тоже ничего не было. Гермиона просто не понимала натуры этого человека. А узнать очень хотелось. Как бы странно это ни звучало! Когда он пришёл, то застал сидящую Грейнджер около дерева с закрытыми глазами. Драко как-то незаметно для себя, залюбовался ею. Она была такой красивой, будучи умиротворённой. От её спокойного дыхания легко вздымалась грудь. Волосы раскинулись по хрупким плечам каштановым облаком. Но он сюда не любоваться пришёл. — Некрасиво подсматривать за людьми или мама.., — "тебя не учила?" — хотела договорить, но не успела. — Грейнджер, замолчи, я пришёл сюда не словесные баталии устраивать! — Драко скривился при упоминании матери. — Тогда зачем? Зачем ты пришёл? — Гермиона искренне не понимала, — И как ты нашёл меня? — О, это было легко! Твои дружки всё время, пока тебя нет рядом, орут: "Да с ней точно что-то не так. Не разговаривает со мной и вообще с обеда убежала к озеру" — Драко явно перекривил голос Уизела. — Вот чёрт, я убью Рона! — Гермиона разозлилась на друга за его длинный язык. Пусть использует по назначению. Луна уже заскучала... Ой, фу, думать об этом мерзко. — Даю десять галлеонов, что ты его по стенке размажешь! И ещё пять, чтобы на это посмотреть! — и засмеялся. — Малфой! — возмутилась Гермиона, но тоже не смогла сдержать улыбки. А что, собственно, происходит? Они оба смеются, как два давних друга! Это ненормально! Такого не должно быть! Драко закончив смеяться, прямо в лоб спросил: — Так, я сяду? — и подбородком указал на её мантию. В который раз любопытство Грейнджер взяло своё. Гермиона, недолго подумав, всё же отодвинулась, чтобы дать ему сесть. Да что, мать твою, происходит? Почему вы делаете вид, что ничего не происходит? Кого вы обманываете? Ладно, Поттер или Уизли, поверят каждому её слову. Но вы то, умные волшебники, кому врёте? Драко уселся очень близко от неё. Неприлично близко. Знакомый запах ударил Гермионе в нос и она непроизвольно закрыла глаза. Её ресницы задрожали. Ветер и кофе. И одеколон. Дорогой одеколон. Гермиона скинула с себя книгу и поставила её на голую землю около мантии. Немного отодвинулась, отчего и зацепила пальцами ладонь Драко. Она вздрогнула, а он и пальцем не повёл. Слизеринская самоуверенность и непринуждённость! Вот болван! Драко ощутил её касания, вспомнил все предыдущие. Такие нежные, тёплые, а главное, подаренные только ему. Он обвёл глазами пейзаж и понял, что у Хогвартса, довольно удачное расположение. Он направил взгляд чуть правее и немного ниже. Остановился на её ногах. Какие они красивые, изящные. Он помнит каждый изгиб её бёдер и главное... "хочется ещё" — прошептало подсознание. А в голове было только одно: "Грейнджер, кончай носить такие короткие юбки, иначе я за себя не ручаюсь!" Гермиона поняла, что молчание затянулось и легонько кашлянула. Драко выпал из своих грёз и сказал: — Мне нужна твоя помощь, — так легко и непринужденно, как будто каждый день просишь помощи у школьного врага. Гермиона резко развернулась, нервно сглотнула и уставилась на него: — Чего? Какая помощь? Моя? А ведь действительно, какая помощь? Какая помощь может понадобиться от неё Малфою? Очередные пошлые фантазии? О, нет! На такое Гермиона опять не подпишется! — Что слышала! Грейнджер, не тупи, я прошу! — Драко опять скривился. Смотри, как бы его не похоронили с таким лицом. — В чём? — Гермиона гадала мысленно, но вслух тоже спросила. — А это так важно? — Драко наклонил голову, смотря ей в глаза. — Мерлинова борода! Конечно важно! Малфой, в чём дело? Во что ты и твоя слизеринская задница, опять ввязались? — Гермиона начала паниковать. Боялась, что он впутает её во что-то незаконное. Боялась... за него. Во что он вляпался? — Да ты и так всё знаешь! — Драко повысил голос. — Что я знаю? Не говори загадками! — Гермиона не на шутку разволновалась. Драко выдохнул, закрыл лицо руками и молчал. Просто молчал. Потом развернулся к ней и произнес: — Мне нужна твоя помощь. Ты умная, ты же всё знаешь! Помоги найти отца, раз уж ты в курсе обо всём. Я не знаю как, но помоги. Мать в опасности. А я не могу ничего сделать и... — в его голосе были слышны нотки отчаяния. Как будто он застрял на месте и единственное, что его спасёт от этого — мольба о помощи у гря.. магглорожденной. Чёрт, он даже обозвать её теперь не может. Просто язык не поворачивается. Ну и пусть, будь что будет! Гермиона не верила своим ушам. Он просит у неё помощи? Драко Малфой просит помочь Гермиону Грейнджер! Где же это слыхано вообще ? Она долго всматривалась в его лицо, ища подвох. Ей казалось, что это шутка. Что сейчас из-за кустов выбежит стадо слизеринцев и громко посмеётся над ней. За то, что поверила. Поверила Драко Малфою. А она действительно поверила, поэтому слабо кивнула и перебила его тираду: — Хорошо, — прошептала. Видимо, ему это очень важно. Ей стало больно смотреть на человека, который вот-вот сойдёт с ума. Она не хотела помочь другу или пусть даже врагу, она хотела помочь человеку, который просто запутался. Ещё раз кивнула и добавила: — Я постараюсь. Драко расслабился. Лицо стало проще, не такое напыщенное. Он кивнул ей в знак благодарности, но язык не повернулся сказать то самое заветное: "Спасибо". Просто не мог. Высокомерие, к сожалению, брало вверх. Он немного так посидел, смотрел на озеро, на её ноги, на небо, потом опять на озеро, и снова на её ноги. "Да перестань ты пялиться, как мальчик маленький, ей-Мерлин!" Всё! Хватит! Малфой быстро и уверенно поднялся на ноги, отряхнул свою мантию и поспешил скрыться. Но тут из-за спины — родной до боли голос: — Малфой, — робко и неуверенно. — Ммм? — он медленно развернулся к ней и стал ждать. Ухмылка не покидала его губ. Что она хотела сказать? А хотела ли вообще? Может просто взглянуть? Ай, неважно! Говори уже! Гермиона склонила голову и начала теребить подол своей юбки, и вдруг быстро выпалила: — Спасибо.., — подняла голову и уставилась прямо в холодные серые глаза. Он смотрел и не понимал: "за что?" — За вчера... Гермиона неловко отвела взгляд и взяла в руки учебник по Травологии. Драко всё ещё стоял на месте. Ухмылка слезла с лица, а сам он смотрел прямо на неё. Гермиона не поняла — "почему он не уходит?" Подняла голову и увидела в сером несчастном взгляд каплю... понимания и принятия? Но сначала он хотел поддеть её, или даже рассмеяться. Но нет! Он легко кивнул и поспешил быстро удалиться, остаться наедине со своими мыслями. Он ушел, а в воздухе остался запах свежего теплого дождя и горячего утреннего кофе.

***

Эти две недели стали неделями ожидания. Они думали, что вот-вот могут ворваться в их дом. И кинуть за решетку или сразу заавадить. Никто из них не знал, что из двух зол меньшее. Люциус Малфой и Тадеуш Нотт жили в страхе. В страхе, что Нарцисса не сможет. Не сможет увернуться от сыворотки правды. Но слава Мерлину, что он назвал ей только страну. Он знал! Он знал, что эта любовь и привязанность к мужу до добра не доведёт. Люциус всегда пытался вырастить сына таким же бессердечным как и он сам. Только Нарцисса негодовала по этому поводу. Но должна была подчиняться мужу и его чистокровным правилам игры. Иногда она жалела, что родилась в чистокровном роду и, что должна была выйти замуж за такого же человека. Ей всегда хотелось иметь семью, как у магглов: семейный уют и дети, растущие в любви и ласке. А не как у них! Чистокровных... Тьфу! Только и кичатся этой своей кровью. Кровью, властью и деньгами. Нарциссе было больно наблюдать, как растёт её сын: в страхе и отчаянии. Люциуса всегда учили не показывать свои эмоции. "Эмоции — это слабость!" — повторял его отец. И он поверил. Никогда не показывал эмоции и настоящих чувств. Нет, он любит Нарциссу и Драко тоже любит. Просто не умеет и не хочет показывать. Не хочет показать свою душу. А душа у него, определённо — гнилая. Гнилая до самых костей. Только кровь чистая! Это же главное! Да? Да плевать! Нужно жить дальше! Надо спасти свою задницу от Азкабана. Да и Нарцисса под угрозой: скрывает, что знает его местонахождение. Только Драко чист. Чист, как никогда. Он был несовершеннолетним и его принуждали. За что его сажать в Азкабан? За что? За пару Круцио? Он никого не убил! Не смог! Отец сказал: "Трус!". Да и не только отец. Все Пожиратели считали наследника Малфоев трусом. Маменькиным сынком, щенком. Ничтожеством! Ну и пусть. Люциус сидел на диване и пил чай. Читая газету, он надеялся не увидеть ничего нового. Не хотел видеть новую статью Риты Скитер — дементор бы её побрал! Он просто верил. Верил в Нарциссу, ведь она не подведёт. А о том, что собственный сын пытается засадить его в Азкабан, он и вовсе забыл. Он не верил, что щенок сможет. Он не посмеет. Нотт-старший вышел из камина. Отряхнулся и кивнул Малфою. Сел около него и налил себе чаю. — Есть новости, Тадеуш? — сказал Люциус, не отрывая глаз от газеты. Он надеялся, что ответ будет "нет", как и в предыдущие две недели. Ведь он может теперь спрашивать только об одних новостях. О тех самых. — Да. Люциус напрягся, откинул газету и поставил чашку на журнальный столик. Замер и буравил взглядом коллегу. Вряд ли он считал Нотта своим другом. Коллега — вполне, но не друг. Скулы Люциуса аж дрожали от напряжения. Кажется, Тадеуш услышал скрип зубов Малфоя: — Не тяни уже! Говори! — сорвался тот на крик. — Бежать отсюда надо, Люциус, бежать, — он обвёл руками пространство вокруг себя и откинулся на мягкую спинку дивана. — А если поконкретнее? — Люциус держался из последних сил. Держался как мог. — В Министерстве проверили Нарциссу: способна ли та увернуться от эффекта Веритасерума. — И-и-и? — любопытство проснулось внутри Малфоя. — Она способна, это правда. Но есть ещё одна проблема. Они могут выписать разрешение на легилименцию, — Нотт развёл руками, будто извиняясь за то, что Нарцисса не увернётся от проникновения в голову. — Чёрт! — Люциус провёл рукой по лбу, вытирая капли пота, — Но разрешение очень сложно получить. Должна быть веская причина. — Это их не остановит, Люциус, — Тадеуш покачал головой, — Надо убираться отсюда. — Куда убираться, Тадеуш, куда? Они всё контролируют! А теперь ещё больше! Будем ждать. Никуда не высовывайся! — А, кстати о высовывайся, — Тадеуш побледнел и Люциус уставился на него в немом вопросе, — Меня, кажется, видели. Люциус, как громом поражённый, обернулся к нему. И ждал. Ждал, пока тот хоть слово из себя выдавит. И дождался: — Бывшая жена Забини и её очередная богатенькая жертва, — Тадеуш развёл руками. Люциус закрыл глаза и выдохнул. Сглотнул и выдал: — Ладно, всё забыли. Этого уже не исправить. Они не скажут. Кому они могут сказать? — Да, хорошо. Больше ни ногой. Им осталось только ждать. Ждали, но не знали чего. Их найдут, нет? Кто знает. Может после стольких неудачных поисков их объявят пропавшими? Ай, будь что будет. Они уже ничего не изменят. Слишком поздно.

***

Прошла почти неделя. За это время ничего такого, из ряда вон выходящего, не происходило. Каждое утро Драко и Гермиона обменивались лёгкими кивками в знак приветствия. Каждый раз Грейнджер замирала, когда он кивал первым. Ей было приятно. Внутренние демоны ликовали и восхищались тем, что ей приятно внимание Малфоя. А для Гермионы было понятно одно: Ему не всё равно. Уже нет. Он может это отрицать, но она не слепая. В принципе, она ничего от него и не ждала. И тот секс был её минутной слабостью. Она показала себя такой, какая есть на самом деле. Насладились друг другом и разбежались дальше каждый своей дорогой. А дороги у них точно разные. Ещё не хватало, чтобы обо всём этом узнали её друзья. Как бы ему ни не хотелось всего этого, но настоящего не скрыть. Каждый взгляд на спаренных занятиях, каждый этот кивок с утра в гостиной или Большом Зале, неловкие и случайные касания в коридоре, когда много людей заставляли сердце Гермионы трепетать. Если месяц назад она думала, что он ей просто нравится как парень, то сейчас поняла, что влюбилась как дурочка. Начала улыбаться его шуткам на уроках, отчего ловила странные взгляды друзей. И всё чаще замечала, что смотрит на него. Везде! Как только увидит где-то на горизонте белобрысую голову - сразу понимает, что это он. Кстати, Драко ей рассказал, где последний раз видели Нотта-старшего, чтобы облегчить ей задачу. Все новости о возможном местонахождении его отца он ей рассказывал. Потому что знал, что она ничего не расскажет и поможет. И вот сейчас, субботним вечером, сидит в библиотеке и делает задания. Помимо этого изучает, отнюдь, не школьную программу. Читает и краем глаза замечает, что к ней двигаются Гарри и Джинни. Они подошли и плюхнулись около неё. Джинни первая заговорила: — Что делаешь? Опять учишься? Гермиона, выходные же. Гарри, скажи ей! — Джинни повернулась к своему парню. — Да, Гермион, в самом деле. Отдохни же ты! Книжки не убегут, — при этих словах Гермиона закрыла дополнительную литературу, а Гарри это заметил и спросил: — Кстати, что читаешь? Гарри выхватил у неё из рук книги. Реакция у него хорошая, не зря же он ловец Гриффиндора. Он посмотрел на книги: "Священные двадцать восемь", "Поместья чистокровных семей и их особенности" и "Всё, что нужно знать о каминной связи". Гарри посмотрел на Гермиону в недоумении и спросил: — Что это? — Мне просто стало интересно, Гарри. Ты же меня знаешь: я, если чего-то не знаю — не выхожу из библиотеки, пока не найду нужную информацию, — и улыбнулась. — Ну ладно. Держи, — Гарри протянул ей обратно книги и покосился на Джинни. Она тоже не понимала зачем это их подруге. Гермиона спрятала книги к себе в сумку, чтобы потом дочитать. Главное, что друзья ни о чём не догадываются. Джинни нахмурилась, а потом сказала: — А разве "Священные двадцать восемь" находится не в запретной секции? — и сложила руки на груди. — Именно там она и находится, — Гермиона поняла, что друзья могут подумать, что она опять ночью пробралась в библиотеку, и, закатив глаза, вытащила из сумки бумажку и протянула друзьям, — Вот разрешение от Макгонагалл. — Ну хорошо, тогда ладно, — Джинни улыбнулась и добавила: — Идёшь завтра в Хогсмид? — Ещё спрашиваешь? Конечно! Давно мы не собирались, — улыбнулась Гермиона и взглянула на друга, — Да, Гарри? — Это точно, — выдохнул друг и через некоторое время добавил: — Кстати, Кормак тебя искал. Просил передать, что хочет поговорить. Найди его, — и с намёком улыбнулся. Гермиона только фыркнула и устремила взгляд к потолку. — Гарри! Мы просто друзья. И ещё, поспешу напомнить, мы к зельям готовимся. Не забыл? Кто в конце четверти сдавать будет? — когда разговор доходит до учёбы - Грейнджер не остановить. — Ладно-ладно, вы просто друзья. Я верю, — Гарри вскинул руки в знак капитуляции. Гермиона засмеялась, привстала и ткнула его в плечо. Все трое начали смеяться. Но тут Джинни выдала такое, отчего Гермионе стало не по себе: — А действительно, Гермиона, тебе парень нужен: расслабиться, — и заиграла бровями, намекая. Гермиона аж закашлялась, вспоминая до чего довело её такое расслабиться. До секса с Малфоем, прости Господи! Он всплывает почти в каждом разговоре. В голове Гермионы конечно, но всё же... И как он это делает? Цепляет её. — Спасибо за совет, Джинни, — Гермиона, специально, сказала имя подруги чуть чётче и громче. Она встала, собрала свои вещи в сумку и перекинула её через плечо. Подошла к Джинни и чмокнула её в щеку. Потом к Гарри: обняла. Уставилась на друзей и сказала: — Ладно, пойду я — Кормака поищу, — помахала рукой и удалилась из библиотеки. Шла и думала о словах Джинни. А может, действительно? Ей нужно отвлечься. От всего, от занятий, от стресса, от заданий старосты, и... от Малфоя. Ну ладно, это потом. Сейчас нужно найти Маклаггена, потому что он что-то хотел. Может, что-то важное?

***

Гермиона по пути из библиотеки нигде не увидела Кормака и решила отправиться в башню. Хотелось отдохнуть. Эта неделя была для неё сложной: эти непонятные действия Малфоя, библиотека до вечера в поисках какой-то зацепки, чтоб найти его отца, вымученное разрешение у Макгонагалл. В общем, всё навалилось. Хотелось прийти и не увидеть там Малфоя, подняться к себе в комнату, переодеться, пойти в ванную и принять тёплый душ. Потом укутаться в полотенце, почистить зубы, надеть пижаму, прилечь на кровать и заснуть. Крепким сном и до утра. Чтобы даже сны не снились, так бы она крепко спала. А сны были частыми гостями её ночей. Большинство про Малфоя. И что он там только не вытворял. Каждый раз, просыпаясь, Гермиона чувствовала как жарко и влажно у неё между ног от этих снов. Как ныло тело от возбуждения. Когда до портрета с дамой в красном платье оставалось совсем недолго идти, Гермиона выпала из своих мечтаний и услышала знакомый голос: — Эй, Гермиона, постой! — крикнул кто-то из-за угла. Гермиона обернулась и увидела его. Это был Кормак. Он с улыбкой на лице быстро приблизился к ней: — Я искал тебя весь день. Мне даже показалось, что ты меня избегаешь. — Нет, что ты! Мне Гарри сказал, что ты меня искал. Но я тебя не нашла и решила уже пойти в башню к себе, а то поздно уже. — Да, поздно.., — прозвучало как-то двусмысленно, но очень спокойно и непринуждённо. — Так, ты что-то хотел? — вежливо спросила Гермиона и покосилась на него. — Поговорить просто, — и он приблизился, а Гермионе стало неловко и она чуть отошла назад. Кормак, увидев это, вздохнул. — Ну так говори, — Гермиона улыбнулась. — Ты не хочешь завтра прогуляться в Хогсмиде? Я знаю, ты уже говорила, но дай мне шанс! — он встал ещё ближе и теперь Гермионе стало не по себе. — Кормак, прости. Ты же знаешь, что я не могу... ответить тебе взаимностью, — последние слова она прошептала, — Вокруг много достойных девушек, я уверена ты найдешь себе намного лучше. Прости... Он подошёл ещё ближе, а Гермиона уже упёрлась лопатками в стену. "Этого мне только не хватало" — пронеслось у неё в голове. Он заправил выбившуюся прядь каштановых волос ей за ухо. — Кормак, нет.., — она шептала. Но он не слышал: другой рукой взял её за предплечье и сказал: — Да, вокруг много других... А я люблю тебя! — и поцеловал. Сильно, влажно и долго. Гермиона опешила. Пергаменты, которые она держала в руках — упали. Она не знала, что он на такое способен. На поцелуй не ответила и даже глаза не закрыла. Просто замерла. Ей было противно. Было что-то не то. Или кто-то не тот. Гермиона поняла, что дальше так продолжаться не может, сильно оттолкнула его от себя и гневно смотрела, ждала объяснений. — Я.. я.. прости, Гермиона.. я не хотел, — он попытался приблизиться, чтобы коснуться и успокоить её, но она легко ударила его по руке, предотвратив это, — Прости, я не сдержался! — уже громче. Гермиона только мотала головой, будто не верила. Он сильно опустился в её глазах после этого. Да как он посмел? Кто он такой? "Он не Малфой!" — ты это хотела сказать? Он струсил. Ещё раз бросил "извини" и убежал. А Гермиона ещё раз помотала головой и увидела.. о, боже... Малфоя, который стоял в самом конце коридора, уперевшись бедром о колонну. Он был зол, даже о-очень зол. "Ревнует" — подумала Гермиона. Она посмотрела ему в глаза, на секунд пять задержала внимание. Потом, уже в который раз, помотала головой и опустилась на землю собрать пергаменты. Когда закончила собирать, встала, поправила одежду и направилась в башню. Как только обернулась и начала идти... улыбнулась? Да! Она была рада, что Драко её ревнует. Ей было приятно и её эго внутренне ликовало. Шла и улыбалась, как дурочка. А он остался стоять и смотреть ей в спину. И уже раздумывал план мести. Драко не собирался этого так и оставлять. Он тоже не пальцем деланный! Он придумает! Уже придумал...