Судьба

      Сколько же они просидели вот так, выпивая одну чашку чая за другой? Время ускользало так незаметно, что невозможно было уследить за ним: мгновение сливались в минуты и часы, а может, вечность сменялась вечностью: здесь, кажется, это самое время вовсе перестало существовать, рассеявшись в тепле родной лаборатории. Они о чем-то говорили, о чем-то шутили, вспоминали былое и старались не думать о будущем: это было бы слишком тяжело. А портить все так не хотелось.       Глядя на непривычно беззаботную Кэсси, Вэриан ощущал, как становится счастливее с каждым прошедшим мигом, и гадал, чувствует ли она то же самое. Только сейчас он осознал, что на самом деле ужасно боялся потерять ее навсегда — потерять прежнюю, смелую, решительную, ехидную Кэсси. Этот страх въелся в душу так прочно, что лишь в эту ночь, когда его хватка ослабела, стало ясно, откуда тяжесть на сердце, откуда беспокойство в душе и откуда беспорядок в мыслях. Страх отступал перед реальностью, как ночной кошмар поутру, обессилевший и истончавший.       — …Рапс потом рассказывала, что в кошмарах от этого идола видела тебя, — засмеялась Кэсси и вдруг замолчала. — Эй, ты слушаешь?       — Извини, я просто… задумался, — он потупился и неожиданно для себя широко зевнул.       — А-а, понятно, кое-кому пора спать, — она усмехнулась и тоже зевнула.       — Похоже, не мне одному. Заразительное дело!       Оба рассмеялись. Вэриан оглянулся и заметил, как в уголке сопит Рудигер, а неподалеку, в окне… виднелись первые лучи солнца.       — Ох, черт.       — Ты чего? — мигом посерьезнела Кэсс.       — Да так, просто уже почти утро. Режим? Пф. Кому нужен режим?       — Ну, следить за тобой некому сейчас, можно себе позволить чуть-чуть расслабиться.       Снаружи послышался шум. Атмосфера безвременной теплоты рассыпалась в пыль, будто и не было, время побежало со страшной скоростью, наверстывая упущенное. Недоброе предчувствие заставило Вэриана со всей возможной скоростью рвануть к укрытию, откуда он следил за Кассандрой, и с колотящимся сердцем прильнуть к линзе.       Предчувствие не обмануло.       — Кэсси… плохие новости, — Вэриан высунулся и посмотрел прямо на нее. — Похоже, Старую Корону все-таки собираются отстраивать.       — Что?.. То есть…       — Скоро сюда придет мой отец. Не уверен, что он будет рад тебя видеть, хотя…       — Я промывала ему мозги, если ты забыл, — мрачно произнесла Кассандра. — Лучше бы не пересекаться с ним. Да и простые жители тоже вряд ли простили мне то, что я творила. А я не хочу больше никого ранить.       — Оставайся здесь. Я тебя спрячу, и ночью, когда все будут спать, мы придумаем, что делать дальше.       Он отчаянно надеялся, что Кассандра прислушается к нему: с нее сталось бы решить все по-своему. И даже шальная мыслишка, что ему просто хочется обмануть себя и провести с ней чуть больше времени, не заставила передумать и отказаться от идеи. Выводить Кассандру из Старой Короны сейчас, когда снаружи толпы крестьян, было слишком рискованно для всех. Хотя на такое Вэриан совсем не рассчитывал: ему казалось, что люди вернутся нескоро, и будет время побыть рядом с Кэсси. Что ж… получается как получается.       Она смотрела на него очень внимательно, отставив кружку в сторону. Одно мгновение, другое: шаги на улице стали чуть громче, солнечные лучи в окне чуть ярче, танцующие в них пылинки чуть четче, на забытой луже в углу комнаты сверкнул блик, Рудигер потянулся во сне… Видно было, что Кэсси борется с сомнениями, но времени раздумывать совсем не оставалось.       — Это хорошая идея. Спасибо.       Вэриан просиял и схватил ее за руку, таща за собой.       — Спустимся вниз, я там собирал механизмы и оборудовал что-то типа спального места. Ну, знаешь, чтобы не отвлекаться и не бегать вверх-вниз. Отец не заходит в подвал с того дня, как рванули водонагре… водонагревальные… — от недосыпа язык начинал заплетаться, — неважно, в общем, те огромные махины. Когда ты привела Рапунцель и Юджина ко мне.       — Так вот зачем ты предложил остаться, — хмыкнула Кэсси. — Понятно.       Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы не воспринимать эти слова всерьез. Слабо улыбнувшись, Вэриан достал пару флаконов с зельями, потряс их и поднял повыше, освещая путь. Лестница переходила в коридор, который постепенно расширялся, превращаясь в огромную комнату. Когда-то заваленная от взрыва, сейчас она была полна кусками поломанных автоматонов: именно сюда Вэриан их перетащил в первые дни, и смотреть, насколько впустую пропало столько работы, было почти физически больно.       Но им нужен был поворот в маленький закуток сбоку, где ворох одеял составлял импровизированную кровать, а на маленьком столике, сколоченным Вэрианом, лежал шарик с таким же светящимся зельем, какое он держал в руках.       — Ну, не идеальные условия, но…       — Конечно. Спать на острых черных скалах было намного приятнее, — совершенно серьезно кивнула Кэсси. — После многих месяцев на таком королевском ложе, это уютное гнездышко просто оскорбительно.       Наверху скрипнула и захлопнулась входная дверь.       — Это папа!       — Встречай, раз уж так, — Кассандра улыбнулась и положила руку на его плечо. — Я тут разберусь как-нибудь.       От ее касания по коже побежали мурашки, резко перехватило дыхание, и Вэриан замер, глядя на нее совершенно по-другому: так, как смотрел два года назад. Кажется… кажется, ничего и не проходило с тех пор, просто утихло ненадолго. А теперь он был готов забыть обо всем и стоять рядом с ней вечность, ощущая, как теплая ладонь согревает плечо в прохладе сумрачного подвала.       Кассандра зевнула и потянулась. В тот же миг, как ее рука соскользнула вниз, Вэриан очнулся от наваждения, неловко улыбнулся и выскочил из комнаты как ошпаренный: еще немного, и отец начнет его искать. Конечно, сюда он не ходил с тех самых взрывов, но мало ли что…       Поднялся наверх Вэриан как раз вовремя: отец, приоткрыв дверь, осматривал пустующую лабораторию. На полу до сих пор стояли две кружки, чайник и поднос, на котором остались только крошки — вполне очевидно, что тут был кто-то второй, и Вэриан мысленно пожелал, чтобы отец не догадался, кто именно являлся вторым.       — А, вот ты где! — отец широко улыбнулся. — Как ты? Все в порядке?       — С возвращением, — Вэриан подбежал к нему и крепко обнял. — Да… здесь ничего не изменилось за год. Даже странно как-то.       — Кроме того, что все дома придется отстраивать заново? Действительно ничего не поменялось.       — Могло быть и хуже, — ненадолго замявшись, он все же продолжил, — но я хотел бы поговорить кое о чем.       — Или кое о ком? — без тени шутки спросил отец, нахмурившись.       — Да, пожалуй. Как ты считаешь, — на этом моменте Вэриан запнулся, не зная, что сказать: отец не поверил в раскаяние Кассандры, — она еще может… исправиться?       Воцарилось молчание. Тяжелый взгляд из-под нависших бровей заставлял Вэриана чувствовать себя неуютно, и хотя ясно было, что взгляд этот адресован совсем не ему, от желания съежиться и где-нибудь спрятаться никак не получалось избавиться. Как раньше, после очередного провального изобретения, только намного, намного строже.       — Не знаю. После того, как она всех предала, я не могу ей верить. Она умеет прятать настоящую себя, но была ли эта ярость лишь очередной личиной? Может быть, она и сама не понимает, — отец покачал головой и немного расслабился. — Но я думаю, что если кто-то и может помочь ей, то только ты. Я горжусь твоим упорством. Даже после того, как она тебя отталкивала раз за разом, ты пытаешься оградить ее от своих ошибок.       Отец широко, тепло улыбнулся и крепко прижал к себе Вэриана. И потом, отпустив, посмотрел в глаза и добавил:       — Если ты решишь помочь ей, то не сможешь отступить. Она и сама себе вряд ли верит сейчас. Оставишь ее на полпути — и она потеряется окончательно. Ты понимаешь?       — Да… думаю, да, — в горле встал ком от его слов, и только сейчас Вэриан задумался о том, какую ответственность взял на себя. — Но я справлюсь.       — Я знаю. Сложно придумать что-то, что бы было тебе не по плечу.       Слова отца вселяли спокойную уверенность: все будет хорошо. Может быть, не сейчас. Может быть, не здесь, где память обо всем живет чересчур долго. Но Кассандра станет прежней.       — Пожалуй, пойду вниз. Не спал всю ночь, — честно признался Вэриан, подавляя отчаянный зевок. — Были… дела.       Отец насмешливо покосился на кружки, но ничего не сказал по этому поводу, только пожелал хорошего отдыха и вышел из лаборатории. А Вэриан, выдохнув после разговора, спустился в подвал. Слова отца согревали сердце, и хотелось петь и танцевать при мысли, что тот верит в сына: память о том, как за любое изобретение или эксперимент Вэриан получал больше осуждение, чем похвалу, стиралась и замещалась этими новыми ощущениями. Значит, все было не зря.       Кассандра уже спала, даже не сняв дорожной одежды. Ее черные волосы разметались по подушке, рот был чуть приоткрыт, тихое дыхание умиротворяло, и вся она выглядела такой мирной, как будто черная крепость, где бушевали ярость и злоба, была всего лишь страшным сном Вэриана.       Он сел рядом, прислонившись к стене, и задумался, глядя на спящую Кэсси. Разве могло что-то такое случиться с таким спокойным созданием? Разве могла она выбрать путь разрушения и уничтожения? Разве могла она подчинить Братство, захватить Корону и сражаться с Рапунцель?       Да, этим поступкам нет прощения в глазах простого люда. И даже сам Вэриан в свое время натворил меньше. Но он слишком хорошо понимал, что такое потерять голову от злобы, которой сам позволяешь вырасти, и потому не мог осуждать Кассандру. Это был жестокий урок для него. Она тоже научилась многому, осознав ошибки — по крайней мере, в это хотелось верить.       Погруженный в неспешные мысли, Вэриан и сам не заметил, как задремал.       Когда он проснулся, то с удивлением обнаружил, что шея не затекла. Вторым открытием стало то, что голова лежит на чем-то теплом, а вовсе не опирается на холодную стену. А открыв глаза, он осознал, что во сне повалился на бок и улегся на Кассандру.       Ощущая, как стремительно краснеет лицо, Вэриан распахнул глаза еще шире и попробовал аккуратно повернуть голову, чтобы понять, спит ли еще Кассандра — с его позиции были видны только ноги, — но вдруг понял, что во сне она положила на него руку. Паника и смущение нарастали еще быстрее, чем тот злополучный янтарь, грозя захлестнуть с головой, и Вэриан попробовал аккуратно вывернуться из объятий. Как бы соблазнительна ни была идея полежать так подольше, ставить Кэсси в неловкое положение не хотелось. Он еще чуть шевельнулся, сползая вниз.       — А, ты уже проснулся, — вдруг прозвучало у него над ухом. — Доброго… вечера?       — А-ага… Ты не спишь, да?       — Я привыкла просыпаться среди ночи. Чутко сплю, — Вэриан ощутил, как она пожимает плечами. — Увидела, как неудобно ты сидишь, вот и решила, что так будет удобнее.       — Ну, тогда… спасибо, — смущение отпустило. — Так действительно лучше.       Кассандра убрала руку, и Вэриан смог подняться. С плеч соскользнул и упал плед, которым, видимо, она решила его накрыть. Вот, значит, почему не было холодно… Такая забота казалось необычной, но, с другой стороны, Кэсси ведь всегда в первую очередь думала о ком-то, а не о себе. В вопросах помощи так точно.       — И давно ты не спишь? — зевая и потягиваясь, выговорил Вэриан.       — Не очень. Хотя времени подумать хватило.       — Подумать? О чем?       — О том, как жить дальше, — она вздохнула и отвернулась. — Долго же придется ждать, чтобы меня здесь простили.       — Но зачем тебе ждать? — такого ответа Вэриан совсем не ожидал.       — Скажи, как тебе удалось искупить вину? Как ты смог заставить всех вокруг снова тебе поверить? — Кассандра испытующе посмотрела на него. В глубине ее глаз вновь плескался знакомый уже страх. — Почему они стали снова верить изменнику?       — Я… не смог, — он прислонился к стене и прижал колени к груди. — Просто делал то, что должен был. Но многие все еще избегают меня. Я замечаю, как люди переходят на другую сторону улицы, чтобы только не сталкиваться со мной. Замечаю, как они смотрят на меня, как говорят. Я все еще преступник для них, Кэсси. И всегда им буду.       — Им сложно понять, какого это, правда? — она говорила все тише и тише. — Это… ощущение всесилия и беспомощности.       — Когда ты зашел так далеко, что уже не можешь остановиться, — Вэриан попытался поймать ее взгляд, но она смотрела прямо перед собой. — И не видишь пути назад.       — Да, — она помолчала и продолжила шепотом, — все, что ты говорил мне… так и было. Отчаяние, потом ярость, безрассудство — не разберешь даже, на кого злишься… зачем все это, что будет потом… просто туман в голове, мешанина, и теряешь контроль над всем, что делаешь. Теряешь… саму себя. И перестаешь верить даже себе. Потому что уже не знаешь, это еще ты или уже… кто-то совсем иной.       — Но ты прошла через это и обрела себя снова. Я не смог свернуть с темного пути сам, — он растянул губы в улыбке. — Ты сильнее меня.       Кассандра посмотрела ему в глаза и улыбнулась в ответ: слабо, с тенью благодарности, как будто именно эти слова хотела услышать.       — Может, моя судьба ждет меня за стенами Короны. Здесь я останусь чужой навсегда.       — Ты собираешься… уйти?       — Думаю, что да. Только сначала попрощаюсь с отцом и Рапс. И, наверное, стоит пойти сейчас. Пока никого нет на улицах.       Вчерашнее воодушевление оставило Вэриана. Как он сможет ей помочь, если она будет так далеко? И неужели она считает, что добровольное изгнание — это не побег от вины? Впрочем, если это ее решение, да будет так.       Кассандра поднялась на ноги и бросила взгляд на Вэриана.       — Спасибо за то, что ты сделал для меня. Но мне… нужно идти.       Она едва ли не выбежала прочь, так быстро, что Вэриан даже не успел попрощаться. А когда помчался за ней, то обнаружил, что ее уже нигде не было, только мелькнул изящный силуэт в ночи.       Все произошедшее казалось Вэриану каким-то сюрреалистичным сном, в который склеилась последняя неделя. Эти ночные визиты, это чаепитие, эта ночевка почти что в обнимку… Бессвязные мысли обо всем подряд роились в голове, но ни одна не задерживалась настолько, чтобы обдумать ее хорошенько, и Вэриан только бестолково мешал в кружке давно холодный чай, пытаясь хоть на чем-нибудь сосредоточиться. Он даже сжег печенье, отвлекшись на бестолковые раздумья, чего с ним никогда раньше не происходило.       Щемящая тоска наполняла сердце при мысли, что Кэсси уходит и не вернется, едва только появившись вместо сломленной Кассандры. Сил ни на что не было, и горечь от осознания, что он подвел кого-то — снова! — несмотря на заверения отца, не давала покоя. Мысли скакали от воспоминаний до сожалений, и только в одном Вэриану удавалось контролировать себя. Когда накатывала злоба на себя за то, что он оставляет Кассандру одну, она также быстро сходила на нет, стоило только вспомнить, чем все кончилось в прошлый раз.       Нет. Как бы ни повернулась жизнь, он больше не позволит себе поддаваться слепой ярости. Лучше пусть изнутри грызут сожаления, чем снова подвергать всех опасности. Вот только Кассандра… отец говорил, что…       Вэриан потряс головой, отвлекаясь от этого бесконечного потока в голове, шедшего уже по сотому кругу, и открыл окно. Прохладный ночной воздух приятно ерошил волосы, но не приносил облегчения. Думать легче не стало. Собираясь уже закрыть окно, Вэриан вдруг приметил что-то вдалеке.       Над его головой просвистела стрела и вонзилась в стену.       Что за?!.. Он с треском захлопнул окно, отскочил от него и в панике пригнулся. Оглянулся и вдруг заметил, что к стреле что-то прикреплено. Листок?       Вэриан крадучись подобрался к стреле, подергал ее и, вздохнув, просто сорвал бумажку. А потом громко рассмеялся.       «Разыскивается напарник. Особые приметы: бывший злодей, обожает алхимию (это не магия) и механизмы, ест печенье в форме своих врагов». И рисунок, совсем детский: человечек из кружков и палок с огромной черной челкой и одной бирюзовой прядью.       Кто-то постучал в дверь и зашел внутрь.       — Я тут найти не могу кое-кого, может, поможешь? — Кэсси улыбалась, глядя на плакат в руках у Вэриана. — Вроде бы и все собрала в дорогу, да не все.       — Ты это… серьезно, что ли? — когда веселье чуть поутихло, он задумался об этом предложении на самом деле. — Предлагаешь пойти с тобой? Но разве ты не хотела идти одна?       — Я помню. Это… немного сложно. Думаю, с тем, что я чувствую, я справлюсь и сама, но мне не помешает кто-то, кто будет рядом. Кто сможет помочь, если я оступлюсь вновь. Кто поймет без слов. Кто-то, кто будет рядом, а не впереди, — она тоже посерьезнела и шагнула к нему. — Я буду очень благодарна, если мы отправимся вместе.       Вэриан молчал, всматриваясь в ее лицо. Ни тени издевательства или шутливости, только искренняя просьба. И… надежда? Отец бы…       — Думаю, кое-кто по объявлению нашелся, — Вэриан подмигнул ей и широко улыбнулся. — Только нужно будет собраться… и попрощаться…       Его слова прервались объятьями от Кэсси, и Вэриан обнял ее в ответ. Это был такой естественный и в то же время такой неожиданный жест от нее, что голова опустела вмиг, осталась только тихая радость от принятого решения. Здесь, в Короне, они оба никогда не станут своими вновь.       И может быть, их путь лежит куда-то далеко, туда, где новые химические элементы будут называться именами друзей, где приключения, слава для Кассандры и знания для Вэриана, где иные города и иные страны, где когда-нибудь они оба получат весточку из Короны и поймут, что им всегда будет место, куда вернуться, если путь заведет слишком далеко.