Моя милая дурочка Хельга.

      «Задержавшись подольше в мире собак и кошек, можно разглядеть, как плоть и каждодневность тянет за собой потоком бурной реки. Но под вечно изменяющимся водоворотом лежит скалистая порода неизменности наших оснований. И так, увидев этих двух со стороны, можно стать третьим посторонним, безучастно смотрящего. Как тело тянется к низменному и ежеминутному, а разум, состоящий из самой свободы, соткан из сотни мелочей, мнений и окаменевший разум, похоже, формирует русло реки. Но кто же этот наблюдатель?»       В кабинете математики было как всегда очень тихо. Учитель – мистер Фрэнк, был очень строг и далёк от молодёжи настолько же, насколько и земля от солнца. Большая чёрная доска была исписана разными примерами, формулами и какими-то графиками. За ними не было ничего настолько же важного, как взгляд того рыжего парня, что сидел через ряд от Стинки. При каждом движении кудрей Юджина, сердце замирало в унисон дыханию. Урок для парня был словно белый шум на фоне. Чувство того, что это неправильно, пусть все и знали о его ориентации, но это друг. Стинки мог и разрушить их дружбу, а мог и сохранить, просто подавляя чувства безумной любви. Крайне безумной. Учитель заметил, что один из учеников отвлекается от «интересной» темы урока и, поправив очки, встал со своего места. Стул неприятно заскрипел, невольно собрав на себе недовольные взгляды учеников. — Петерсон, что такого захватывающего вы нашли на другом ряду? — голос был довольно глубоким и даже осипшим. Будто он болел несколько пневмонией. Парень спохватился и резко выпрямился, поняв, что его поймали. Побледнев от страха, он тот же час стал себя успокаивать, но все его попытки прервал блеск глаз за толстыми очками учителя. — Извините, просто задумался, — выпалил он, чувствуя, что вот-вот провалится под землю от смущения. В этот момент со своего места встал Юджин и хитро улыбнулся, смотря в сторону своего товарища по игре. Тот всегда выкидывал безумные штуки, чем и должен своей популярности, помимо, конечно, баскетбола. Сердце поменяло ритм. Время остановилось, но секунды сменяли друг друга с сумасшедшей скоростью. Что он сделает на этот раз? Чтобы ты не предполагал, это оставалось тайной ровно до того момента, пока не станет слишком поздно. — Мистер Фрэнк, не злитесь на моего бойфренда, сами знаете, любовь, все дела, — улыбаясь, пошутил рыжий подросток, после чего весь класс громко расхохотался. Лицо учителя вытянулось и брови взлетели вверх. Не то от наглости учеников, не то от неловкости самой ситуации. — Да что вы себе позволяете?! — возмутился он и напыжился, как индюк. — Мой парень просто отвлекся на меня, а вы его отругали, ну какой вы бездушный! — драматично вскрикнул Юджин и также театрально упал на стул. Смех в классе не становился тише, а даже наоборот. Ощущение сладкой свободы и бунтарской безнаказанности взяло вверх. Но не всем было весело. Стинки мучали противоречивые чувства. Грудь Стинки сдавили тысячи чувств, эмоций. Казалось, что весь мир поставили на режим «без звука». Мурашки пробежали по коже табуном. Вселенная сосредоточилась на глазах Юджина, а эти хитрые искорки, что в них загорелись, прожигали вены изнутри. Кто-то помахал рукой перед лицом Петерсона. — Чел, ты в порядке, эй? — как ни в чём не бывало спросил Юджин. Оказывается, урок закончился минуты две назад, а тот всё сидел и смотрел в одну точку. Тот заморгал и потряс головой, быстро приводя мысли в порядок, пусть и хаотичный. — О, мужик, да задумался о своём, — отмахнулся он и встал со стула. Внутри каждый раз случался удар током от бархатного голоса Юджина. Рыжий улыбнулся и потрепал друга за плечо. — Пошли, у нас тренировка, ты ведь не хочешь разозлить еще и тренера Виттенберга, — проговорил рыжий, когда те выходили из класса математики. Стинки отрицательно помотал головой, вспоминая, какой же вспыльчивый характер у Джека. Даже дрожь прошибла. — Ну уж нет, кстати, Арнольд какой-то не такой, — заметил гомосексуальный подросток. И вправду, с ним творилась что-то странное в последнее время. Постоянно ищет Хельгу, даже если та ушла в уборную, старается не отдоходить от неё ни на шаг, и вечно что-то шепчет себе под нос. — Влюбился, походу, — ответил рыжий. Ему всегда казалось, что если Арни встрескается, то это или навсегда, светлая любовь и куча детишек, или же он просто застрелит свою возлюбленную из револьвера. Стинки немного нахмурился и опустил взгляд. — Влюбился, это точно, — тихо проговорил он себе шепотом и снова взглянул на друга. Безумие нарастало, а чувства не угасали ни на секунду. Как трудно любить своего партнера по баскетболу и по совместительству лучшего друга.

***

      Девушка стояла около Арнольда, то и дело потирая руки, чтобы согреть. Погода была не из самых теплых, да и зима близко. Эти двое встречались около недели, но для блондинки они пролетели как несколько минут. Рядом с ним время теряет прежние границы. — Ты уверен, что нам сюда? — хмурясь, спросила Хельга. Это был не первый раз, когда парень ведет её в очередное странное место, чтобы что-то отдать кому-то. Такое бывало и в школе. Арнольд не говорил, чем именно занимается, да и спросить смелости не было. Парень громко втянул воздух носом и вздохнул. Он поймал себя на мысли о том, что все что сейчас происходит – неправильно. Просто так использовать девушку в своих целях, но, кажется, любить её. Как ходить по лезвию ножа. Стоит тебе только оступиться. Или ты теряешь её навсегда, или всю свою жизнь лгать ей, отмахиваясь от ещё не заданных вопросов. — Конечно, только здесь находится желтая вывеска дрянного пива «От Мо»*, — отозвался он и взял за руки спутницу, грея их в своих. Это смутило Патаки, но сопротивляться она не стала. Она почти привыкла к таким выходкам парня. Еще её мучала совесть насчет Фиби. С того дня они не общались и не пересекались. Нужно будет спросить совета у Арни, может он знает, как вести себя и выбраться из этой ситуации? С Рондой она всё-таки встретилась, и они хорошо поболтали, правда от чашечки кофе та отказалась. Все их разговоры неизбежно кончались или блондином из баскетбольной команды или тем, что Хельга чувствует всё к тому же блондину. Её, как казалось, интересовал скорее он, нежели новая подружка. Ещё, та пообещала ей помочь со вступлением в группу поддержки, «чтобы быть ближе к своему парню». Прошла примерно неделя с того дня, как Арнольд пришел в её дом. Конечно, она полностью отдалась течению и всецело доверяла спутнику, словно послушная и верная собака. Она видела в нём только хорошее и упорно не замечала промахов. Любовь слепа, а влюбленные глупы. — Арнольд, я никогда так часто не прогуливала, а если мои родители узнают? — отличница просунула свои маленькие ручки под свитер и прижалась к спутнику всем телом, будто это самое безопасное место на свете. Парень обнял её, позволяя греть ручки под своим свитером, пусть ему от этого неприятно. Для него это как обманывать ребёнка, говоря, что детей аисты приносят. — Никто не узнает, даю тебе слово, — куда-то в сторону сказал он. Никто и бровью не поведёт из одноклассников, а учителя слишком верят, чтобы подумать о том, что это не по уважительной причине. Хельга Патаки одна из любимиц учителей по всем предметам. Имеет идеальную репутацию, также внешность была одной из самых миловидных. Девушка может наврать учителям и те ей обязательно поверят. По мнению Арнольда, лучше кандидата на помощника в наркоторговле не найти. Пускай, она пока об этом и не знает. — Я тебе нравлюсь? — послышался голос девушки. Сейчас она была похожа на беленького маленького котенка, который прижался к своему новому владельцу. Этот вопрос для парня как кость поперёк горла. Арнольд закусил губу. Да, она однозначно нравилась ему, чуть ли не до потери пульса. Но личную жизнь и работу совмещать нельзя. Хельга нужна ему как прикрытие и, возможно, в будущем тоже будет помогать в торговле и нахождении клиентов. Он утешал себя тем, что вся эта ложь во благо. Деньги пойдут на уплату долгов Фила, а бабуля Пуки даже не узнает ничего. Будет всё также мирно печь печеньки. Когда это закончится, Арнольд обязательно завяжет с наркотиками раз и навсегда. — Нравишься, — коротко ответил парень. Подавив в себе желание вечно клясться ей в любви, он вздохнул. Он ощущал её нежный взгляд на себе, но не решался заглянуть в чисто-голубые глаза. — И ты мне, — так ласково и тепло проговорила Хельга, что ни один плед на всем грёбанном свете не мог с этим сравниться. Туманное и холодное утро, медленно спустившееся на город, окутывало прохожих как змея. Оно скользило по коже, сначала с нежностью, а затем хладнокровно начало сжимать горло. Не было видно, как неба, так и облаков, просто серое и бездушное нечто нависало над Хиллвудом. Наконец, к назначенному месту подошёл клиент. Парень понимал, что это может быть довольно рискованным и даже опасным для жизни. Эти наркоманы расшатали свою психику психотропными препаратами, тяжелыми наркотиками и готовы на всё ради них. Что-то вроде Голума из «Властелин Колец». Пырнуть ржавыми ножницами в глаз, начать расцарапывать лицо или ударить монтировкой – обычное дело для таких потерянных людей. Поэтому, верным решением было бы оставить девушку здесь и пойти самому. — Стой тут, — тон Арнольда резко изменился. Блондинке он показался повелительным и леденящим душу. Напоминающий рык волка перед атакой. Что-то в нем было от хищника. Пока Шотмен подходил к незнакомцу, девушка могла наблюдать за ним со стороны зрителя. Мягкая, бесшумная походка была очень плавной. Такому изяществу могли позавидовать большинство девушек в их школе. Даже в верхней одежде ощущалось его превосходное бледное тело. Каждый рельеф, каждая родинка и даже запах. Он был таким естественным и таким манящим, что можно запросто сойти с ума. Неудивительно, что Арнольд пользовался такой популярностью у девушек, ну что там говорить, до сих пор пользуется. Что он такого нашёл в простушке Хельге? Спутник блондинки что-то передал странному коренастому тёмному мужчине в неопрятной одежде. Запах пота и мочи чувствовался даже Патаки. Та поморщила носик. Он был довольно подозрительным и, судя по всему, сильно нервничал. Это было видно даже на расстоянии. Мужчина не переставая облизывал свои обкусанные губы, то и дело оглядываясь по сторонам. За всё то время, что она встречается с Арнольдом, её не покидали некоторые мысли. Правда девушка пыталась их отгонять. Отношения между этими двумя развивались очень и очень быстро, словно время ограничено. Это казалось странным, ведь обычно парочки тратят его на свидания, лучше узнают друг друга и ищут общее. Но не с Арнольдом. Он пусть и был довольно прохладным, но, когда смотришь в его глаза, понимаешь, что он любит её по-настоящему. Он явно не из тех, кто после каждой фразы будет говорить: «Я люблю тебя» или будет осыпать комплиментами за просто так. Нежность чувствовалась, но не превращала его в размазню под каблуком. Это первые отношения Хельги и она очень боялась сделать что-то не так. Будто она могла все сломать. И из-за страха испортить отношения, девушка во всем слушает парня, даже если нужно умереть за него – она умрёт. Любить его – это словно разглядывать млечный путь через звёзды в колодце. Нужно окунуться туда с головой. Тот подозрительный мужчина, хоть и хромая, но ушёл куда-то за угол. Будто корабельная крыса, которая прячется от кока между бочек с рыбой. Вернувшись к своей девушке, парень несколько секунд всматривался в её сосредоточенное лицо. Она явно о чем-то так задумалась, что не замечает парня перед собой. Это показалось забавным и милым. — Можем сходить в кафе, согреемся, ты так замёрзла, — сказал Шотмен, спугнув все мысли, что роились в голове спутницы. Хельга захлопала глазами и, мило улыбнувшись, закивала. Пусть весь мир будет против Арнольда. Пусть это игра, которая не стоит свеч, но девушка прыгнет за ним и в огонь, и в воду, даже не задумываясь. — Конечно, а то здесь как в холодильнике, — лицо девушки засияло и сейчас она была похожа на ребёнка, которому купили давно обещанную игрушку. Между ребер, в районе сердца, стало вдруг тепло и без всякого кафе. Эти чувства были чем-то новым и неизвестным для подростка. Раньше нежность он испытывал только к бабуле Пуки, а теперь в его поганой жизни появилась она – Хельга Патаки. — А я ведь мог бы любить тебя, как нужно было, — Подумал подросток и пошёл за ней, когда та взяла его за руку и повела в сторону того самого заведения. Он делает из послушной и милой отличницы самого красивого и чистого наркоторговца на всей земле.