Моя милая дурочка Хельга.

**

Луна посеребрила кончики деревьев, Твой сон блаженный охраняя, Не бойся, ангел, минутного забвенья, Спи в руках моих с охотой доверяя. Мне в плечо тихонько ты сопишь, Прикрыв глаза, забыв невзгоды, Ночь тиха, ночь, что же ты молчишь? Безмолвна как птицы в непогоду. Мой ангел, святая робость утишенья, Тебе греховность вовсе чужда, Моя любовь, моя радость и стесненье, Спи сладко, в груди уже не пусто.

      Парень прислонился лбом к холодной двери и прикрыл глаза. Ему очень не хотелось входить внутрь, но ноющая боль в ноге умоляла его. Тот тяжело вздохнул и робко постучал. Кто-то за ней завошкался и тихо проворчал себе нос. Дверь открыла кудрявая женщина средних лет. Одета она была в белый халат и волосы собраны в пучок, но некоторые из локонов выбивались, что придавало ей очарования. — Снова ты, — Медсестра Шелли оглядела парня с головы до ног. Тот часто к ней заходил после тренировок и игр. — Да, просто, нога снова болит, — Глаза его немного сщурились, от неловкости. А в груди что-то щелкнуло. — Поняла, иди садись на кушетку, — Она махнула рукой в сторону то самой кушетки, открыв дверь шире. Шелли села за свой стол, краем глаза наблюдая за пациентом. Юджин сел туда, куда ему сказали и начал разглядывать привычное ему место. Белые, бездушные стены давили на кости своей безвыходностью. Запах, характерный для больниц был перемешан с хлоркой, которая снегом осела в легких. Лампы накаливания были выключены, но этот звук, с которыми они включаются раз за разом проскальзывал в памяти. Наверно для многих неприятен их свет, настолько искусственный и картонный, что прожигал глаза. — Снимай штаны, ковбой, проверим твою ногу, — Улыбнувшись сказала Шелли. Ее зеленые глаза мягко заблестели и на душе стало чуть спокойней. Юджин тут был так часто, что между этими двумя появились свои локальные шутки, разговоры и они могли болтать обо всём на свете. — Я не могу долго держать тебя в таком стабильном состоянии, ты сам понимаешь, что почти полный разрыв связок, — С досадой проговорила медсестра, осторожно щупая ногу. — Он был давно, сейчас все нормально, — Не унимался подросток. Он запросто мог бы уйти из семьи, лишиться всего. Всего, кроме спорта. — Это не кисть, дорогуша, а бедра, — В глазах у нее читалось сильное беспокойство. — Я понимаю, но я готов на все, ради баскетбола, — Горячо ответил Юджин. Спорт был причиной его счастья, его дозы адреналина, которая стала наркотиком. — А если я запрещу? Будешь продолжать в этом духе, то останешься без ноги, — Шелли пробежалась глазами по лицу парня, — инвалидом останешься. Юноша уже застегнул брюки и встал перед ней. Он был выше на голову или полторы. — Ты не посмеешь мне запретить, — Шепотом, но очень твердо сказал ей баскетболист. — Останови меня, — Глаза зеленого цвета смотрели на него с вызовом. В груди что-то щелкнула, а между ребер стало тепло, словно там включили свет, и он греет парня. Лампа перестала отвлекать Юджина, и он медленно прижал медсестру к ее рабочую столу, опираясь на него руками и тем самым «поймав» Шелли. Сама женщина была старше него в два раза, но, когда тот впервые к ней пришел, он поселился в ее сердце очень надолго. Сначала эти чувства пугали Шелли, и она старалась не замечать их. Но в один день, парень со смущением признался ей в чувствах и тогда все это и началось. Свидание втихушку, чтобы никто из знакомых не узнал. — А если кто-нибудь войдет? — Облизнув свои губы, накрашенные красной помадой, спросила Шелли. Юджин взял ключи от кабинета на столе и запер дверь. — Только я, — Ответил он, улыбнувшись и навис над ней, вовлекая в поцелуй. После тренировок в голове творился полный беспорядок. Стинки наконец хотел поговорить с Юджином о своих чувствах. Хоть это и было сравнимо с тем, как сыпать соль на сквозную рану, но оно было необходимо подростку. Нервы были натянуты как струна, пока тот искал своего возлюбленного, но его нигде не было. — Где ты пропадаешь? — Себе под нос заворчал подросток и вздохнул. Сердце заныло, напоминая о себе. Где-то вдалеке показался Игги. Он помахал другу и подбежал к нему, широко улыбаясь. — Мужик, у тебя сейчас челюсть отвиснет! — Он выпрямился, начав жестикулировать. В глазах плясал безумный огонёк. — Что случилось? — Задал вопрос мальчик-гей, но вместо ответа, Игги схватил его за руку и поволок по коридору. На удивление. Чем дальше они шли, тем больше было народа. Из-за чего было трудно пробраться в центр сногсшибательной новости. Вокруг двух девчонок собралась толпа зевак, которые тоже хотели посмотреть на это зрелище. Прямо в середине этого круг школьников стояла Фиби, а напротив уже уставшая после тренировок Ронда. Обе дамочки были настроены серьезно. Все это напоминало гладиаторские игры, в которых одна из них погибнет. У Ронды было преимущество в гибкости и хорошей реакции, а у Фиби ее рост. Она была маленькой и прыткой. — Что происходит? — С полным не понимаем ситуации спросил рыжий у Игги, а того уже и след простыл. — «Я не синоптик, но прогнозирую пиздец», — Пронеслось в голове подростка. Они о чём-то говорили, ругались и махали руками, но из-за гула огромной кучи людей, нельзя было расслышать и половины. Какая-то волна апатии накрыла Стинки и звук стал слышаться плохо, будто из-под толщи воды. Лица учеников смазались и перестали иметь какие-то определенные черты. Серая масса. Время замедлилось, давая парню возможность обдумать решение, которое он должен принять. Если он расскажет о том, что чувствует, то возможно их долго и крепкой дружбе придет конец, а если нет, то парень до конца дней будет жалеть о том, что не сказал. — «Я должен найти его», — Уверенно про себя отметил юноша и пробираясь через стены из людей, думал лишь о том, как Юджин отреагирует. Также, попутно, он думал о своем маникюре и прическе, вдруг от этого может зависеть вердикт возлюбленного? Наконец он выбрался оттуда и направился на поиски, словно Даша из мультфильма «Даша путешественница». Этого Башмочка отыскать труднее, чем носки утром. Он словно испарился. Домой к нему подросток уже звонил, но домочадцы пожали плечами, сказав, что тот в школе. Школа была одной из сотен тех, что разбросаны по городам этого штата, но в ней каждый ученик видел нечто особенное, то, почему они никогда не забудут ее. Для Стинки это были стены. Помимо того, что их очень хотелось покрасить в какой-нибудь пастельно-розовый с блестками, они казались ему более чем живыми. В них таилась история. Может они были не очень разговорчивыми, но точно знали, где находится рыжий Жулик, укравший сердце нашей Даше-путешественнице. Стинки опять стало не по себе. Голова страшно раскалывалась, а терпеть до дома не хотелось вовсе, да и он до сих пор не нашел Юджина. — Может к медсестре? Таблетку даст — Подумал он и направился к кабинету Шелли. Что-то в груди ему кричало не идти туда, но тот не слушал никого и ничего. Он хотел было открыть дверь, но она была заперта. Это удивило юношу. Он внимательно изучил график ее работы, но по нему, Шелли должна быть на месте. Записок на двери тоже не было. Стинки решил прислушаться, там ли она вообще. Он узнал до боли знакомый ему голос. Сердце обрело другой, рванный темп, желая вырваться из груди и сломав мешающие ребра. В кровь словно ввели крысиный яд, вызывающий спазм легких. Горло пересохло, словно подросток не пил несколько дней. На глаза навернулись слезы, горячо стекающие по лицу. Не было сил даже стоять, поэтому он съехал вниз по стене, спрятав лицо в коленях. Стинки обхватил голову руками, ощущая огонь внутри. Хотелось кричать, ломать все, что подвернется под руку, но он лишь молча плакал около двери, из которой доносились стоны того, ради кого билось несчастное сердечко парня. Ничего уже не имело смысла, мир рухнул буквально за секунды, казавшиеся вечностью. Пламя, которое разыгралось в груди, становилось только больше. Теперь он поглотил все тело, обжигая его изнутри. Это продолжалось до такого момента, пока не отворилась дверь в кабинет. Из него вышел Юджин, глупо улыбаясь. Он был потрепанный, словно пережил там танковое сражение, но после того, как дверь снова закрылась, он увидел своего друга, клубочком сидевшего у стены. — Стинки? — Спросил рыжий, присев рядом