Моя милая дурочка Хельга.

      Солнце немного со смущением разливалось сквозь стекла окна, ненадолго задерживаясь на подоконнике, словно спрашивала разрешения. Касания лучей света трепетно щекотали носик и щеки девушки. Погода казалась солнечной, и появились маленькие островки голубого неба, но каждый житель городка знал, что это несет за собой первый снег в этом году. Снег для Хельги был жестоким напоминанием об Арнольде. И теперь любое его упоминание ассоциируется только с ним. Покачав головой, она кончиками пальцев коснулась своих кругов под глазами. Блондинка не спала всю ночь, думая о том, что случилось с Джеральдом и Арнольдом. Вчера они как раз успели посмотреть горячие новости. Кровь стыла в жилах от тех кадров, что показывали по телевизору, пускай они и были зацензуренными. В горле вставали комом слова, неважно какие. После этого никакой сон не шёл. А ведь несколько месяцев назад всё только начиналось. Может ли тоска по прошлому быть такой приятной? Мимолётная грусть по тому, что на тот момент не казалось таким особенным. На сердце было неспокойно, но её утешал тот факт, что она никогда не видела таких сильных людей как Арни. Она с улыбкой воспроизводила в памяти его руки, сильные, но по-неуклюжему нежные, будто она первая, для кого он так старался. Может так оно и было, хотя и верилось с трудом, ведь он тот ещё ловелас. Или был им. Девушка надеялась на то, что он изменился в лучшую сторону. Она готова на всё, ради парня. — "Раньше я мало думала о смерти, но, по-моему, отдать жизнь за любимого человека не худшая смерть...*" —пронеслось в голове. Хельга вздохнула и продолжала смотреть в окно, пока на солнечную лужу, разливавшуюся по подоконнику, не упала чья-то тень. Она полупрозрачной, будто её хозяин хотел бы открыться, но что-то явно мешало. И это что-то — ключ к самым тёмным и мрачным комнатам души. — Волнуешься за них? — Ронда легонько коснулась её плеча, стараясь не напугать. Она давно наблюдала за Патаки, чувствуя её тревогу. Словно иглами под ногти отзывалось в сердце. Тяжело было смотреть на то, как чей-то огонёк медленно потухает в день первого снега. — Очень, — с грустной ноткой ответила девушка и прикрыла глаза светлыми ресницами. Даже от одного воспоминания о нём, ей мерещился запах сирени, и его редкая, но заразительная улыбка. Нет, она всегда будет хранить его под сердцем, как любимую фотографию, как человека, показавшего ей целый мир. — Я уверена, что с ним всё будет в порядке. Он не замешан в убийствах, — брюнетка кашлянула в кулачок и посмотрела на часы. Они с неохотой ползли между чёрточек, обозначающих, который сейчас час. Ронда была абсолютно уверена в Шотмене. Он единственный, кто может остановить Стинки или решиться на очень страшный поступок, ради тех, кто ему дорог. Патаки видела, как трудно дается её собеседнице утешение, и сама тема вызывает у неё бурю неприятных эмоций, поэтому решила сменить тему. Она сидела полубоком, так, чтобы свет проникал через ресницы и волосы, одаривая их тёплым сиянием. — Как ты себя чувствуешь? — блондинка заметно оживилась. Она встала, поправляя волосы, похожие на тонкие нити паутинки. Эту необыкновенную мелочь заметил Арни ещё давно, сейчас и Ронда. С каждым новым днём она понимала, почему Арнольд выбрал именно её. — Уже лучше. Чай Фиби творит чудеса, — улыбаясь ответила брюнетка, мысленно благодаря за смену темы разговора. Чувство тревоги сошло на нет, когда девушка взглянула на экран телефона. Пусто, а значит матери снова плевать на то, где она. Ронда не хотела находиться дома, не хотела видеть вечно пьяную мать, и от запаха перегара, дешёвого пойла и рвоты становилось не по себе. — Маме звонишь? — задала вопрос Хельга, заметив, как улыбка посетила губы брюнетки. Для неё семья это главное, все друг друга любят и поддержат в трудную минуту. Это было ещё одно отличие не без того разных людей. В этом было своё очарование. — Нет, ей до лампочки, где я шляюсь, — с некоторой неловкостью ответила Ронда. Ей стало стыдно за свою мать. Особенно тогда, когда это спрашивает Хельга. Она могла спросить про отца, про то, что происходит в её «семье» и много другое, но вместо этого блондинка обняла подругу. Забавно, что она была ниже Ронды и пришлось встать на цыпочки, чтобы полностью окутать своей заботой. Черноволосая на секунду опешила, а затем обняла в ответ. — У тебя есть мы, — умение прощать делает жизнь намного проще, легче. Да, она сбежала в тот день, но это не делает её ужасной. Просто запуталась, значит надо помочь. Разрушить стену намного проще, чем возвести её. Брюнетка посмотрела ей в глаза, потом на спящую в обнимку с тем парнишкой Фиби. Вспомнился Игги, который на руках донёс Брейни, наверно уснул по дороге. И правда, чувство уюта гостем постучалось к Ронде, а та с радостью пригласила его к себе. — Думаю, он у неё надолго, — сказала Хельга, заметив, куда так смотрит Ронда. Черноволосая кивнула ей в ответ. — Это точно, — бросила брюнетка, снова посмотрев на часы.

***

      Мягкие лучи солнца уже увереннее проникали под одежду, на кровать и сползали по стене, оставляя за собой следы. От этого становилось тепло, пусть на улице было холодно и сыро. Ночью снова шёл дождь, словно школьная уборщица, смывал следы крови с асфальта где-то около того кафе. Шум выстрелов давно стих, но проказник ветер до сих пор доносит их эхо по городу, в самые дальние его уголки, туда, где кончается надежда на что-то хорошее. Листья чая спокойно кружились в кипятке. Приятного мятного цвета кружка пыталась сохранить в себе весь букет их вкуса. Холодные, не от погоды, пальцы с лёгкой осторожностью грелись об эту кружку. Дымок от чая грел нос и щекотал ресницы девушки. В отражении виднелись события той последней ночи снова и снова. Она тряхнула головой. Арнольд, наверное, тоже тоскует по ней, но нельзя отдаваться мрачным мыслям. Послышались шаги босых ног, и появилась почти прозрачная тень. — Ты красивая, — сказал вдруг Брейни. Он был весь завёрнут в полотенца, а мокрые волосы небрежно торчали во все стороны. Парнишка широко улыбался и видно не стеснялся щербинки между зубами. Наоборот, даже гордился ею. Всё лицо украшали поцелуи солнца. Ночью не было видно его веснушек. — Ты тоже милашка, — нежно улыбнулась в ответ Хельга, заметив, как около двери стоит Фиби с закатанными рукавами. Она решила отвести мальчика в баню, пока родители её были на работе. Их традиционная баня была пристройкой в другом конце дома. Патаки знала, что Фиби не может сидеть на месте, когда волнуется, но тут появился этот мальчишка. — А где Арнольд? — беспокойство мелькнуло в этих больших и добрых глазах. Не хотелось его расстраивать грязью произошедшего. —Он занят, но обещал совсем скоро вернуться, — Хельга отпила ещё чаю. За всё время пребывания у Фиби, она выпила чаю больше, чем за всю свою жизнь. Но от него и правда становилось легче. Это точно чайные травы? — Гарольд не сделал с ним ничего ужасного? — он поджал тонкие плечи, вспоминая вчерашний день. — Нет, Арнольд победил Гарольда, — соврала блондинка. Сразу стало так гадко от этого, но ничего лучше придумать она не успела. Ложь сладкая, пока её не придумал ты. Лицо парнишки снова посетила улыбка. Брейни босиком, шлёпая по полу, побежал к Фиби рассказывать эту чудную новость. Японка разулыбалась, когда тот быстро и эмоционально рассказывал о том, что Арнольд всех победил, но в глазах была тревога. Патаки знала, что Гарольд человек богатый, и мог позволить себе кучу охраны, опытных работников и тому подобные предметы роскоши. Почему тогда в тех бараках, кроме паренька, они ничего не нашли, или им просто повезло? Брейни был там просто домашним животным питомцем. Гарольд был намного ужасней, чем представлялось. Эта гниль лезла из ушей и пахла серой, проедающей лёгкие и глаза. Эти мысли горечью оставались на кончике языка. Блондинка поморщилась и запила это чаем. Чуть не обожгла язык и горло. Как бы сильнее не хотелось, нужно вернуться туда, там можно было найти что-то про Арнольда и сдать всё отцу Ронды. Голубоглазая верила, что тот детектив не продажный, и они сами попались в ловушку Гарольда вчера. Она помотала головой, стараясь выбросить из воспоминания те страшные кадры, окрашенные в буро-красные оттенки уже остывшей на руках крови. Фиби с собой в этот раз не брать, пусть сидит с мальчишкой, там бы пригодилась Ронда. Она наверняка знает о таких местах куда больше, чем Хельга. Об этом подсказывало что-то необъяснимое, может нутро или цепочка логичных фактов, которых не знала даже сама Хельга. Без Игги там тоже не обойтись. Невольно в кружке чая стал отражаться не Арнольд, а тот вчерашний парень.       Он отличался от Арнольда настолько, насколько это было возможно. Тёмные каштановые волосы, длиннее, чем нужно. Стиль одежды как у участников группы «Нирвана», а именно как у Курта**. Даже характер был полной противоположностью Шотмена. Девушка вдохнула аромат чая. Он тепло разлился вниз по желудку, согревая изнутри. — «Если бы не мои сильные чувства к Арнольду, я, может быть, и влюбилась», — подумала блондинка, чувствуя стыд даже за эти мысли. Арнольд был греческой статуей. Отточенные черты его лица, изгибы тела руки мастерского скульптора. Холодный мрамор, на котором не осмеливается оседать даже пыль. Аромат сирени, чьи букеты стояли по всему помещению, и загадочное мерцание луны, которая игриво отражалась от голубых глаз произведения искусства. Игги был как тёплый и верный пёс. Неаккуратные черты лица, коренастый, но ловкий. Приятный мускусный запах мягко окутывал своим теплом. Солнечные зайчики играючи скакали бликами в карих глазах парня. В отличие от Арнольда, он был открытым, и постоянно шутил, а его улыбка была частым гостем на губах. Хельга покачала головой. Сейчас не было времени на это всё. Нужно придумать, как попасть внутрь. Гарольд наверняка заметил пропажу Брейни и установил охрану, а может он уехал по своим делам и до сих пор ни слуху не духу. — «Почему именно эти бараки, если у него столько денег?», — этот вопрос сильно волновал и, кажется, не хотел, чтобы на него нашли ответ. Словно сам наркодилер поставил на него замок, который заржавел много лет назад. Что за этим замком, и как его сорвать с двери? Она снова посмотрела в окно. Там на ветку дерева села ворона. Эта умная птица оглядела улицу и что-то покричала, слетев с ветки в мокрую и холодную траву. Наверное искала что-нибудь на завтрак. Блондинка отломила кусочек своего печенья и вышла на улицу, накинув кофту. Двор встретил её приятным утренним холодом. Трава под ногами захрустела, похоже, не такая уж она и мокрая, как казалось на первый взгляд. Она покрылась тонкой корочкой льда, и утренний иней заботливо осел на травинках, словно снег на заре. Ворона с интересом смотрела на гостью, а потом на кусок печенья. Она каркнула что-то, может приветствовала, как все воспитанные птицы. Она стояла напротив девушки, которая медленно присела и протянула ей руку с вкусняшкой. Она не боялась, если ворона сильно ущипнет её своим большим клювом. Птица часто заморгала, прося положить кусочек на землю. Блондинка послушно подкинула печенье вороне и наблюдала за тем, как она с аппетитом ест. Лишь изредка поправляя упавшие на лицо волосы. Хельга продолжала наблюдать за этой красивой посетительницей. Когда ворона закончила завтрак, она благодарно каркнула и, расправив крылья, улетела в неизвестном направлении, оставив в подарок чёрное перо на земле. Патаки осторожно подобрала его и положила в карман кофты. Эта птица казалась знакомой и явно будет чаще тут останавливаться ради вкусного завтрака. — «До новой встречи», — сказала про себя девушка и пошла обратно в дом, где её ждал тёплый чай.

***

      Арнольд проснулся в старой и уже до него помятой кровати. От скрипа её пружин хотелось заткнуть уши руками или этими же подушками, повидавшими больше, чем могло показаться. Приняв ситуацию такой, какая она есть, Арни прикрыл глаза. Слушая свой ровный пульс и тихое дыхание, он понемногу успокаивался. Ему бы сейчас не помешал свежий воздух. Блондин с тяжёлым вздохом встал и начал оглядывать маленькую комнату. Она не отличалась роскошью и кое-как вмещала в себя необходимую мебель. Мебель существовала только благодаря неумелым рукам "мастера", который жил в подсобке. Скорее всего Джеральд привез их в дешёвый мотель, где даже нет телевизора. На его месте полка с книгами. По виду они раза в два старше самого Шотмена. Он провел пальцами по пыльным, потрепанным обложкам, попутно читая имена авторов и названия. Некоторые показались довольно знакомыми, что-то из этого он точно читал в школе. От последнего слова передёрнуло, и подросток недовольно нахмурился. Болезненные воспоминания отдавались острой болью в груди. Сегодня нужно будет сходить в аптеку и прикупить что-нибудь. Живот предательски завыл своим скрипучим, как старый матрац, голосом. Блондин недовольно поморщил нос и, немного шатаясь из стороны в сторону, подошёл к окну. Оно не было крепким и сделано явно халтурщиками. Но окно есть, и это уже несомненно радует. Со временем он научится ценить простые вещи. По ту сторону грязного стекла незнакомые места, непохожие на серые пейзажи Хиллвуда. Неужели есть места мрачнее этого маленького городка? Все было умирающим или уже безжизненным. Прохожих не было видно, редких птиц тоже. Парковка, вид на которую любезно предоставил мотель, полупустая, а белые линии почти стёрты. Стёрты также были указатели, словно выцвела краска за пару долларов. На душе заскребли кошки. Это напоминало об угоне полицейской машины. В голове промелькнули те двое. — "У тебя был плохой вкус на кофе" — мысленно проговорил Арнольд, когда вспомнил жуткий запах разбавленного кофе в салоне, вперемешку с какими-то соусами из бургеров и луковых колец. В отражении парень заметил, что чужая кровь на его уставшем лице уже засохла и обрела неприятный серо-бурый оттенок. Он снова вздохнул и направился в ванную, напоминающую больше небольшую кладовку. Чтобы зайти и не удариться лбом, пришлось наклониться. Даже тут они умудрились сэкономить. Подобные места явно для отчаявшихся. Место как раз для них. Вода из крана сначала была противно-жёлтой, но через минуту обрела приличный цвет. Даже запах ржавчины, исходящей от нее, вызывал очередной приступ рвоты. Эмоции, подобно этой воде, утекали куда-то, унося с собой грязь.       Арни ещё долго наблюдал за струёй воды, пытаясь подстроиться под этот поток. Он помотал головой и выключил кран. Парень вернулся в комнату, чувствуя, что потерял всё, что у него было. Навряд ли он сможет вернуться к Хельге. Ради её безопасности и нормального будущего. Пусть та ночь навсегда останется в её памяти, так же, как в воспоминаниях Арнольда. Прикрыв глаза, он ощутил мимолётное касание его безмятежного дыхания, но это оказался барахлящий кондиционер, который никто так и не может починить. Арни поджал губы и перевел взгляд на верхнюю одежду. Она была небрежно брошена на старенький стул. Подросток вспомнил, что в кармане парки лежал пакетик с недоеденным печеньем бабули Пуки. От этих мыслей, живот снова требовательно заурчал и Шотмен решил в этот раз послушаться его. Достав пакет, а затем печенье, он хотел было начать импровизированный завтрак в полном одиночестве, но в окно кто-то постучал. Этим незваным гостем оказалась крупная ворона. Она смотрела на подростка, потом на печенье в его руке. Глаза на удивление умные, а сам взгляд осознанный. Это напугало и удивило. Брови Арни поднялись. Не раздумывая долго, он всё-таки подошел к окну. Не каждый же день птица требует твоего внимания и печенья. С трудом открыв старое окно, чья рама чуть не отвалилась, парень отошёл немного. Дав больше пространства своей новой подруге, он внимательно наблюдал за ней. Она оглядела его и громко каркнула. — И тебе привет, — немного с вопросительной интонацией ответил ей блондин. Кажется он уже тронулся умом, раз начал понимать птичий язык. Ворона пропрыгала от одного края подоконника до другого и снова посмотрела на печенье в руках парня. Арни перевёл взгляд от неё к пакетику и обратно. Кажется он понял причину такой неожиданной встречи. — Ты хочешь печенье? — спросил парень. В ответ на его вопрос птица каркнула и пару раз похлопала крыльями. Чёрные перья были красивыми, словно чистое ночное небо. — Это скорее всего да, — бросил подросток и положил раскрытый пакет рядом со своей подругой. Она довольная и гордая принялась за свой только что полученный завтрак. Рука парня невольно потянулась к ней, но птица и не думала отходить. Арни осмелился погладить её по голове, затем вдоль всего туловища. Она всё ещё стоит на месте и мирно завтракает. — Ты красивая, я назову тебя Хельгой, — улюлюкающе говорил Арнольд, гладя птицу. Та в ответ на него посмотрела и немного открыла клюв, будто улыбалась, мол, ей нравится её новое имя. В тишине комнаты снова раздался вой желудка парня. Арни отошёл от окна и начал оглядывать комнату в поисках чего-нибудь пожевать, но от этого увлекательного занятия его отвлекла ворона, что снова каркнула, привлекая внимание. Он обернулся к птице. Она поддевала клювом последнее печенье в местами порванном пакете и отошла немного, разглядывая и вертя головой. — Это мне? — спросил он и ворона утвердительно похлопала крыльями. Похоже она прекрасно понимала что говорил ей её новый друг. — Спасибо, — поблагодарил блондин и медленно взял печенье в руки. Он устроился на подоконнике, прикрыв глаза. Тяжёлые веки грозились снова сомкнуться. Ворона Хельга запрыгнула на Арни и устроилась на животе парня. Тот в свою очередь сделал ей "гнездо" из рук. Та распушила свои перья и уснула. В след за ней уснул и Шотмен. В чьих грёзах была его старая, пусть и неидеальная жизнь. Всё что он увидел перед тем, как провалиться в сон, это образ Патаки, которая несёт ему кружку мятного цвета с вкусным чаем. — Я соскучился, — тихо сказал он своему прекрасному видению и растворился в объятьях непослушного Морфея, чьё царство манит к себе всех уставших путников, забывчивых стариков и глупых детей.