Чудовище

Ощущения приходили к Алисе постепенно. Она тонула в густой тьме, слипалась с ней, будто птица, угодившая в нефтяное пятно. Казалось, сам воздух давил на нее многотонной плитой, вжимая во что-то твердое, но почему-то уютно-теплое. Алиса не понимала, где верх, а где низ, день сейчас или ночь, но выныривать из вязкого мрака совсем не хотелось — ей было хорошо настолько, что даже пошевелить пальцем казалось задачей непосильной и ненужной. Просто быть. Просто постепенно растворяться в этой умиротворяющей тишине, теряя воспоминания, прощаясь со страхами. Просто забыться. Тьма под ней вздрогнула и… хмыкнула. Звук прокатился тихим рокотом под грудью девушки, приятно оседая где-то внутри. — Я умерла? — едва слышно прошептала Алиса, боясь даже приоткрыть глаза, чтобы не разрушить драгоценный миг покоя. — Нет, — снова отдалось вибрацией, и девушка, наконец, почувствовала, как что-то под ней мерно вздымается и опускается, словно покачивая на волнах. — Тогда где я? — В безопасности, — тьма обняла ее, согревая плечи своим теплом, и Алиса глубоко вздохнула, принимая эту неожиданную заботу. — Хорошо, — уголки губ сами собой приподнялись в легкой улыбке — Тогда я останусь тут. — Оставайся, — тьма ласково огладила ее острую скулу — Я позабочусь о тебе. Звуки снова стали отдаляться, ощущения притупились, и остались лишь волны далекого моря, убаюкивающие ее.

***

— Ох, черт… — первое, что ощутила Алиса, приходя в себя — это тупую, тянущую боль в плече. Казалось, под кожу зашили тлеющий уголек, который жег ее изнутри, плавил кости и опалял мышцы. Ему эхом вторили угольки поменьше под ребрами и в ладонях, и девушка попробовала сжать их, но не ощутила ничего, кроме болезненно натянувшейся корки на кистях. Следующим в ее мир ворвался яркий свет. Стоило Алисе приоткрыть глаза, как зрачки тут же болезненно сузились, отдавая острым спазмом в черепную коробку. Было ощущение, что она вчера хорошенько напилась и, видимо, подралась, только вот кулачные бои обычно в ее вечерний «рацион» не входили. «А что вообще было?..» Измученный мозг отказался выдавать хоть что-то, отдаленно похожее на адекватную картинку, и Алиса бросила это бесполезное занятие. Сначала ей нужен горячий душ и кофе, все остальное может подождать. После нескольких провальных попыток открыть веки все же удалось, и Алиса с удивлением обнаружила себя на первом этаже хорошо знакомого дома. В мягком утреннем свете кружились мелкие пылинки, тихо оседая на деревянный пол и тяжелые армейские ботинки. Пазл в голове сложился не сразу, и Алисе потребовалось время, чтобы догадаться оглянуться. Похититель тихо спал на диване за ее спиной, его широкая грудь мерно поднималась и опускалась, а лицо выглядело совсем юным и беззаботным без этого давящего взгляда штормовых глаз. С удивлением девушка обнаружила, что он почти красив, и в голове вяло скользнула мысль, что встреть она его где-то в кафе, ей бы, наверное, захотелось ему улыбнуться и, возможно, угостить чашечкой кофе. А затем мозг услужливо подсунул совсем другую картинку. Это же лицо в предрассветной тьме, окропленное кровью, склонилось над ней. Его губы шевелились, что-то говорили, но она никак не могла понять, что именно. Ей было страшно. Было больно. — Боже… Воспоминание снежком ударилось в стеклянную стену и покатилось вниз, цепляя за собой все новые и новые образы. Смыкающиеся над головой ледяные воды, удушливая тьма багажника, нож, входящий в ее плечо с поразительной легкостью и тела, истекающие кровью, у ее ног… — Нет, нет, нет… — Алиса схватилась за голову, надеясь вытрясти, выдавить из нее такие неправильные, такие отвратительные картины — Не хочу, — горло сжалось спазмом, хотелось кричать, но получилось только захрипеть — Это неправда. Мне это приснилось. Приснилось! Приснилось! — Алиса… — сонный голос похитителя резанул по ушам не хуже мачете, и девушка в страхе подскочила с дивана. Ноги, до того неприятно нывшие, прострелило острой болью и колени подогнулись, роняя измученное тело на дощатый пол. Раненое плечо встретилось с твердой поверхностью последним, сыграв финальный аккорд в какофонии боли, и Алиса, наконец, смогла взвыть в голос. — Не трогай меня! — она сжалась в комок, баюкая раненную руку, и даже не заметила, как на свежей повязке расползлось яркое алое пятно — Чудовище! — Да, чудовище, — спокойно ответил он, медленно передвигаясь к краю дивана — Я не отрицаю. — Ты… Ты отрезал голову человеку! — паника неконтролируемой волной накрыла девушку с головой, вынуждая неуклюже отползти, стоило похитителю подняться с дивана и сделать к ней осторожный шаг — Не подходи! — Боишься меня? — на его лице не дрогнул ни один мускул, даже пугающие глаза не полыхнули недовольством — Послушай, Алиса. Если бы я оставил этих троих в живых, они бы вернулись за нами. Я не могу каждую минуту присматривать за тобой. И не могу допустить, чтобы тебе снова навредили, — он сделал еще шаг и протянул к ней руку, но Алиса, взвизгнув, отползла от него еще дальше, вжимаясь спиной в стену — Сейчас ты не хочешь меня слушать. Это нормально, — он присел на корточки и посмотрел ей в глаза мягко, почти ласково, словно говорил с ребенком — Ты устала. Зла. Напугана. — Я ненавижу тебя! — в отчаянии крикнула девушка, глотая слезы. — Знаю. Помнишь наш вчерашний разговор? Алиса резко мотнула головой и снова вцепилась в него загнанным взглядом. — Ты сказала, что у тебя будет истерика. Я пообещал, что не разозлюсь. Я всегда держу свое слово, Алиса, и я не зол на тебя. Я зол на себя. Понимаешь? Она снова мотнула головой и подтянула к себе коленки, обнимая их руками, словно стараясь стать еще меньше и незаметнее. — Ты многое хочешь сказать мне. Но боишься, да? Девушка медленно кивнула и принялась раскачиваться на месте. Паника, до того сжимавшая сердце, начала потихоньку отступать, но на ее место пришел зверь еще страшнее — отчаяние, граничащее с безумием. — Выскажись, — похититель подобрался ближе, но замер на расстоянии вытянутой руки и сел на пол, всей своей позой показывая расслабленность — Я выслушаю. И мы вместе найдем решение, хорошо? — Нет! — девушка вздрогнула всем телом. — Ладно, тогда скажи, чего ты хочешь? — Чтобы ты отпустил меня! — Ты знаешь, что не могу. — Зачем тебе это? — ее взгляд наполнился болью, внутри что-то отчаянно сжалось и скрутилось, будто тугой узел, до того сидевший под ребрами, затянулся почти до предела, перекрывая ей кислород — Зачем ты мучаешь меня? — Я тебя спасаю, — он качнул головой и тяжело вздохнул — Ты сама видела, что может случиться, если меня не будет рядом. — Это случилось из-за тебя! — Алиса вздрогнула всем телом — Они пришли за тобой, не за мной. И я была нужна им только как приманка. Для тебя. И ты использовал меня, — в груди больно кольнуло, заставляя подавиться воздухом, срываясь на сиплый шепот — Использовал, как наживку. — Алиса… — Нет! — она покачала головой и тяжело сглотнула — Хватит. Ты никогда не врешь, но никогда и не говоришь правду. Ты… ты меня наизнанку выворачиваешь. Извращаешь все мои слова, заставляешь меня сомневаться, — Алиса запустила пальцы в волосы и крепко сжала, будто физическая боль могла притупить это отчаянное чувство пустоты — Копаешься в моей голове. Заставляешь думать так, как нужно тебе. Я… я даже не уверена, что я — все еще я. — Тебя это пугает? — Да, — она несколько раз кивнула и истерично усмехнулась — Сама себе противна. Я… Я радуюсь, что человек умер не из-за меня. И плевать, что умер… Я видела, как ты убил, и все равно послушалась тебя. Я знала, что ты используешь меня, чтобы отвлечь этого… Рина. И все равно была рада, так рада услышать твой голос. Будто все это ничего не значит. Будто я не должна думать, только… подчиняться. Я сломалась, да? — Алисе самой стало тошно от того, как жалко это прозвучало. Будто она ждала, что он оправдает ее, поможет договориться с совестью. Словно все зависит только от него. Похититель молча смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, будто не ему только что открыли душу и вылили все, что наболело. Словно что-то в нем щелкнуло, отключив последние крупицы человечности. — Скажи что-нибудь, — собственный голос сорвался, но Алисе было плевать. Ей было нужно, так нужно было услышать хоть что-то — Не молчи, пожалуйста. Но он не издал ни звука, все так же глядя на нее в упор, и его штормовые глаза вдруг показались ей двумя глыбами гранита, за которыми все похороненное давно истлело, оставив после себя только безразличие и гул арктического ветра. Тугой узел внутри вздрогнул и лопнул, отбившись загнанной дробью сердца и выплеснув в кровь ядерный заряд адреналина. Алиса впилась взглядом в глаза напротив, и в ней поднялась такая ярость, на которую, она думала, ее разум никогда не будет способен. Пальцы зудели, безумно хотелось вцепиться ногтями в лицо напротив и рвать, пока он не ответит, пока ему не станет так же больно, как ей. — Давай, скажи мне хоть что-то! — надрывный крик, будто дикий зверь, прошелся острыми когтями по горлу — Скажи, что я твоя пленница, что должна вести себя хорошо! Скажи, что я хреновый человек, что я заслужила все, что получаю! Скажи, что в твоей клетке будет лучше! В глазах напротив мелькнуло раздражение, но он умело скрыл его. — Тебе плевать, да? — Алиса зашипела ядовитой змеей и рванулась вперед — Тебе до глубины души плевать, что ты сломал мою жизнь, что после тебя от меня не останется ничего, — ее кулак врезался в его грудь, словно в каменную стену, костяшки отдались тупой болью, но девушка даже не почувствовала этого — Ты просто хотел игрушку и забрал ее, как избалованный ребенок! Ты крутишь мной, как хочешь, ломаешь, а после пытаешься чинить, чтобы посмотреть, получится ли, — удары посыпались градом, но мужчина будто и вовсе их не чувствовал, сидя все так же неподвижно — А потом опять режешь по свежим ранам, потому что тебе просто интересно, что там у игрушки внутри! А я живая, понимаешь? Мне, черт побери, больно! — Алиса в порыве гнева схватила его за ворот майки и встряхнула — Хватит смотреть на меня так! Как будто меня нет, будто я пустое место! Глаза напротив остались неподвижны, будто две черные дыры, за которыми нет ничего. — Перестань! — Алиса закричала еще громче — Скажи хоть что-то! Скажи, что презираешь меня! Что я тебе не нужна! Что я жалкая, мерзкая, слабая… Хоть что-нибудь! Хоть что-нибудь… Тишина. Запал иссяк. Волна ярости, до того штормившая душу, схлынула, оставив после себя болезненную, звенящую пустоту. Руки соскользнули с его футболки и безвольно повисли вдоль тела. Алиса чувствовала себя сломанной марионеткой, которой подрезали ниточки и бросили на пол. Собственная голова опустилась под непомерным весом осознания. — В этом разница между нами, — едва слышно прошептала девушка — Тебе никто не нужен. А я никому не нужна. — Ты нужна мне, — теплая рука ласково коснулась ее щеки, заставляя повернуться и взглянуть на него — И я нужен тебе. — Нужен, — Алиса сморгнула слезы — И это больно. — Потому что ты видишь во мне своего отца? Девушка кивнула и против воли прижалась ближе к его ладони. Потянулась к теплу, как замерзающий насмерть тянется к костру, горящему миражом на горизонте, зная, что все равно погибнет. — Я не твой отец, — сильные руки обняли ее и прижали к груди — Мне не плевать. — Тогда почему ты поступаешь так со мной? — Потому что… — он запнулся, словно собираясь с силами — Потому что люблю. Алиса вздрогнула. Три простых слова раскаленным лезвием прошлись по сердцу, высекая кровавые искры. — Не говори так, — Алиса с трудом сглотнула ком в горле — Это не любовь. Это… болезнь. — И пусть, — мужчина крепче прижал ее к себе. — Но я не люблю тебя, — прошептала девушка. — Я знаю, — на удивление спокойно отозвался он — Но ты рядом. Этого мне достаточно. И я рад, что наконец смог заставить тебя выговориться. Не копи все в себе, не делай хуже, — он запечатлел короткий поцелуй на ее макушке — Наболело? Говори. Кричи. Плачь. Бей. — Это ничего не изменит, — Алиса покачала головой — Буду я кричать или молчать… Я все равно в клетке. — Нет. Ты в безопасности. Я отвечаю за тебя, Алиса, и я не позволю, чтобы эта ночь повторилась. Даже если ради этого придется пожертвовать твоей свободой. — Какая же это будет жизнь? — девушка обреченно свесила голову на его плечо — Просто существование. — Может быть. Но ты больше никогда не будешь одна, — он мягко коснулся ее щеки, стирая слезы большим пальцем — Я не предам тебя. Для них ты была разменной монетой, товаром… — Алиса вздрогнула, но сильные руки лишь крепче обняли ее — Для меня ты все, что у меня есть. Теплые губы прижались к ее лбу, оставляя нежный поцелуй. — Все, чем я дорожу. Еще один поцелуй зажегся на скуле. — Все, ради чего я живу. Слезы с новой силой потекли по щекам. Эта боль росла вместе с ней, питая ее одиночество, отравляя душу мыслью, что она просто недостойна быть любимой. Что она никогда не будет ровней тем, кто ее окружает. И какая же ирония — только потеряв все, лишившись надежды на будущее, лишившись свободы, она впервые действительно не была одинока. Алиса сдавленно всхлипнула и прижалась к его груди, ощущая быстрые, гулкие удары сильного сердца. Он мог сказать ей лишь часть правды, мог манипулировать, но ей так отчаянно хотелось поверить ему, поверить, что для него она нечто большее, чем пленница. Большее, чем очередная игрушка. Что его любви будет достаточно на двоих. — Ты снова сомневаешься, — похититель, казалось, читал ее, как открытую книгу — И снова ищешь подвох. — Да. И я боюсь, — прошептала девушка — Боюсь, что обманешь, что не сдержишь слово, что выбросишь… — Алиса, посмотри на меня. Девушка покорно распахнула глаза и взглянула в два океана напротив. — Ты боишься не этого, — мужчина осторожно заправил прядку ее волос за ухо — Ты боишься, что в одиночку не справишься. — Уже не справилась... — Ты пока еще не понимаешь, насколько ты сильная, — он мягко качнул головой и улыбнулся одними уголками губ — Всем бывает страшно. Это нормально. — А тебе было когда-нибудь страшно? — Да, — кивнул он — Дважды. И оба раза ты чуть не погибла. Алиса против воли улыбнулась. Это было абсурдно. Неправильно, нелепо и глупо, но… На душе стало теплее. — Прости меня, — тихо сказала девушка. — За что? — Я… наговорила всякого. — Только то, о чем думала. Это было честно, Алиса. Я ценю это. Мужчина подхватил ее под спину и колени и резко поднялся, заставив девушку взвизгнуть от неожиданности. — Тебе нужно в ванную, — пояснил он на ее вопросительный взгляд — Потом обработаем раны и выезжаем. — Я… — Алиса запнулась и густо покраснела — Я не уверена, что получится. Плечо… Если есть влажные салфетки, я лучше использую их, а потом… — Не глупи, — похититель усмехнулся и бодро зашагал к лестнице — Я же сказал, что буду заботиться о тебе.

***

Алиса сидела на крышке стиральной машины, поджав под себя ноги, и тихо наблюдала, как похититель набирает для нее ванну. Внутренний шторм успокоился окончательно, схлынул, и оставил после себя только щемящее чувство опустошения и бессилия, будто из тела вынули все кости. Даже клубок мыслей, в котором ядовитыми змеями копошились страх, неуверенность, ненависть и надежда, казалось, замер, давая ей передышку. Хотелось спать, будто с момента пробуждения прошла вечность, а ведь за окном солнце только-только двигалось к зениту, заливая комнату золотистым светом сквозь небольшое окно. Размеренное журчание воды и монотонные, неторопливые движения похитителя убаюкивали, и даже дергающая боль в плече отходила на второй план — Алиса будто находилась в каком-то трансе, в прострации, в которой ничто не имело значения — она была листком березы, сорвавшимся с дерева и упавшим в реку. И пусть течение несет ее куда угодно. — Готово, — подал голос похититель, пробуя локтем температуру воды. — Подождешь снаружи? — с тихой надеждой спросила Алиса. — Зачем? — он удивленно приподнял бровь. — Чтобы… чтобы я могла спокойно помыться. Одна. — Стесняешься меня? — мужчина усмехнулся — Брось, Алиса. — Я не готова раздеваться при тебе. — И не нужно, — на ее недоуменный взгляд он задорно сверкнул глазами — Я сам тебя раздену. — Что? Нет! — от былой сонливости не осталось и следа — Послушай, я понимаю, что ты… заботишься. И я помню, что ты сказал, что не будешь ждать вечно, — вопреки ожиданиям, она не почувствовала даже возмущения, только внутри стало как-то холодно — Но не торопи меня. Я… я просто не готова к… этому. Только не сейчас. — Не готова к помощи? — мужчина удивленно вскинул брови, но от Алисы не укрылась искра азарта в его глазах — Ты ранена, у тебя колени дрожат. Хочешь упасть? Разбить голову? — Нет, но… — Никаких «но», Алиса, — он в два плавных шага приблизился к ней — Тебе нечего стыдиться, — мягким движением провел ладонью по ее волосам — Особенно передо мной. — Это неправильно, — против воли голос вышел почти умоляющим — Я так не могу. — Можешь, — его рука спустилась к бретельке ее майки — Я докажу. Он неторопливым движением стянул полоску ткани вниз, огладив кончиками пальцев кожу, а затем повторил то же самое со второй бретелькой. Кожа Алисы покрылась мурашками от этого щекотно-будоражащего прикосновения — оно оказалось приятным, волнующим, но отчаянно тревожным. — Ты хрупкая, — тихо сказал похититель, спускаясь руками к ее талии и цепляя пальцами подол майки — Такая нежная кожа, — он с легким нажимом провел большими пальцами по ее животу, подтягивая майку вверх и улавливая едва слышный удивленный вздох — И чертовски чувствительная. Алиса словно выпала из реальности. В его прикосновениях, голосе было что-то гипнотизирующее. Хищное, и в то же время нежное, будто он играл со своей добычей, завораживал ее, подобно змее, и с трепетом ожидал момента, когда сможет укусить и впрыснуть свой яд в свежую рану. Кожа под его пальцами горела, его хотелось оттолкнуть или притянуть ближе, чтобы сгореть полностью, не оставив и горстки пепла, но его глаза, поймавшие ее на крючок, не оставляли и шанса на принятие решения — она тонула в бушующем море, ее затягивало в этот опасный шторм. — Ты боишься меня, — его голос опустился до полушепота, а руки потянули майку вверх, оголяя бежевое кружево лифа — Ты знаешь, что я сильнее, — он мягко подтолкнул ее локти, заставляя поднять руки — И знаешь, чего я хочу, — майка полетела куда-то на пол, а его ладони спустились к талии, оглаживая изгибы фигуры — Но ты не знаешь, — большие пальцы подцепили резинку спортивных штанов — Сколько власти в твоих руках, — он одним движением притянул ее к себе. Алиса уперлась рукой в его широкую грудь, но так и не поняла, чего хочет больше — прижать его к себе или отстраниться, отгородиться бетонной стеной, поэтому просто скомкала ткань его футболки, хватаясь за нее, как за спасательный круг. — Я не сделаю ничего, — он неторопливо потянул резинку вниз и надавил пальцами на маленькие впадинки на спине девушки, вынуждая ее приподняться, — Чего бы ты не хотела, — его руки плавно спустили штанины к самым щиколоткам, не забыв огладить каждый сантиметр кожи по пути — Но я знаю, — он склонился перед ней, отбрасывая ненужную одежду куда-то в угол — Что тебе нужно, — обжигающие ладони обхватили щиколотки и двинулись вверх, посылая электрический импульс куда-то вниз ее живота — И я знаю, как дать тебе это. Похититель поднялся, прочертив пылающую дорожку до ее бедер и замерев у самой кромки ее белья: — Тебе нужно только попросить, — он приблизился, не разрывая зрительного контакта — И я все сделаю сам. Его руки скользнули ей за спину, цепляя застежку бюстье, и Алиса рефлекторно прикрылась руками, прижимая к груди кружевные чашечки. Застежка беззвучно открылась, и похититель одним легким движением поддел лямки, заставляя их скользнуть по коже. Алиса вздрогнула всем телом, отзываясь на забытые ощущения, будто каждый нерв оголился и остро реагировал на любое прикосновение мужчины. Собственное тело предавало ее: пока разум бился в тихой истерике, протестуя и сопротивляясь, горячий комок внутри закручивался в тугой узел, посылая вниз живота восхитительную пульсацию. Горячие ладони обхватили ее кисти и, преодолевая слабое сопротивление, опустили их, позволяя кружеву легко соскользнуть. Штормовые глаза напротив вспыхнули серым пламенем, но не отпустили — он все так же держал ее на крючке своего взгляда, будто только это было важным. Он жадно ловил каждую ее эмоцию, каждую пульсацию зрачка, расширяющегося под аккомпанемент тяжелого дыхания. — Скажи мне, — руки похитителя вновь скользнули вверх и замерли прямо под отяжелевшей грудью — Что ты чувствуешь? — Ты ведь знаешь, — осипшим голосом прошептала Алиса. — Знаю, — его зрачки на мгновение ахнули, оставляя от радужки лишь тонкий ободок — Я хочу услышать. — Я не могу, — она едва слышала сама себя — Мне… мне… — Стыдно, — подсказал мужчина. — Да. — Разве стыдно желать? — его большие пальцы двинулись вверх, мягко скользя по аккуратным полукружиям груди, и легко дотронулись до маленьких бусинок сосков — Стыдно быть собой? — подушечки обрисовали плавный круг по ореолам и снова коснулись самого сокровенного, сорвав с губ девушки едва различимы стон — Скажи мне, что ты чувствуешь, Алиса, — он склонился еще ближе, забивая все пространство вокруг мускусным сандалом, проникая в ее легкие, в ее кровь, в ее разум — И я дам тебе то, чего ты хочешь. — Мне… приятно, — собственное загнанное дыхание мешало, но Алиса искренне пыталась не сорваться на умоляющие ноты, когда его пальцы надавили на нежную плоть. — Молодец, — словно в награду за честность он склонился и легко провел языком по чувствительной точке, посылая по всему телу огненную волну удовольствия — А что ты чувствуешь здесь? — его рука скользнула по ее животу и накрыла кромку белья, мягко надавливая. — Тепло. Мне… — предательский стон все же вырвался из плена самоконтроля, когда его язык коснулся второй груди, описывая круг — Меня словно бьет током, когда ты… делаешь так. — Умница, — похвалил похититель и надавил большим пальцем на какую-то неизвестную до того Алисе точку ниже пупка, вызвав настолько сладкий спазм, что ноги девушки непроизвольно сомкнулись еще сильнее — Продолжай. Скажи, чего ты хочешь. — Я… Я не могу, — севшим голосом пробормотала Алиса, теряясь в ощущениях: пока его пальцы запускали жаркие волны удовольствия внизу живота, язык заставлял ее вздрагивать и покрываться мурашками. — Снова боишься, — в его голосе послышалась улыбка — Самой себя. Своего тела. — Мне стыдно… — Не надо. Ты прекрасна, Алиса. И ты заслуживаешь удовольствия. Его горячая ладонь скользнула ниже, отодвигая тонкую кромку трусиков, чуткие пальцы легко коснулись изнывающей плоти, заставляя Алису на миг забыть, как дышать. — Ты хочешь этого? — спросил похититель — Не вздумай соврать. — Да, — последний бастион морали пал, и Алиса тихо ответила — Хочу… Пальцы описали круг по пульсирующей точке, набирая влагу, и резко скользнули вверх, задевая оголенный нерв, заставляя девушку вскинуться всем телом и жалобно всхлипнуть, безмолвно моля о большем. Похититель одним движением развернул ее боком к себе и придержал рукой под спину. — Не смей думать ни о чем, — коварные пальцы снова двинулись, обжигая плоть, пока глубокий бархатистый голос ласкал слух, проникая в самые недра сознания — Сейчас ты должна только чувствовать. Закрой глаза. Алиса послушно зажмурилась, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Его пальцы восхитительно скользили по ее нежной плоти, посылая маленькие электрические разряды в каждую клеточку тела. Его сильная рука согревала, обвившись вокруг ее тела змеей, а мерные удары сердца совсем рядом звучали барабанным боем шаманов, призывающих древнего демона в мир живых. — Сколько чувственности, — он надавил на ее плоть сильнее, описывая пальцами плавную дугу и срывая с искусанных губ отчаянный стон — Страсти. Ты знала, на что способно твое тело? — Н-нет… — Оно тебя удивит, — пальцы скользнули ниже, огладив самое сокровенное — Оно может выдержать многое, — одна фаланга проникла внутрь и мягко огладила стенки — И дать больше, чем ты можешь вообразить, — он двинулся глубже, придавливая пылающую точку внутри, заставляя Алису подтянуть колени к себе и выгнуться, давая больше пространства для маневра. Похититель тут же воспользовался этим, зажав ее правое колено предплечьем и оставляя ее уязвимой, слишком открытой для него. Палец выскользнул, и его место заняли сразу два, растягивая ее стенки почти болезненно, но так восхитительно правильно, заставляя грудь резко вздыматься от рваных вдохов. Острота ощущений казалась Алисе запредельной. Все ее существо, все естество устремилось в одну пульсирующую точку, сжалось в сверхновую, готовую взорваться в любой момент, и когда пальцы потянулись назад, почти выходя из нее, девушка с трудом сдержала отчаянный крик — хотелось, чтобы он не покидал ее никогда. Чтобы это мгновение замерло на грани вместе с ней. — Хорошая девочка, — от его похвалы внутри стало тепло, а резкое движение вглубь будто зажгло все нервы в теле, заставляя их звенеть, как натянутые струны арфы — Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать. Движения стали размеренными — он словно знал, какой темп нужен ей именно сейчас, и держал его с безупречностью опытного музыканта, каждый раз умело задевая ту самую мифическую точку внутри, о которой Алиса лишь слышала от подруг. И она пела в его руках, как тонко настроенный инструмент, сплетая стоны в мелодию. Особенно глубокое движение внутрь заставило девушку жалобно вскрикнуть. Жаркая волна внутри начала разливаться, охватывая все ее тело, заставляя дрожать и извиваться в первобытном танце… И он снова тонко почувствовал ее тело, согнув кисть невообразимым для Алисы образом, придавливая основанием ладони сосредоточие ее страсти, а пальцами описывая восхитительные круги внутри, там, где, как ей казалось, кипела раскаленная магма. — Я… я больше не могу… — собственный голос сорвался на хныкающие ноты. — Можешь, — бескомпромиссный ответ заставил ее сжаться и принять правила игры, утопая в ворохе новых ощущений, задыхаясь от бешеного галопа, в котором билось сердце, жадно пытаясь ухватить хоть глоток воздуха, но получая лишь раскаленный свинец. Темп стал еще быстрее, казалось, каждое место, которого касались его руки, пылало и пульсировало в такт. От очередной волны удовольствия заложило уши, но Алиса все же сумела различить его приказ: — Сделай это для меня. Он словно нажал спусковой крючок, и чистая, горящая белым пламенем звезда внутри взорвалась, заставляя бедра сжаться, обнимая его пальцы, сокращаясь и пульсируя вокруг него. Собственный стон оглушил Алису, все ее тело сомкнулось вокруг одной-единственной точки, в которой плескалось чистое первобытное удовольствие, и мир перед глазами исчез, оставляя после себя только мерную пульсацию красного квазара где-то под веками.

***

Теплые воды мягко качнулись под ней, принимая безвольное тело в свои объятия. Алиса не нашла в себе сил открыть глаза, но ей и не нужно было смотреть, чтобы почувствовать, как похититель склонился над ней, укладывая свою драгоценную ношу в ванную. Его руки скользнули по ее коже, согревая каждый сантиметр, омывая, очищая, размывая границы прошедшего дня. Теплое дыхание едва шевельнуло волосы на ее макушке, вызывая легкую щекотку, а в легкие забился мускусный сандал, разбавленный тонким ароматом лаванды, исходившим от воды. — Невесомая, — усмехнулся он, оглаживая тонкую талию. Алиса едва улыбнулась. Ей было хорошо, действительно хорошо, и думать о том, как потом собственное «я» будет с потрохами пожирать ее за эту слабость, не хотелось совсем. По правде говоря, мысли вообще отказывались оформляться — разнеженное тело наслаждалось приятной истомой и предпочитало не шевелить ни одним нейроном. — Не будешь сопротивляться? — спросил мужчина, и в его голосе послышалось искреннее веселье. Алиса лишь качнула головой и тут же почувствовала, как губка проходится по шее и ключицам. Тело отозвалось остаточной волной удовольствия на прикосновение, но почти сразу успокоилось — оно уже получило то, чего хотело. Похититель продолжал неторопливо омывать ее, скользя по груди, животу, ногам, проходя губкой между всеми пальчиками миниатюрной ступни, а затем плавным движением повернул ее набок, словно Алиса и вовсе ничего не весила. Девушка даже не издала ни звука, лишь поудобнее устроила голову на округлом бортике, пребывая то ли в полусне, то ли в глубокой медитации на мантру «спокойствие и равновесие». Движения губки по спине оказались особенно приятными, почти массирующими, и Алиса почувствовала, как начинает проваливаться в сон. Внутри вяло шевельнулся давний страх из детства, когда няня едва успела вытащить Алису, заснувшую в ванной, из воды, не дав захлебнуться, но секундная паника так же быстро и утихла. Она не утонет, точно не сегодня и не с ним. Сильные руки перевернули Алису обратно на спину и тут же вплелись в волосы, взбивая густую ароматную пену, массируя кожу и слегка оттягивая ее у корней, окончательно расслабляя девушку. Алиса провалилась в глубокий, спокойный сон и даже не почувствовала, как похититель поднял ее из воды, укутывая в теплое пушистое полотенце, как уложил на диван и обработал рану, наложив свежую повязку. Как лег рядом и укутал девушку в пушистое одеяло, прижал к себе и оставил невесомый поцелуй на ее губах. Алисе снились облака, яркое солнце и старая скамейка под дубом. Она не могла рассмотреть человека, сидевшего в тени густых ветвей, но точно знала — он ждет ее. Сердце трепетало в предвкушении долгожданной встречи, пальцы в волнении крепче сжимали букет, который она когда-то не успела подарить. Свежий, такой знакомый аромат окутывал спокойствием, поднимая в груди теплую волну радости. Белые лилии цвели среди поля мускусного сандала.