Чудовище

— Босс, — голос Каца едва смог пробиться сквозь отчаянный грохот пульса в ушах Алисы — А есть смысл ее сейчас грохнуть? — Поясни, — Рин нервно дернул бровью, но пистолет не опустил. Девушка зажмурилась и замерла, забыв, как дышать. — Девка симпатичная, смазливая. Думаешь, Хантер не захочет такую игрушку вернуть? — Хантер — вернуть? — Рин откровенно заржал — Если она здесь одна, значит, она ему и даром не сдалась. Запомни, Кац, такие, как этот ублюдок, своим не разбрасываются. Правда… — он нахмурился, посмотрел на девушку чуть пристальнее — Мордашка и вправду смазливая. Если продать Санчесу в «Большие холмы», может, даже расходы отобьем. Он рыжих любит. Зверек, — он беспардонно постучал Алису дулом пистолета по лбу, заставляя в ужасе распахнуть глаза — Ты же не крашеная? — Н-нет, — с трудом выдавила она. — Натуральная, — с ухмылкой протянул Барни — Без силикона дешевле будет, но и так сойдет. На каждую макаку… — Придурок, — Кац отвесил напарнику подзатыльник, заставив громко ойкнуть — Силиконовых в «Госпожу Мэри» везут, а к Санчесу — товар пробой повыше. За эту выручим хорошо, а там он сам решит, что из нее лепить. — Вы хотите меня продать? — если бы не ситуация, Алиса бы впала в ярость. Ее за последнее время и так несколько раз продавали, но чтобы… — В бордель?! — Нет, блять, в монастырь, — Рин расхохотался и убрал пистолет, небрежно засунув его за пояс джинсов — Чего рот раскрыла, рано еще. Санчесу покажешь, что умеешь, — мужчина хлопнул ее по плечу так, что ноги по щиколотку увязли в иле, и Алиса только чудом смогла удержать равновесие — Если расстроилась, могу подстрелить для приличия. Дыркой в теле меньше, дыркой больше… Троица расхохоталась еще громче, а у Алисы все поплыло перед глазами. Куда бежать? Что делать? Как спастись? Она не видела ни одного варианта, и было очень похоже, что он не придет. Неужели Рин оказался прав? Неужели ее просто бросили тут на произвол судьбы? Неужели… неужели она правда поверила, что он будет рисковать своей жизнью, чтобы спасти ее? — Берите зверька и двигаем, — Рин снова подкурил и махнул рукой — Запрем в багажнике — и за Хантером. Если повезет — к утру у нас будет не только товар, но и свежий труп. — Свежий — это хорошо, — протянул Барни, мерзко ухмыляясь, и подхватил Алису под локоть, выдергивая из вязкого ила — Вонючую дохлятину с собой возить не охота. — Будешь много пиздеть — сам станешь вонючей дохлятиной, — беззлобно пригрозил Рин и кивнул Кацу. Тот моментом подхватил Алису под вторую руку и поволок в сторону леса. Со стороны могло показаться, что девушка прогуливается под руки с двумя друзьями, если бы не замыкавший колонну главарь, на всякий случай держащий руку на пистолете. — Свежий воздух, красивые женщины и нажива, — Рин вдохнул полной грудью — Чем не жизнь современного пирата? — Так моря нету, — хохотнул Кац, встряхивая Алису, чтобы шевелила ногами. — Будет тебе море, — Рин хищно усмехнулся и метнул окурок в ближайшие кусты — И бухло, и телки, и бабки… Нужно только не проебаться, как в прошлый раз, — он почесал застарелый шрам — Хантер, сука, меткий. Но нас больше. «Это конец. Полная задница, — Алиса отчаянно старалась сохранить внешнее спокойствие, но внутри набирал силу девятый вал истерики, грозивший накрыть с головой — Что я такого в прошлой жизни сделала, чтобы эта стала путешествием из золотой клетки в бордель? Ела младенцев? Распяла Иисуса? Так, стоп, хватит. Не время себя жалеть. Надо… надо собраться, да. Подумать. Идти, наверное, еще долго, немного времени у меня есть. Они сказали — в багажник. Если машина не старая, внутри должна быть дублирующая ручка. Должна ведь? Может, если нет простенка, смогу заднее сиденье выбить?..» — Чудесная сила оружия, — Барни ткнул Алису в бок коротким толстым пальцем — Мы ее еще не подстрелили, а она уже вон какая тихая. — Значит, не тупая, — констатировал Кац, за что тут же получил одобрительный смешок от Рина — Молчаливых Санчес ценит. Подороже сторгуемся. Алиса подавилась собственным возмущением и покорно проглотила его. Ох как бы ей хотелось сказать, что принудительное ныряние и краткосрочное утопление — не лучший способ выработки дисциплины, и что свои пушки они могут засунуть себе в… Впрочем, она прекрасно понимала, что если что-то в кого-то и будет принудительно помещено, то именно в нее. И в далеко не самом лучшем для этого месте. Если, конечно, холод и сырость не добьют ее раньше — и без того мокрая одежда, прилипшая к телу, мгновенно настыла и начала вытягивать последние крупицы тепла из истощенного организма. Как-то внезапно и больно накатила тоска по дому, и Алисе пришлось крепче стиснуть челюсть, чтобы никто не заметил, как у нее дрожат губы. Если подумать, она не скучала по какому-то конкретному месту, но в душе встрепенулось то мимолетное, необъяснимое чувство, когда она ощущала себя в тепле, в безопасности и… счастливой. Сухие руки Луизы, месящие вместе с ней тесто для пасты, трогающие ее за впалую щеку после возмущений, что женщину не должно сдувать легким ветерком, робко поглаживающие ее по голове, когда старушка думала, что Алиса спит. Пуховая грудь Аннет, к которой Алиса прижималась, как к бронежилету, и пряталась от всего мира, и добрые глаза, искрящиеся смешинкой перед очередной выдумкой няни. Теплые руки, обнимающие ее и обещающие защитить от всего на свете. И другие, более грубые, с мозолями от курка и приклада, твердые, как камень. Подарившие и облегчение, и боль. «Хантер…» Впервые она позволила себе назвать его имя хотя бы в мыслях, но тут же скривилась. Оно… не подходило ему. Вроде бы и соответствовало, и ложилось на слух, но горчило на языке чем-то фальшивым. Ненастоящим. Алиса зацепилась за эту мысль, старательно уходя от реальности, от смешков трех ублюдков, от влажного чавканья земли под ногами. От накатывающей новой волной истерики. Зацепилась, как за якорь, за единственного оставшегося в живых человека, которому, наверное, было не совсем плевать на нее. Она не помнила, действительно не помнила ни одного момента своей жизни, связанного с ним. Мог ли он ошибаться? Нет, определенно нет. Слишком много он знал. Но что заставило ее забыть? И почему что-то внутри так отчаянно сопротивляется и кричит, что это имя — чужое, ложное. Сможет ли она однажды вспомнить, чтобы все встало на свои места? Сможет собрать прошлое по кусочкам? И чего ей это будет стоить? «Всего» — прозвучало в голове его голосом, но Алиса лишь скривилась. Если ей не удастся сбежать, ничто уже не будет иметь значения. Плевать, сколько воспоминаний вернется и сколько слез она выплачет, если в это время она будет или под наркотиком, или под клиентом. Грош цена будет всей ее борьбе за жизнь. — Рин, может хоть погреться залезем? — голос Барни выдернул ее в реальность, и Алиса, несколько раз моргнув, уставилась на большой черный внедорожник, укрытый за кустами так, чтобы сливаться с тенями. Под ложечкой неприятно засосало. — Ага, — главарь кивнул — И по коктейльчику выпьем, и в картишки раскинем, — внезапная оплеуха заставила Барни качнуться, едва не утащив девушку за собой — Ты, блять, ничего не перепутал? Суй девку в багажник и кабанчиком на поиски этого говнюка! Алиса вздрогнула, когда Барни одним грубым движением оторвал ее от земли, закинул себе на плечо, пока Кац открывал багажник, и практически швырнул девушку в темноту, словно в отместку за грубость главаря. Алиса сдавленно вскрикнула, приложившись затылком о выступ колесной арки, и упустила момент, когда с гулким ударом крышка захлопнулась, отрезав последние проблески света. Голоса банды быстро стихли — Алиса даже не успела толком оклематься, когда ее окружила душная, давящая тишина, пропитавшаяся насквозь запахом моторного масла и едкого отбеливателя. От мысли, сколько раз из обивки вымывали пятна крови, стало дурно, голова закружилась с новой силой, и на миг девушка потеряла ориентацию в пространстве — густая тьма подступала со всех сторон, а тошнота — прямо к горлу. — Тихо, тихо. Все хорошо, — прошептала, вслушиваясь в собственный голос — Ты жива. Тут нет никакой крови. Ты одна. Успокойся. Все хорошо. Все… Паника понемногу отступила, и Алиса запоздало осознала, что в спешке бандиты забыли сделать главное — связать ее. — Все лучше, чем ты думала, — девушка выдохнула, осторожно переворачиваясь на спину. Не время распускать нюни, когда судьба дает хотя бы мизерный, но шанс. Алиса вспомнила наставления старого профессора криминалистики. Он всегда говорил, что ты можешь жить в самом тихом районе в самом глухом и забытом Богом городке, и все равно попасть в неприятности, поэтому должен быть готов к ним всегда. Профессор был параноиком, Алиса — скептиком, но сейчас мистер Гарднер уже не казался ей чудаковатым стариком. Вот уж точно, готовой стоило быть ко всему… Девушка осторожно подняла руки, отмеряя расстояние до потолка — она едва касалась его пальцами, значит, места для маневра хватит. Вытянула руки в стороны — левая рука уткнулась в сиденье быстро, даже локоть разогнуть не получилось, правая почти так же уперлась в крышку багажника. Узко, но Алиса достаточно худая, чтобы легко развернуться. Алиса села и обеими руками прижалась к задней стенке. Если память не подводила, ручку всегда делали слева, по водительской стороне. Девушка провела руками до стыка двух стенок и вверх-вниз. Ничего. Под потолок — тоже. Значит, левее… Алиса принялась водить пальцами по боковой обшивке, стараясь не упустить ни одного сантиметра. — Ну же, давай! Пожалуйста! — бормотала она, дойдя почти до середины боковой стенки, и тут пальцы зацепились за гладкий пластиковый выступ. Сердце в груди радостно подпрыгнуло и замерло в ожидании. — Пусть мне повезет, — Алиса сделала глубокий вдох и дернула ручку. Ничего. Дернула снова, и еще раз, и еще… Абсолютно ничего. Ни щелчка, ни скрипа закоревшего тросика, ни хруста заевшего привода. — Черт! — отчаяние хлестнуло адреналиновой волной, захотелось сжаться и забиться в угол, но Алиса быстро задушила эти порывы, помня, что за ними последует. Еще одной панической атаки ее истощенная психика просто не выдержит. «Тебе не нужна жалость, — прозвучало в голове голосом похитителя — Ты никогда не была слабой. Борись.» Бестелесный голос удивительным образом отрезвил. Он бы не стал тратить время на слезы и крики, не сжался бы в комок, баюкая собственное отчаяние. И она не будет. Пока еще есть пусть и мизерный, но шанс. Девушка тряхнула головой, аккуратно села и повернулась спиной к крышке багажника, надежно упираясь в нее. Напружинилась, подтянула ноги к себе и со всей силы ударила в спинку сидения. Механизм жалобно скрипнул, но не поддался. Алиса ударила снова, и под самой верхней кромкой показалась спасительная полоска призрачного лунного света. — Еще немного, — подбодрила себя, замахиваясь снова и снова. Крепкий механизм все никак не желал сдаваться, но просвет с каждым ударом становился все больше, пока среднее сиденье, наконец, не упало вперед с жалобным скрежетом. Алиса юрко извернулась и тут же нырнула в открывшийся проем, опасаясь, что жизнь снова подготовила для нее ловушку, и какая-нибудь хитрая пружина дернет сиденье обратно, блокируя выход намертво. Не рассчитав силы, она скатилась под сиденье, больно приложившись отбитыми ребрами о выступ, и замерла, переводя сбившееся дыхание. Голова кружилась, и Алиса не могла понять, от чего — то ли от слабости, то ли от восторга от пусть и маленькой, но все же победы. «Не время отдыхать. Ты в опасности.» И снова голос похитителя настойчивой химерой пробрался в разум, словно ее альтер-эго, сохранившее в этом безумии крупицы здравого смысла. Алиса, тихо охнув, приподнялась, прислушиваясь к обстановке. Вокруг стояла мертвая тишина — ни шагов, ни голосов, ни даже свиста ветра. Осторожно, медленно девушка придвинулась к боковому окну и выглянула. Дорога была пустынна, ни одного огонька вдали, как и ни одного движения в лесу. Сердце приятно омыло волной облегчения, и кольцо страха на горле, до того сжимавшее удавкой, немного ослабло. Алиса на пробу подергала ручки задних дверей, но они, конечно же, не поддались. Осторожно, практически наощупь, перебралась на водительское сиденье и пошарила рукой справа от руля. Ожидаемо, ключей в замке зажигания не оказалось, но рассчитывать на это было и так глупо. Алиса без энтузиазма подергала ручки передних дверей, нажала на кнопки стеклоподъемника, но ничего не произошло. Опустила козырек над водительским сиденьем — оттуда посыпались какие-то бумажки, но запасного ключа не нашлось. Алиса на миг задумалась, собрала бумажки и спрятала их в карман джинсов. Если… Нет, когда ей удастся выбраться, возможно, что-то из этого поможет найти эту троицу и отправить туда, где ей самое место — за решетку. Девушка нащупала крышку бардачка и откинула ее. Внутри обнаружился ворох грязных тряпок, остро пахнущих оружейным маслом, несколько пустых пачек от сигарет и… — Твою… — Алиса подняла глаза к затянутым серыми тучами небесам и несколько раз моргнула, сгоняя злые слезы. У вселенной было чертовски паршивое чувство юмора, если она решила загнать в угол, а затем дать в руки оружие. Мол, возьми и реши все свои проблемы, девочка. Убивать легко, когда тебе нечего терять. Алиса испуганно посмотрела на пистолет в своей руке, не зная, что делать. Когда-то давно отец брал ее с собой на стрельбища, и она даже несколько раз выстрелила из старенького кольта, чтобы понять, почему девочкам пистолеты не игрушки. От отдачи болели руки, от глухого хлопка закладывало уши, и Алиса тогда уверенно сказала, что скорее в окно выпрыгнет, чем еще раз возьмется за оружие. Что же, чувство юмора у судьбы оказалось действительно дерьмовым. Девушка осторожно выщелкнула обойму. Один патрон. Всего один, и никакого запаса в бардачке. Будто бы ей давали выбор: выстрелить в окно и бежать в надежде, что не догонят, выстрелить себе в висок или застрелить одного из троицы, чтобы хоть кого-то из ублюдков забрать с собой на тот свет. Алиса жалобно всхлипнула, вспоминая, с каким ужасом смотрела на отца, когда он в упор выстрелил в оленя, по глупости вышедшего из леса к охотникам. Любопытный зверек был совсем молодым, он не почуял опасности, подходя к замершим в засаде людям. Ему просто стало интересно, и Алиса с восторгом наблюдала, как он осторожно подошел к Клейтону, обнюхивая его кепку. Отец медленно повернулся, поднес руку к мордочке оленя, словно знакомясь. Алиса, тогда еще даже не подросток, наивно удивилась, насколько человечным могла сделать отца такая простая вещь. Но вторая рука Клейтона нырнула за пазуху куртки, и в следующий миг раздался оглушительный выстрел. — Я не буду, как ты, — Алиса нахмурилась, утирая лицо рукавом — Я не буду убивать. Даже таких, как они. Выщелкнув из обоймы патрон, Алиса спрятала его в карман, пообещав выбросить там, где его не найдут, и поудобнее перехватила пистолет за дуло. Замахнулась, коротко выдохнула и нанесла сильный удар прямо в центр лобового стекла. И еще один, и еще, пока на стекле не появилась мелкая сеточка трещин. Откинув оружие, девушка уперлась спиной в сиденье и с короткого замаха ударила ногами. С глухим треском осколки посыпались в салон, мелко царапая лицо и руки, но Алиса даже не почувствовала этого, продолжая методично выбивать стекло. — Почти, уже почти… — выдохнула она, и потянулась к бардачку за тряпками. Накрепко обмотала руку, сжатую в кулак, и начала сметать осколки. Ей казалось, что прошла целая вечность, но на деле минула едва ли минута между последним ударом и холодом металла под руками. Алиса осторожно выбралась на капот и тут же скользнула вбок, к дороге, укрываясь между машиной и кустарником. Вздрогнула от холода, пробравшегося под сырую одежду. Прислушалась. Все еще тихо, только слабый шелест листвы нарушал ночное безмолвие. «А куда дальше?» Над этим она даже не задумывалась. По правде, она даже не была уверена, что сможет выбраться из багажника, и настолько далеко идущие планы строить себе не позволяла. Теперь понимала — зря. Ловить попутку? За все время, что она провела в машине, рядом никто не проехал. Наверняка дорога давно заброшена или ведет в никуда. На месте похитителя она бы выбрала именно такое место, чтобы залечь на дно. Бежать вперед и надеяться, что по пути попадется хоть один дом, откуда можно вызвать полицию? Но они догонят раньше. И тогда одним купанием в ледяной воде дело не обойдется. Идти в лес через дорогу, подальше от похитителей? Скорее всего, там непроходимая чаща, заблудиться — раз плюнуть, и никто потом не найдет ее останки, чтобы хотя бы достойно похоронить. Как ни крути, из одной ловушки она ловко выбралась в другую, и встала перед простым, но кошмарным выбором — как именно она предпочтет умереть? — Не оставляй меня, — прошептала Алиса, и пред глазами снова поплыло. Когда-то она запрещала себе плакать, но теперь… У нее не осталось сил держать все в себе. Она пыталась, действительно пыталась быть сильной, быть хладнокровной, как учил отец. Сохранять трезвый разум и держать под контролем все вокруг. Таким был Клейтон, но… Не зря он говорил, что Алиса — позор, пятно в породистой родословной Монтгомери. Она так и не научилась давить на людей, ломать их характер и прогибать под себя. Не научилась манипулировать и плести тончайшие сети интриг, опутывая ими сильнейших. Все, чему он ее научил — бояться и скрывать свой страх. И сейчас Алисе было как никогда прежде страшно, и как никогда раньше трудно было держать это кошмарное чувство на коротком поводке. — Где бы ты ни был, не оставляй, — повторила девушка, словно мольбу. Защита. Она никогда раньше не просила защиты, потому что не была уверена — укроют ли, или подпустят, только чтобы ударить еще больнее. И каждый раз били. Еще сильнее. Еще точнее. Он тоже бил, но не в больное место. Не в этот оголенный нерв, пульсирующий от боли. Лишь разбивал намертво запечатанные капсулы с ее страхами, с ее самыми потаенными кошмарами. И, выпуская их, не бросал один на один. А что делала она? Отталкивала, кричала, смотрела затравленно, словно на разъяренного зверя. Умела ли она защищать? Смогла бы вот так встать на чью-то сторону, преступив все мыслимые и немыслимые законы? Лишившись всего? Горло свело болезненным спазмом, и Алиса позволила себе один-единственный всхлип, вложив в этот жалкий звук всю свою боль, весь свой страх, словно заталкивая его глубже. А после медленно поднялась и нырнула в разверстую темную пасть дикого леса, надеясь, что внутренний компас приведет к нему раньше, чем троица найдет ее.

***

Вокруг было слишком тихо. Ветер, еще недавно трепавший кроны у дороги, в лесу стих полностью, оставляя его неподвижным, и каждый ее шаг казался громче канонады. Алиса в сотый раз прокляла бандитов, потирая под тяжелой от влаги курткой ноющие ребра. Ее терзали сомнения. Правильно ли она поступила? Стоило ли очертя голову бросаться в самую гущу событий, чтобы попытаться спасти того, кто, возможно, этого не заслуживал? Конечно, Аннет бы сказала ей, что всякая душа достойна быть спасенной, но не каждую получится спасти, что мир жесток, но не стоит ему уподобляться. Идеалист в лице отца и гуманист в лице няни всегда боролись в ее сознании, и вот новый виток столкновения. Одна часть Алисы умоляла ее повернуть назад и бежать без оглядки, бросив все. В сущности, и троица, и похититель были бандитами, и не ей решать, кто победит в их разборках. Она никогда не просила стать частью всего этого, ей даже не интересны были драки мальчишек на школьном дворе. Ее жизнь и так за последнее время слишком часто подвергалась опасности, чтобы рисковать снова ради эфемерной перспективы не остаться совсем одной. Но другая ее часть, которая всегда побеждала во внутренних спорах, твердила ей о том, что отступать нельзя, и упорно тянула вперед. Алиса прекрасно понимала, что все происходящее неправильно. Ее не должно тянуть к похитителю, она не должна за него волноваться, она не должна возвращаться к нему и тем более пытаться встать между ним и, похоже, его давними врагами. Она должна избавиться от этого стокгольмского синдрома. И все же сердце у Алисы было не на месте, и она знала, что оно не успокоится, пока не убедится, что опасность миновала. «Успеть, я должна успеть!» Подлесок под ногами мягко пружинил, иногда всхлипывая мелкими лужами, и от каждого звука Алиса вздрагивала всем телом. Страх удушливой веревкой обвился вокруг горла, стягивая, лишая кислорода, руки, цепляющиеся за стволы деревьев, отчаянно дрожали, но ноги упорно несли ее вперед. Она вся обратилась в слух, ловя каждый крик ночной птицы и каждый хруст ветки. Кажется, она бродила в чаще уже целую вечность. Насколько она помнила, дом находился правее озера, примерно в получасе пути. И все же понимала, что в такой темноте пройдет в пятидесяти метрах от него — и не заметит. Оставалось лишь уповать на удачу и на то, что судьба в кои-то веки будет благосклонна. Луна над головой медленно клонилась на юго-запад, укрывая предрассветные мгновения густой тенью, а дорога все еще не привела Алису никуда. На душе стало совсем паршиво, но обнадеживало то, что она так и не услышала ни одного выстрела — звук бы точно разнесся на километры вокруг. Впереди мелькнул силуэт. Девушка замерла, пристально вглядываясь, и осторожно прижалась к дереву, сливаясь с его тенью. Силуэт почти не двигался, словно вглядывался куда-то, и в его руках Алиса заметила что-то тонкое и длинное. Похожее на… винтовку! Сердце забилось быстрее. У троицы с собой были только пистолеты, значит, она успела раньше, она смогла! От сердца отлегло, и Алиса даже позволила себе улыбнуться. Он здесь, он ищет ее. Ищет ведь?.. Девушка подалась вперед, хотела тихо позвать его, но тут же замерла. Кожу на шее обожгло холодом металла, со спины пахнуло крепким табаком. — Один звук — и ему пиздец, — от едва слышного шепота над ухом внутренности сжались, а душа рухнула куда-то вниз, как камень с обрыва; кажется, Алиса даже перестала дышать, каждой мышцей напрягаясь в руках Рина — Хороший зверек. Послушный. Силуэт впереди сдвинулся левее и обернулся, словно вглядываясь в просветы между деревьями. — Не бойся, не уйдет, — все так же почти беззвучно усмехнулся бандит — Не в этот раз. Разберемся с ним, а там и с тобой потолкуем. Наеди… Бля! Силуэт похитителя рванул куда-то вправо и… растворился. Алиса на миг решила, что ей показалось, и он просто спрятался в тени, но мужчина будто исчез, прыгнул сквозь пространство, как в фантастическом фильме. — Хантер, дружище! — от громкого крика над ухом девушка испуганно присела, царапая кожу о лезвие ножа, но крепкая рука бандита тут же перехватила ее поперек тела и дернула ближе к груди — Я тут проезжал мимо и решил зайти в гости. Даже не с пустыми руками! Смотри, какого зверька поймал! Алиса зажмурилась, прокручивая в голове только одну мантру: «беги, беги отсюда быстрее!». — Представляешь, — Рин подтащил ее ближе к пятачку света — Твоя подружка оказалась чертовски гостеприимной. Сама привела нас к тебе. — Отпусти ее, — она еще никогда не слышала его голос таким. Он заигрывал с ней, иногда злился, иногда… огорчался. Но сейчас он был абсолютно, убийственно спокоен, и от одного его тона тонкие волоски на загривке вставали дыбом. В этом голосе она почувствовала только одно — смертельную угрозу. И все же это был его голос, который она уже отчаялась услышать. Горький ком встал поперек горла, но Алиса заставила себя проглотить его. Пообещала себе, что нарыдается вдоволь, но только когда окажется в относительной безопасности. Когда все это закончится. — Или что? — Рин откровенно забавлялся, но Алиса ощутила, как его рука сжалась, словно сведенная спазмом — Выходи, Хантер, потолкуем. А там, возможно, я верну твою игрушку. Правда, не обещаю, что целой. — Тогда ты умрешь, — донеслось уже откуда-то слева. — Ты не в том положении, чтобы угрожать, парень. Но я сегодня добрый, предлагаю тебе игру. За каждое промедление этот зверек будет становиться чуть менее живым. Как тебе, а? Ответа не последовало. Лес вокруг хранил молчание, и Алиса замерла вместе с ним, понимая, что Рин не блефует. Что рядом есть еще двое, прикрывающих его спину. — Плохой мальчик, — цыкнул бандит. Тишину леса прорезал отчаянный вопль. Алиса даже не услышала, как кричит — все ее существо было сосредоточено на нестерпимой жгучей боли в плече, отдающей горячей пульсацией, казалось, в каждую клеточку тела. Рин за ее спиной бесстрастно усмехался, загоняя охотничий нож еще глубже, почти на половину лезвия, и медленно проворачивая в ране, словно свежуя кролика. Собственный надрывный визг оглушил Алису, дезориентировал, и она даже не поняла, когда сорвала голос, рухнувший в хрипящие глухие частоты. Перед глазами плясали черные мушки, в ушах гудело, и единственное, чего она могла пожелать — потерять, наконец, сознание. Не вышло. Как только она начала оседать, бандит резко дернул лезвием, возвращая девушку в сознание. — Неженка, — хмыкнул Рин и тут же повысил голос — Так что, готов поговорить? Или мне отрезать ей что-нибудь? — он мясницким движением выдернул нож из плоти Алисы под аккомпанемент сдавленного полукрика-полувсхлипа — С чего начнем? Может, ушко? Или пальчик? Хотя, — он поднес нож к ее лицу, и девушка кожей ощутила его садистскую ухмылку — Я бы начал с одного из этих милых глазок. Алиса в ужасе посмотрела на нож, перемазанный в ее собственной крови, приближающийся к лицу. — Твое слово, Хантер? — Рин почти любовно царапнул самым кончиком лезвия ее нижнее веко, наслаждаясь жалобным скулящим звуком, вырвавшимся из ее горла. — Минус два. У Алисы на миг потемнело в глазах. — Что? — Рин фыркнул — Сразу два глаза? Зверек, не с тем мужиком ты повелась. Знаешь… Договорить он не успел. Из кустов слева грузной тушей вывалился Барни и как-то нелепо упал лицом в лужу, не издав ни звука. Алиса не сразу поняла, что бандит был мертв, а из его затылка торчала рукоятка охотничьего ножа. Мелькнула абсурдная мысль, что загнать такой большой нож в кость по самый упор можно только звериной силой. — Сука! — Рин попятился, вправо, но тут же дернулся обратно, когда к его ногам упало еще одно тело. Раздался странный придушенный высокий звук, похожий на отчаянный писк умирающей мыши. Только через несколько секунд Алиса поняла, что этот звук издала она, в ужасе глядя на окровавленные лоскуты кожи на том месте, где у человека должна была быть голова. Только по одежде она смогла узнать Каца. — А теперь поговорим, — голос похитителя приблизился, но, сколько бы Алиса не оглядывалась по сторонам, она не видела его — Один на один. — Ну нет, — Рин злобно рыкнул, от былой бравады не осталось и следа — Ты завалил двоих моих парней, и эту игрушку я оставлю себе. В качестве компенсации. — Алиса, — его голос снова переместился и прозвучал как будто теплее, человечнее — Когда я скажу, беги. Спрячься и выходи только на мой голос. — Снова даешь ложные надежды? — Рин рассмеялся, и от этого смеха у Алисы скрутило живот — Она уже знает, что сегодня умрет. Вопрос, насколько быстро. — Алиса, ты меня услышала? — кажется, похититель и вовсе не обращал внимания на Рина, сосредоточившись только на ней. — Да! — она едва узнала свой осипший голос. — Нет, зверек, — железная хватка с ребер переместилась на горло — Ты никуда не смоешься. А ты, — он повысил голос — Будешь делать, что скажу. — Или что? — повторил за бандитом похититель, и Алиса отчетливо услышала в его тихом смешке то, от чего сердце в груди встрепенулось с надеждой. Превосходство охотника над добычей. Непоколебимую уверенность. — Не выебывайся, щенок, — Рин отступил на несколько шагов назад, утаскивая девушку за собой — Хочешь девчонку? Попробуй забрать! — Заберу, — казалось, его голос прозвучал у самого уха, и в следующий миг тишину разрезал истошный вопль боли. Рин взвился на месте, выпуская из рук добычу, и начал бесконтрольно размахивать в воздухе ножом. — Беги! — крикнул он, и Алисе не нужно было повторять дважды. Припав на четвереньки, уходя с траектории движения ножа, девушка на трех конечностях рванула прочь, прижимая к телу раненую руку. Алису мутило, голова бешено кружилась, но она бежала вперед с отчаянием загнанной лисицы, подгоняемая только одним желанием — выжить. Ноги то и дело подгибались, она падала, утопая руками в мокром подлеске, взвывая от острой боли, и тут же поднималась, продолжая марафон в погоне за спасением. Казалось, бег стал единственным настоящим, что осталось в ее жизни — лес вокруг выглядел плоским, будто нарисованным, шум и хруст веток под ногами слились в один непрерывный гул, кровь на одежде вспыхивала неоновыми пятнами каждый раз, когда она попадала в неверный свет луны, и только отчаянный барабанный бой под ребрами ощущался, как что-то реальное. Нечеткая тропинка круто извернулась, и Алиса всем весом налетела на дерево, впечатываясь в него отбитыми ребрами. В глазах резко потемнело, гул в ушах стал невыносимым, и девушку вырвало прямо себе под ноги густой желчью. Голова невыносимо закружилась, словно бешеная карусель, и Алиса потеряла опору, заваливаясь набок — раненое плечо тут же прострелило нестерпимой болью, отключившей все остальные чувства. Алиса всхлипнула и не услышала сама себя, попыталась встать, но не смогла подняться даже на четвереньки. И она поползла. Окончательно измазываясь в грязи, обдирая руки о торчащие корни, она ползла вперед, пока не наткнулась пальцами на тонкую поросль кустарника. Мыслей в голове не осталось, и девушка последним усилием, на одном только инстинкте, загребла рукой, затаскивая себя в укрытие и сворачиваясь клубком. Мир окончательно схлопнулся и исчез.

***

— Алиса, милая, просыпайся. — Няня, я так устала. Можно… можно я просто останусь здесь? Не хочу, чтобы снова было больно. Эти люди, все эти люди… За что они меня ненавидят? Я больше так не могу. Не смогу одна против всех. У меня больше нет сил… — Я знаю, солнышко, знаю. Но ты должна проснуться. — Пожалуйста, я не хочу! Я хочу к маме. Хочу к тебе. У меня здесь больше ничего не осталось. Я просто хочу покоя… — Еще не время, милая. Просыпайся. — Нет! — Просыпайся, Алиса! — Алиса! Сквозь шум в ушах до нее донесся далекий голос, и девушка вздрогнула всем телом. Мокрая одежда, казалось, превратилась в ледяную корку, каждая мышца отзывалась острым протестом, а пульсирующая боль слева мешала сделать глубокий вдох. — Алиса, где ты? — Я… — с первой попытки голос не поддался, и у нее не получилось издать даже тихий хрип, лишь сухая корка на губах треснула, выпуская крошечные бисеринки крови. — Алиса, я знаю, что ты здесь. Отзовись. — Помоги! — на этот раз ей удалось издать какое-то подобие сиплого оклика, и почти сразу кусты над ее головой с шелестом разошлись. — Жива, — неужели она слышала искреннее облегчение в его голосе? Теплые руки осторожно подхватили ее, будто он боялся сделать лишнее движение, но стоило похитителю приподнять девушку, плечо снова взорвалось острой болью, и Алиса сдавленно вскрикнула, содрогаясь всем телом. — Потерпи, сейчас станет легче, — он присел, бережно перетягивая ее к себе на колени — Держись, ты молодец. Моя храбрая Алиса. Вот так. Послышалось тихое шуршание, глухой щелчок, и в руку пониже раны вонзилась тонкая игла. Алиса зашипела, словно кобра, но заставила себя не дергаться. Он знает, как лучше, он поможет. От места укола пополз холодок, он устремился к кончикам пальцев и обратно, и всего через несколько мгновений Алиса смогла облегченно выдохнуть. Она больше не чувствовала руку, будто той и вовсе не было, и сейчас это казалось почти благословением. — Обними меня за шею, — похититель снова приподнял ее и прижал к себе — Давай, ты сможешь. Алиса усилием воли заставила себя обнять его здоровой рукой, и он тут же придержал ее под бедра, так, чтобы она смогла обхватить его ногами и буквально повиснуть на нем, поддерживаемая сильной рукой. — Ты не ранен? — абсурдный вопрос вырвался раньше, чем она успела его обдумать. — Истекаешь кровью и беспокоишься обо мне? — он тихо хмыкнул, но веселья в его голосе было ни на грамм. Казалось, ему было больно и… стыдно? — Не ранен. — Хорошо, — Алиса уронила голову ему на плечо, балансируя на грани сна и яви. Монотонное покачивание от его шагов убаюкивало, и впервые за эту длинную, бесконечно длинную ночь девушка ощущала себя в безопасности. — Не засыпай, — он осторожно потряс ее за здоровое плечо — Скоро дойдем до дома и я тебя перевяжу, но сейчас мне нужно, чтобы ты говорила со мной. Ты меня слышишь? — Слышу, — язык во рту ворочался с трудом, но ослушаться Алиса не смела — Что мне говорить? — Что угодно. Можешь рассказать, какой я мудак. Заслужил. — Заслужил, — ее бледный смешок утонул в воротнике его куртки — А я ведь за тобой вернулась. Это ненормально, да? Я ведь должна была сбежать, пока была возможность. Он промолчал, но его рука на ее бедре сжалась чуть крепче, и Алиса поняла это, как сигнал продолжать. — Они меня в багажник засунули. Но я выбралась. Думала, куда бежать… А побежала обратно. Хотела тебя предупредить, и сама попалась. Я всегда делаю глупости. Наверное, сегодня сделала самую большую, — девушка на секунду прикрыла глаза, но тут же одернула себя, почувствовав, что начинает проваливаться в сон — И знаешь, что самое паршивое? Я об этом не жалею. — Алиса… — Отец всегда говорил, что я ничего не добьюсь. Говорил, что трус — это клеймо на всю жизнь. И я боялась, боже, как я боялась его. И тебя боюсь. Я всю жизнь, — она и не поняла, как всхлипнула — Всю чертову жизнь чего-то боюсь. Я не умею быть сильной, а если пытаюсь — все становится только хуже. Как сегодня. Может, будь я хоть немного сильнее, я бы смогла сбежать. От них. От тебя. От всех, — слезы потекли по щекам, обжигая свежие царапины — Всегда бегу. Всегда прячусь. Просто тень, чертова тень на стене папиного дома. — Не говори так. — Буду! Буду говорить, черт побери! — голос сорвался на хриплый крик — Потому что никто, кроме тебя, не станет слушать. Никогда не слушал. Может, поэтому и вернулась, — она неловко утерла глаза рукавом — Я хочу вспомнить тебя. Если будет больно — плевать. Я должна знать, почему я хотела вернуться. Почему ты пошел за мной. Я должна знать, почему! — Еще не время. Не сейчас, — он тяжело вздохнул — Обещаю, сама не вспомнишь — расскажу. Но не сегодня. — Страшный и злой Хантер, полный загадок, неуловимый призрак леса, — она беззлобно хмыкнула — У тебя ведь даже имя ненастоящее, да? Девушка ощутила, как мышцы под ее пальцами напряглись. — Они все называли тебя Хантером, а я… не могу. Сказала, и самой тошно. Ты никакой не Хантер, да? Чуть помедлив, он кивнул. — Тогда кто ты? И снова молчание в ответ. — Скажи, — голос снова сел, превращаясь в сдавленный сип — Ты хочешь меня защитить или оттолкнуть? — Только защитить, — ответил, не задумываясь — Я никогда тебя не отталкивал. Никогда. — Спасибо, — она глубоко вдохнула запах оружейного масла и мускусного сандала — Что будет дальше? — Мы вернемся в дом, ты отдохнешь, и мы уедем. — Хорошо. — Даже не спросишь, куда? — А есть разница? Везде будет одно и то же. Я, ты, дом. Почти как семья, только… неправильная. Сломанная. — Настоящая, — поправил он. — В настоящей семье не лгут. — Я никогда не лгал тебе. — А я лгала, — честно призналась она и вздрогнула от того, как крепко сжалась его рука — Я говорила, что ненавижу тебя. Его хватка тут же ослабла. — Не ненавижу. И проклинаю за это себя. — Не надо, — его вторая рука обняла ее за спину, укутывая в теплый кокон — Не делай хуже. — Куда уже хуже, — девушка хохотнула — Ты ведь знаешь, что у меня будет истерика? — Знаю. — Я буду кричать. И говорить много очень злых слов. Просто, пока я ещё могу, скажу — я на самом деле так не думаю. — Знаю. — Ты будешь злиться? — Нет. — Хорошо. — Только дотерпи до дома, — он тихо хмыкнул — Сможешь? — Смогу, наверное. Только не оставляй одну. С тобой… проще. В голове снова загудело, веки налились свинцом, мышцы расслабились, и Алиса обмякла в его руках. — Не оставляй, — повторила она и провалилась в темноту.