Любимая гарпия

Уснувшая накануне сидя за столом Джинни, поморщилась от разбудившего ее солнечного зайчика. Только открыв глаза, она поняла, в какой неудобной позе она спала, но осознание, того что ноябрь одарил Халихед солнцем, отвлекло ее от неприятных ощущений. Девушке показалось, что это был хороший знак, и она решила действовать. Теперь уже Уизли с грохотом открыла дверь в спальню капитана команды. Джонс стояла, склонившись над картой квиддичного поля, по которой метались зачарованные фигурки игроков команды. — Доброе утро! — поздоровались Джинни. — И тебе… — не отрываясь от карты, произнесла Гвенног, сосредоточенно рассматривая поле, будто желая прожечь его взглядом. — Мне нужна сова! — выпалила рыжая. Джонс хмыкнула. Личные совы в тренировочном лагере Холихеда были запрещены. Для срочных нужд была только птица Гвенног. Джинни понимала, что Гвен вряд ли сочтет важным письмо Блейзу, а потому приготовила обезоруживающей аргумент: — Мне нужно отправить письмо в Ежедневный Пророк. Капитан команды обернулась и испытывающе взглянула на Уизли. Рыжая старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя. Ей казалось, что главная Гарпия видит ее насквозь. — Тебе надо в Гервен, я отправила письмо совой сегодня утром. — Но я пропущу тренировку сегодня! — девушка вложила в свой голос максимум сожеления, но поймала недоверчивый взгляд Джонс и поняла- перестаралась! — Иди уже… письмо в Ежедневный Пророк ей надо отправить! Думаешь я не замечаю, зачастившую сюда черную сову? Не от Деккера надеюсь? Джинни густо покраснела и, улыбнувшись, отрицательно замотала головой. — Вот и славно… и реши заодно там что-нибудь со своим любовным треугольником! Гвенног отвернулась обратно к своей карте и больше не обращала внимания на рыжую. Не смотря на свою строгость Джонс была отличным капитаном. Уизли была благодарна ей за понимание и осознавала, что должна сделать все возможное, чтобы не подвести команду. Девушка ринулась в свою комнату и выбрала в шкафу наряд более или менее подходивший для выхода в люди. В последнее время она не утруждала себя выбором, предпочитая спортивную форму. Хотя, с некоторых пор Джинни стала закалывать свои волосы в незатейливые прически. Ей казалось, что так она выглядит более женственной и аккуратной, нежели когда могла позволить себе ходить с распущенными волосами. Вот и теперь, она собрала волосы, и, довольно оглядев себя в зеркало, направилась на железнодорожную станцию.

***

Дорога до Гервена не показалась девушке утомительной. Она всегда не любила сидеть на месте, и вылазка в город дала ей возможность наполнить свою жизнь новыми впечатлениями. Говорят, самая большая драгоценность, которую никто и никогда не сможет у нас украсть — это воспоминания. Джинни всегда нравилась эта мысль, поэтому она коллекционировала в памяти моменты жизни, которые казались для нее особенными. В городе она довольно быстро закончила свои дела, отправив двух почтовых сов с письмами Блейзу и Рите Скиттер. Почтовое отделение не могло похвастать новыми совами, а потому не стоило надеется, что письма дойдут быстро, но девушку радовало то, что за вопросом должен последовать ответ. Теперь она чувствовала, что задала его. Конечно же она думала об ответе лишь одного человека, а потому все терзающие ее душу сомнения она старалась отбросить в самый далёкий и темный угол своего сознания. Он должен был ответить. Антарес должна была прилететь. Сейчас, сидя в уютном кафе с чашкой араматного апельсинового чая в руках она с интересом разглядывала прохожих за окном. Погода удивляла рыжую. День был похож на весенний. Солнце играло в отражении луж, ослепляя своим светом горожан, от чего те становились похожи на мартовских котов. Такой день однозначно был предвестником чего-то хорошего и доброго. Так казалось Джинни. Она была в предвкушении. И никакая Скиттер не могла испортить ее настроение. Девушка ещё ночью решила непременно дать интервью Еженедельному Пророку, чтобы наконец стать просто Джинни Уизли, чтобы больше не прятаться, ничего не боятся и наконец начать думать о своем спокойствии и счастье. В этих раздумьях она не заметила как села в экспресс до Холихеда и машинально вышла на нужной ей станции. Рыжая встретила закат на тропинке, въющейся вдоль утеса и ведущей к спортивному лагерю. Не смотря на лёгкий мороз и прохладный ветер Джинни было тепло. День был чудесным. Таким, который можно положить в шкатулку с воспоминаниями.

***

Потекли дни томительного ожидания. И если раньше Джинни вглядывалась в горизонт лишь мельком, то сейчас могла смотреть вдаль часами. Она стала несобранной и рассеянной. Сегодня Джонс выгнала ее с тренировки, и сейчас рыжая, занимаясь самоистезанием, сидела в комнате, но не переставала смотреть в сторону моря. Разве можно потерять голову от ожидания? Раньше бы она сказала, что можно потерять голову от безделья и ничегонеделания. Если есть дело, то и время течет быстрее. Сейчас она так не думала. Когда сегодня на тренировке ее сбил бладжер она сумела удержаться на метле, но нелепость этого происшествия невозможно было объяснить кроме как фразой «летала в облаках», что конечно же являлось тавтологией, но не являлось сколько-нибудь разумным оправданием. — Чья это полудохлая сова в кухне? — мысли Джинни были разорваны громким криком Шарлотты. Рыжая чуть ли не кубарем скатилась по лестницам. На кухонном окне, нахохлившись, сидела коричневая почтовая сова.Та самая, которую отправляла девушка два дня назад. Сердце Уизли пропустило удар. Не получил? Вернул? Отвязав письмо, Джинни машинально кинула сове кусочек яблока. — Надеюсь после этого письма я не увижу  на поле вместо тебя инфернала? - Джонс, сидящая во главе стола и греющая руки о жестяную кружку, недовольно фыркнула. — Гвен! Джинни — отличный охотник, она справится! — поддержала рыжую Кэтрин. — Именно поэтому она ещё в команде! — капитан устремила взгляд, на смевшую ей возразить девушку. Уизли не участвовала в их словесной дуэли.Она как в дурмане выслушала Гвенног и повернувшись на ватных ногах, стала подниматься к себе. — Бедняжка! На ней лица нет! — донеслось вслед Джинни. Слезы застилали глаза рыжей. Сквозь них она почти не видела письма. Зайдя в комнату Джиневра кинула свёрток на стол, а сама бессильно упала на кровать и слезы потекли по щекам, заливая золотистые волосы. Даже не прочел! Ее объяснения были не нужны ему. Блейз ей не верил! Горечь разочарования прожигала насквозь. В дверь несмело постучали. — Джинни, как ты? Увидев заплаканную охотницу, Шарлотта и Кэтрин бросилась к кровати. — Ну, ты чего? — Ты из-за Гвен, да? — Не переживай, ты же знаешь что она не сердится на тебя! Девушки тарраторили наперебой. Рыжая, услышав слова утешения, и вовсе залилась горючими слезами. Ей вдруг стало так себя жалко. — Что тут происходит? В комнату вошла Джонс. — Ну, вот, мы ее обидели! — развела руками Шарлотта, указывая на Джинни. Кэтрин, гладя гарпию по золотым волосам злобно взглянула на капитана команды. — Девочки, вы не виноваты! — всхлипнула Уизли, — это…это… Она махнула в сторону письма и три головы одновременно повернулись вслед за рукой. — Тааак! — протянула Джонс, — и что ОН написал? — Кто? — Тейлор? Кэтрин и Шарлотта как обычно действовали в команде, даже задавая вопросы. — Он не… не ответил и даже не прочел! — девушка опять завыла, вытирая рукавом соленые ручьи. — Я так и знала, что этот Деккер-гнилой тип! — фыркнула Уотс. — А с виду такой лапочка! — мечтательно произнесла Шарлотта. — Да, причем тут он? — Гвен схватилась за голову. — Уотс, огневиски есть? Кэтрин с опаской посмотрела на капитана. — Что уставилась? Думала я не знаю? Неси. Это особый случай! Завтра тренировки не будет. Загонщик команды взвизгнула от восторга и скрылась в темном дверном проёме. Шарлотта непонимающе смотрела по сторонам. — Что, Грифаль, в вашей команде не было тимбилдингов? Ловец отрицательно помотала головой. — Ну…сегодня наверстаешь! Джонс присела на край кровати к Джинни и обняла ее. Джинни, почувствовав тепло объятий, затихла. Изредка всхлипывая, Уизли набиралась сил поднять глаза на девчонок. Через несколько минут, утерев последние слезы, она оторвала голову от плеча Джонс. — Уже лучше! — выдохнула Гвен В комнату залетела Кэтрин, неся в руках бутылку. Четыре бокала левитировали за ней. — Бери! — чья то рука всунула ей бокал с огневиски. Рыжая отхлебнула обжигающую жидкость и она потекла по горлу, унимая нервозную дрожь. — Расскажешь? Джинни выдохнула и рассказала. Рассказала все и с самого начала. Взахлеб. Останавливаясь чтобы выдохнуть и сделать еще глоток. Про то как любила Гарри, про их расставание, про знакомство с Деккером и про магическую полицию, про Блейза, их переписку и пропавшую сову, про Скиттер и ее статьи, которые рушили ее жизнь. Девушки, не перебивая слушали исповедь Уизли, и, лишь изредка вздыхали или удивлённо охали. -… и теперь он даже общаться со мной не желает…- завершила она свой монолог. — Ты в него влюблена? — спросила Шарлотта с придыханием. Девушка она была романтичная и мечтательная.Рыжей она напоминала Полумну и оттого было весьма непривычно видеть Грифаль такой сосредоточенной и быстрой на поле. — Нет… да… да, не знаю я! Я его так давно не видела, и он так долго не писал мне… Джинни опять вздохнула. — Да, что толку от всего этого, когда он видеть меня не хочет? — Но ты же не оставишь это все так? — встряла Кэйт. — А что мне делать? — развела руками рыжая. — Поговорить надо! — твердо произнесла Кэтрин. — Вот именно! — заключила Джонс — я дам тебе ещё пару выходных, но хочу, чтобы на следующем матче на трибунах сидел твой Блейз! — Он не… Гвен остановила рукой недоговорившую гарпию: — А на трибунах должен сидеть твой! Ты меня поняла? Капитан команды была слегка пьяна, а потому спорить с ней сейчас было бессмысленно, но никто и не собирался. Кэтрин одобрительно закачала головой, поднимая вверх бокал с алкоголем. — За любовь, девочки! — Джин, напомни как фамилия у твоего Блейза? — неожиданно спросила Шарлотта, облокотившаяся на стол, и крутившая свёрток пергамента в руках. — Забини! А что? — Ну, то есть сокращённо Б. З? — Ну, да! Девушки вопросительно посмотрели на ловца. — Так письмо-то это от него! Тут восковая печать с его инициалами! — Уизли, тролль тебя за ногу!!! — Гвен сурово посмотрела на ошарашенную охотницу. Кэтрин залилась звонким смехом. — Но…ведь… Антарес… Шарлотта молча протянула письмо рыжей и увлекла за собой хмурую Джонс и истерично смеющуюся Уотс.