Цена магии

— Джин-хён… Помоги мне… Художник-любитель обернулся на слабый голос и выпустил кисть из рук, подбегая к бледному парнишке, чтобы его поддержать. Краски полетели на пол, а мольберт еле устоял на месте… Ну и чёрт с ними! Его мальчика опять бил озноб, в глазах стояли слёзы, а тело теряло возможность нормально функционировать. Но самое паршивое… Что ничем ему нельзя было помочь. Шатен осторожно посадил донсена на расписной ковёр, ласково поглаживая по голове и шепча тихие слова утешения. Эти приступы… Они ведь всегда проходят, так? Они скоро закончится и малыш снова будет дееспособен. Всё наладится, стоит только подождать… Вашу мать, да чёрта с два это наладится! — Джин-хён, я умираю?.. — поднял взгляд на старшего блондин, прокусывая нижнюю губу до крови. — Скажи мне правду… Пожалуйста… — Н-нет, Чимин, что ты! — замотал головой Ким, нервно улыбаясь. Лжец из него никакой… Или ему просто сложно лгать братику. — Всё совсем не так, тебе не стоит об этом беспокоиться. — Но ведь это моя головная боль… — судорожно выдохнул парень, сжимая в кулак рубаху на плече хёна. — Это же я её чувствую, а не вы… Почему вы мне не говорите, что со мной происходит? Я знаю, вы в курсе, но молчите… — Ты… Малыш, полежи пока у меня, хорошо? Я скоро вернусь, не переживай, и мы с тобой поговорим… Обещаю, — зацепил мизинцем чужой мизинчик Джин, перетаскивая донсена на кровать. Бедняжка чуть не утонул в подушках, но уцепившись за несколько средних пуховых подружек, которые помогали ему при приступах, он подмял их под себя и свернулся в клубочек, стараясь дышать как можно более спокойно. Нельзя поддаваться панике… От этого будет только больнее. Намного больнее… Проходили уже… Сокджин погладил блондина по спинке, а после поднялся на ноги и вышел из своей комнаты, направляясь на третий этаж замка. Только оттуда можно было подняться в астрономическую башню, где в последнее время всё чаще пропадает их волшебник… — Кан, — парень громко постучал в массивную дубовую дверь, дёргая её на себя за железное кольцо. Ну естественно там будет заперто, на что он ещё надеялся? — Кан! Открой, это срочно! Предусмотрительно сделав несколько шагов назад, шатен убрал руки за спину, вслушиваясь в шорох отодвигающегося засова и скрип старых дверных петель. Их бы смазать уже давно, да руки никак ни у кого не доходят… В дверном проёме показалась серебряная голова. Толкая непослушную дверь от себя, мужчина прокашлялся, почтительно кланяясь своему повелителю. Одному из двух, которых он действительно рад видеть здесь. — Ваше Высочество, — произнёс волшебник, пропуская юнца внутрь. — Прошу прощения за ожидание… Что вас привело ко мне сегодня? Принц обернулся на друга, задерживая свой взгляд возле открытого сундука. Навесной замок валяется неподалёку, свитки выпали на каменный пол. Сколько парень себя помнил — этот сундук всегда был закрыт. Джин застал придворного колдуна врасплох или же… здесь что-то более прозаичное? — Кан, ему всё хуже… — наконец-то заговорил монарх, сбрасывая извечную каменную маску принца и обнажая перед приятелем своё искреннее беспокойство. — Он только что почти приполз ко мне. Я вижу, как эта боль его съедает… Ты нашёл хоть что-нибудь, что может нам объяснить, в чём дело? Мужчина со вздохом покачал головой, проверяя взглядом лестницу, что вела в эту башню, запирая затем непослушную дверь. Ему не нужны свидетели, разговоры о таких вещах сугубо конфиденциальны. И Король должен узнать об этом из первых уст, а не по сплетням. — Я боялся, что до этого действительно дойдёт… — произнёс маг, подходя ближе к принцу. — Мы должны рассказать ему правду. Ему и вашим родителям. Джин резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, еле сдерживаясь, чтобы не сжать руки в кулаки. Потому что он терпеть не мог, когда в одном предложении упоминали всех членов его семьи. По отдельности — да, ещё ничего, но так… — Думаете, Чимин готов к тому, чтобы узнать правду? — произнёс Ким, убирая каштановую чёлку с глаз. — Он же ещё ребёнок, Кан… — Ваше Высочество… Простите меня, но вам двадцать пять. А ему уже двадцать лет. У вас не слишком большая разница в возрасте, — сложил руки вместе волшебник. — И он не ваше дитя. — С этим бы я поспорил, — хмыкнул принц, упирая руки в бока. — Да и в чём разница? Он мой брат — и это главное. Я сделаю всё, чтобы ему помочь. Даже если того не захотят мои родители. — И всё-таки их необходимо поставить в известность, — покачал указательным пальцем колдун. — Пока Ваш отец — повелитель нашего государства, мы не можем держать касающуюся безопасности его народа информацию в тайне от него. В противном случае, он будет ставить нам палки в колёса. Джин мысленно выругался, переводя дыхание. Сложно будет… Да… Но Кан прав, сделать это необходимо. Возможно, у отца есть информация и ресурсы, которые могли бы им помочь. А времени не так много для поиска иного пути… — Сначала всё же стоит поговорить с Чимином… — тихо произнёс принц, направляясь к выходу из башни. — И ты пойдёшь со мной. Тебе он, всё-таки, поверит охотнее, чем мне. Мужчина кивнул, щёлкая пальцами. Свитки, что выпали из сундука, вернулись на место, замок подлетел в воздухе и, захлопнув деревянную крышку, защёлкнулся на своём законном месте. А из ящика письменного стола в руки мага перелетела какая-то небольшая книжечка, которую он тут же спрятал в огромном рукаве своего балахона. Джина уже не удивляли подобные трюки… Хотя нет, это ложь. Видя магию в действии, парнишка словно становился маленьким ребёнком, который был не в силах скрыть своё восхищение. Вовремя опомнившись, принц направился обратно в свою комнату, где братик постепенно отходил от приступа головной боли. Кан вошёл в помещение следом за своим принцем, но вновь оказался не готов к тому, что увидит. Всё каждый раз, как в первый. И страх, и вина… И осознание, что лично он ничем не может помочь… В этом плане они с Джином были похожи, не взирая на разницу в возрасте, статусах и способностях. Чимин медленно приоткрыл глазки, чувствуя присутствие посторонних, и слабо улыбнулся своим друзьям. — Сонбэ… хён… Что такое?.. — Мин-и… — Джин присел на край своей кровати, поглаживая донсена по бедру. Успокаивающий жест, который не несёт за собой никаких хороших вестей. — Извини нас. Мы должны были рассказать тебе ещё при первом приступе… Но не хотели пугать тебя. Блондин напрягся, садясь ровно и переводя взгляд больших голубых глаз с одного мужчины на другого. Не к добру этот тон… Но ведь парень сам сегодня просил ему рассказать, что происходит. Бойтесь своих желаний, правильно говорят люди… — В чём дело? — серьёзнее спросил принц, выпрямляя спинку. — Ваше Высочество, — опустил взгляд вниз Кан, сцепляя руки вместе. — Вы помните, как сюда попали? Тот день, когда мы с вами оказались здесь? — донсен медленно кивал. Мужчина сжал собственные пальцы сильнее. — Вы помните свою родную маму?.. Чимин приоткрыл рот, машинально поднимая руку и касаясь перстня, что болтался на золотой цепочке на его шее. С того момента он ни разу не снимал её, а также никому не позволял этого делать. Потому что мама подарила… — Помню… — прошептал блондин, стараясь не думать о той чёрной земле и маминых слезах, что предательски всплывали в памяти. — Но как это всё связано с моей головной болью? Взмахнув рукой, Кан сел на стул, который сам к нему подъехал. Он множество раз репетировал этот разговор сам с собой, но всё же оказался не готов к нему… — Кхм… Связано это с… Наследственностью. Понимаете, Ваше Высочество, ваша мама, она была… Замечательным человеком. Единственной наследницей трона, а потому, после гибели своих родителей, стала первой правящей Королевой за всю историю нашего мира. Вам должно быть известно, что ранее было не принято допускать женщину на трон без мужчины. Одинокий Король может править в стране, Королева — нет. И всё же никто не сверг её, а Совет позволил вашей матери править самостоятельно. При условии, что у неё появится наследник, дабы после её смерти Королевство не осталось без монарха. Ей всё это было позволено лишь потому, что никому не была известна правда о том, кто она на самом деле. Правда не вскрылась даже тогда, когда она вышла замуж за вашего отца. Они оба хранили эту тайну… До вашего появления. Джин отвернулся, прикрывая глаза. Ему было достаточно услышать эту историю один раз, чтобы всё чётко понять, но сейчас он не мог уйти или заткнуть уши. Держись, Ким, ты же Принц, чёрт тебя дери, ты мужчина! — Совету было известно, что в какой-то момент истории родится волшебник. Колдун, по праву рождения претендующий на трон, — продолжал Кан, нервно проводя рукой по лицу. — Этот знак Вселенной они трактовали как начало безмерного хаоса, а потому не желали допустить подобного. Помимо запрета на одиночное женское правление Вам точно должны были рассказывать о том, что на трон не может взойти волшебник. Даже если он королевской крови — это не допускается по причинам безопасности граждан и соседних государств. Испокон веков Король и Придворный Волшебник — два разных человека. Необходимо разделение магической силы и власти правителя. — Почему?.. — удивился Чимин, припоминая лишь часть из того урока, на котором ему… так и не ответили на этот вопрос. — Слишком велик соблазн, — ответил за Кана Джин, поворачиваясь обратно. — Соблазн использовать свою силу и власть. Если ты владеешь магией, то ты знаешь все её аспекты. Тебя не одурачить на благо граждан и не обмануть, сказав что «магии мешает свершиться звезда Криона», которой не существует на самом деле. С одной стороны — это удобно, но с другой… Стоит тебе лишь чего-то пожелать — твоё желание исполняется. А если параллельно с этим у тебя есть влияние на соседние государства? Есть прислуга, армия, преданные подданные? Если ты без какого-либо труда можешь влиять на жизни людей? Людей, которые ни словом не могут тебе возразить. Ни словом, ни действием. Тебе не кажется, что обладая такой властью, не трудно возомнить себя Богом? Чимин нервно сглотнул. Теперь ясно… Что-то он из этого припоминал… — Душик… — пробормотал юный принц. — О Душик… Тёмные Времена… — Верно, мой Принц, — кивнул Кан, прокашливаясь в кулак. — Единственный известный всему миру случай, когда на трон допустили восхождение мага. Всё было спокойно некоторое время, пока обилие власти не свело Короля с ума. Доселе неизвестно, сколько точно погибло людей в то время, сколько королевств, особенно мелких, оказались навсегда стёрты из всеобщей истории по прихоти Безумного Короля. Ведь волшебники… Они не совсем люди. И если что-то не понравится народу — правителя-мага не свергнуть. Это… плохо кончится… — Причём. Тут. Я? — постучал себе по коленкам кулаками Пак, постепенно впадая в панику. — При том… — произнёс волшебник. — Что с момента создания Совета магов, который стал контролировать деятельность правителей после убийства Душика, дабы не допустить повторения Тёмных Времён вновь… Вы — первый рождённый монарх, обладающий даром. Первый чистокровный волшебник, который мог законно взойти на трон своей страны. Сказать, что Чимин был шокирован — это ничего не сказать. После всех этих ярких описаний, сколь чудовищны правители-маги, они хотят ему сказать… Что он — один из их числа?! ЧТО?! — Я не волшебник! — воскликнул парень, отползая через подушки по кровати назад и впечатываясь спиной в холодную стену. Джину даже показалось, что у малыша от страха зрачки пульсируют. — Нет! Я не могу быть им! И моя мама… Но папа же… Как чистокровный?.. — Ваша бабушка по маминой линии была волшебницей, — продолжал пояснять Кан. — Она скрывала это от мужа и от всех, кроме дочери, которая унаследовала её силу. Чтобы с магией не возникло проблем, она носила специальный ошейник, который подавлял её силу и не позволял бы ей колдовать машинально. Ваша мама также ходила в нём, помните? Она, ваш отец… И я. С начала правления вашей матери Королевство, что ей принадлежало, добровольно отреклось от магии. Никто её не использовал, даже я, не взирая на статус придворного волшебника. Я стал простым слугой, советником. А когда ваша мама поняла, что влюбилась в волшебника из соседних земель… Что ж, он принял её условие и также отказался от магии ради неё. Совет, люди, соседние страны… Никто не должен был узнать о том, что на престоле Краувола сидят маги. Но родились вы… и скрыть это было уже невозможно. Юный принц сморгнул слёзы страха, совершенно не понимая, как он мог оказаться в такой ситуации. И с чего вдруг его родители не смогли скрыть магические способности своего ребёнка? Это же дитя, всего лишь неразумное дитя! Он ещё ничего не умеет! — Почему невозможно?.. — прохрипел Пак. — Потому что… чистокровному волшебнику не скрыть свой дар ошейником. Он слишком велик для него. Ошейник может лишь наполовину убавить силу мага, но не лишить дара окончательно. И ваш отец, и ваша мать — они были полукровками. Кто-то из их родителей являлся обычным человеком. Но в вашем случае оба родителя были магами. И пусть сей факт держался в тайне… Когда один из представителей Совета увидел вас во время одного из балов… Будущее Краувола было решено. Маг сдвинул брови к переносице, не желая вспоминать трагедию, которая возникала в памяти сама собой. Кошмар наяву, свидетелем которого он стал… — Совет был в ужасе, боясь ребёнка. Им нужно было, лишь бы никто не узнал о том, что произошло, и история Краувола о прилежных правителях-магах была забыта. Но в первую очередь они желали избавиться от вас… Чего ваша мама не допустила. Она пожертвовала собой, дабы стереть своё королевство с лица земли, лишь бы вы были в безопасности. И потому Совет сейчас уверен, что вас нет в живых. И до двадцати лет вы были в полной безопасности… — Я не верю… — замотал головой Пак, прижимая ладони к горящим щекам. — Не верю… У меня нет никакого дара! Я не умею… Я не имею такой силы! — Потому что вы об этом не знали, — спокойно продолжил рассказ колдун. — Если дар волшебника не развивать, то он никак и не проявится… до двадцати лет. Его можно ощутить только по ауре и на подобное способны лишь достаточно сильные маги. Но вот после того, как колдуну стукнет двадцать… Его дар начнёт атаку на него же самого, — Сокджин боялся пошевелиться, с тревогой глядя на напуганного до смерти брата. Такие новости… не стоило на него это вываливать так, надо было подготовить мальчика… К подобным известиям… — Вы правильно думаете, Ваше Высочество. Ведь вспомните, ваша головная боль началась с вашего последнего дня рождения, так? Так. Дар начал проявляться самостоятельно, он ищет выход из вашего тела, который вы ему не даёте. Чтобы избавиться от этой боли, вы должны принять свой дар и овладеть им. — Нет! — зажал уши Чимин, плача. Этого ему ещё не хватало. — Нет, не хочу! Не хочу быть волшебником! Я не готов, я отказываюсь! Пожалуйста… Мне не нужна эта сила, от неё только беды одни… Придворный Волшебник переглянулся с Джином, видя, как мрачнеет старший монарх. Он ведь знал, что именно такой ответ даст братик. Это Киму магия всегда казалась интересной. А Чимин её с самого появления в замке боится. Он не мог смотреть на фокусы Кана, которые превышали уровень «повседневного колдовства». И уж тем более он не был готов узнать о том, что сам является… таким особенным. — Я хочу избавиться от этого, просто избавиться… Забыть об этом, как о страшном сне, — качался вперёд-назад парень. — Я не хочу быть магом… Как мне иначе избавиться от головной боли, Кан? Сонбэ, ты ведь всё знаешь, должен же быть способ! — Если бы вы были полукровкой, мой принц… — вздохнул мужчина, вынимая книгу из рукава. — То я мог бы просто дать вам вот это. Раскрыв книгу ровно на середине, колдун провёл открытой ладонью по страницам, а после буквально засунул руку внутрь, вытаскивая из картинки железный ошейник с ключом на цепочке. Чимин боязливо приблизился к другу, рассматривая металлический круг получше. Мама… В таком ходила мама. И папа… И сам Кан, точно. Он помнил. Это было давно, но Чимин чётко помнил!.. — Полукровке ошейник мог бы помочь, — обречённо говорил Кан, вставая со стула и подходя к принцу. — Ведь их боль обычная, похожая на мигрень. Ошейник бы спрятал дар и всё было бы в порядке… Но… Вы, мой принц, чистокровный волшебник, — колдун защёлкнул металлический круг на шее донсена. — И он может скрыть лишь часть вашей боли, и то не надолго. К сожалению, иного выхода у вас нет. И если вы не овладеете магией… Если вы не примите дар… Друг замолчал. Он не мог сказать ему в глаза эти страшные слова. Чимин побледнел ещё сильнее, хватаясь ручкой за ошейник. — Если я на него не согласен, то что?.. Джин поднял взгляд с пола на брата. Решили сказать — значит, скажут. — Если ты не примешь его… То твой дар тебя убьёт.