Любите девушек

      Сержант с удовольствием отвлекся бы от наседаний Джонса в одиночестве – например, побродил бы вокруг участка, но он обещал Рокси сходить с ней в магазин. Причем его товары предназначались для второго нервотрепного в жизни Криса события. Что странно, больше переживал именно он, а не Рокси. Будущая миссис Оримфаер подходила к подготовке свадьбы ответственно и вместе с тем, по мнению Криса, чересчур спокойно, как будто организовывала поход в кафе с приятелями. Быть может, в кругу подруг Рокси жаловалась, что она устала, а еще столько всего не сделано. Как бы то ни было, при Оримфаере Рокси вела себя так, словно и не сбылась ее давняя мечта заполучить прежде неприступного полицейского в мужья.       Поначалу к устройству свадьбы Рокси его не привлекала, сержант дал ей доступ к своему банковскому счету и на какое-то время даже забыл, что ему через полгода придется участвовать в торжестве, причем в одной из главных ролей. Ближе к намеченной дате Рокси вдруг понадобилась помощь Криса – не что-нибудь серьезное вроде присутствия копов во избежание происшествий на свадьбе (мало ли какому-нибудь местному психу взбредет в голову ворваться на церемонию в церковь или банкетный зал). Рокси попросила вместе выбрать пригласительные.       Отказать Оримфаер не мог, ибо отрицательно высказался как раз насчет церкви. Рокси настаивала на храме святой Троицы, расположенном на площади Копли, Крис же призывал расписаться в мэрии, не потому, что был категорически против религии. Ему не нравился пафос и лишнее внимание. Это в голливудских фильмах герои непременно должны провести свадьбу в старинной церкви. В жизни глупо тратить деньги и силы на проведение мероприятия, которое можно осуществить менее затратно. Рокси позиций не сдавала, и сержант уступил ей, но с условием, что церковь будет попроще. На площади Копли постоянно люди: бостонцы, туристы. И все они будут пялиться на молодоженов и гостей, фотографироваться на их фоне... Вторжения чужих в личное пространство Крис терпеть не мог и объявил Рокси: на церковь святой Троицы он согласится, если возьмет с собой пистолет с разрешением отстреливать любопытных. Рокси вполне справедливо обиделась, сказав, что она с детства хотела выйти замуж в красивом соборе, а Оримфаер, бессовестный невротик-интроверт, обломал все ее чаяния. На третий день их размолвки сержант не выдержал осуждающего взгляда Рокси и ее холодных фраз на любую тему и покаялся в своем поведении. Невеста, как и полагается ее коварной натуре, тут же тепло и победно улыбнулась и позвала на следующей неделе посетить магазин с разнообразным свадебным барахлом. Слава богу, у Оримфаера хватило ума не назвать товары барахлом вслух.       – Какой лучше? – Рокси продемонстрировала Крису два образца пригласительных, отличавшихся друг от друга только цветом.       – В наш век цифровых технологий, может, логичнее отослать гостям приглашение по электронке или в «Фэйсбуке»? Или еще проще – позвонить? – снова попытался призвать сержант к современности.       – Ага, а до церкви закажем такси через «Убер», – хмыкнула Рокси. – Нет уж, дорогой мой, сделаем все по правилам. Ну так какой? – не отставала она.       – Давай оранжевый, – выбрал Оримфаер наугад.       – Этот цвет – персиковый, – поправила Рокси и повертела образец в руке: то отдаляя от глаз, то приближая: – По-моему, бледновато, и бусинки с кружевами теряются на светлом фоне.       – Бери, какой нравится, – сдержал раздражение Крис. Пригласительные, конечно, украшены стильно, но после праздника гости явно их выкинут или запрячут в дальний ящик для последующего обрастания пылью и превращения в хлам, который будет жалко выбросить, но и пользы от него никакой, как от чемодана без ручки.       – А бирюзовый выглядит холодно, – теперь внимательно присматривалась Рокси ко второму образцу.       – Приклей на него мех, – предложил полицейский, отчего девушка расхохоталась.       – Возьмем все-таки персиковый. Это ведь ты выбрал, – она прильнула к плечу Оримфаера, показывая, что и его мнение важно.       – Угу, и гости сочтут эти бумажки блеклыми, – вдруг Криса заволновал вкус других.       – Ну и пусть.       Рокси обратилась к продавщице, чтобы та упаковала пятьдесят штук. Вообще-то гостей должно быть около тридцати человек. Но нужно взять больше на случай, если дрогнет рука или ошибешься при подписывании.       Пока продавщица считала пригласительные, Рокси поинтересовалась у Оримфаера, с нетерпением ждавшего, когда эта шоппинговая каторга закончится:       – Ты уже подобрал себе фрак?       – Что?! – вытаращился Крис. – Чтобы я выглядел, как пингвин? Нет уж, никогда! Я планировал надеть парадную форму.       – Форма не годится. Тогда хотя бы смокинг, – Рокси оплатила покупку и пошла к открытой Оримфаером двери магазина.       – Он есть: валяется в моей квартире.       По возвращению из Москвы сержант хотел сжечь подаренный Брауном смокинг, представляя, что в огне полыхает сам Рэдклифф, Журавлев и вся Россия, доставившая Крису столько проблем и страданий. Но потом решил: глупо разбрасываться столь дорогими вещами и оставил смокинг на черный день, надеясь, что он никогда не настанет.       – Нужен новый, – непоколебимо произнесла Рокси. – Зайди куда-нибудь и выбери, ладно?       – Я подумаю, – размыто ответил Оримфаер. Можно схитрить: надеть тот, брауновский – все-таки сшитый по его параметрам – предварительно отдав в чистку, а Рокси наплести, что смокинг нулевый. Но после свадьбы непременно сжечь!       От магазина до участка было идти всего минут десять, но Крис и Рокси нарочно шли прогулочным шагом: погода стояла такая прекрасная – двадцать четыре градуса, полный штиль и ясное небо, что сидеть в помещении в этот июньский день приравнивалось к преступлению против природы.       В их беседу о сегодняшнем ужине вклинилась ABBA, сообщая о вызове на айфон сержанта.       – Крис, это я, – раздался взволнованный голос криминалиста Дрейка. – Он вернулся.

***

      Курил Дэвид Дрейк очень редко – когда становилось совсем тошно от происходящего на службе или в день похорон родственников и коллег. Пожалуй, табак был его единственным минусом в характере, как считали копы. Специально Дрейк не создавал себе образ положительного полицейского. Быть грубым, нахальным или лживым человеком он просто не мог, а точнее, не умел.       Сегодня причиной для курения явилось тоже ужасное событие. Узнав, кто лежит в пяти ярдах от него, только что прибывшего на место преступления, Дэвид бесконтрольно, даже не пытаясь себя остановить, полез в карман своей рабочей сумки за сигаретами и зажигалкой, которые лежали там на подходящий случай. Да и сержант Оримфаер изредка просил закурить, а для коллег Дрейк никогда ничего не жалел.       Криминалист выбросил потушенный окурок в урну, поднял черно-желтую ленту с повторяющейся надписью «Полицейское ограждение, не пересекать» и добрался до тела. Вздохнул, натянул резиновые перчатки и присел. Молодая девушка, каштановые длинные волосы, немигающие застывшие светло-карие глаза. Еще раз вздохнув, Дэвид собрался повернуть голову жертвы вбок, чтобы получше рассмотреть колотую рану на шее, как его взгляд упал на правое запястье. Из-под рукава платья частично обнажилась свежая татуировка с одной буквой. Вне себя от нахлынувшей злости в адрес преступника Дрейк чуть было не сплюнул, чего на месте убийства, разумеется, делать нельзя. Он быстро встал, снял перчатки и достал телефон, чтобы сообщить Оримфаеру крайне неприятную новость.