Любите девушек

      Маньяка, делавшего пойманным девушкам тату, затем убивавшего жертв и оставлявшего их на городских улицах, Крис, к своему негодованию, не нашел. И не потому, что работал без напарника – Беатрикс уже находилась в декрете, а Вонг еще не попала под его руководство. Помощников было много: Дрейк, исследовавший найденных девушек, Тина Хьюз, умудрявшаяся расследовать и собственные дела, и уделять время поиску убийцы-татуировщика, Рокси, дома вместе с Оримфаером ломавшая голову над ворохом бумаг и фото, и даже брутальная полицейская Мэрил – ярая феминистка, считавшая коллег-мужчин слабаками. Причина крылась в хитрости маньяка. Он попросту исчез. Совершил пять убийств, не оставил никаких следов и как будто испарился. Сержант некоторое время был уверен: преступник сделал передышку и вот-вот вернется. Но прошла неделя, две, три – и никаких камбэков. Лишь через месяц опять появилась жертва с наколотой буквой.       В прошлый раз Джонс особо не сердился, когда Крис виновато докладывал, что убийца пропал и нет никаких зацепок относительно его личности. Три человека попали под подозрение, но все они после полицейских проверок оказались непричастными. Во второе пришествие маньяка Оримфаер не должен облажаться. Не в угоду шефу, который проявил ненужную активность при переводе Криса в детективы, а для вылечивания уязвленного самолюбия. Сержант ненавидел, когда у него не получалось арестовать злоумышленника. Это случалось редко, и все равно исключения из правил бесили.       После звонка криминалиста Оримфаер и Рокси поспешили в участок, где Крис, не дожидаясь приезда Дэвида, отправился к Джонсу. И вовсе не из-за совести, которая помалкивала, солидарная с хозяином насчет ненормального поведения начальника.       Сержант постучал по двери кабинета и прислушался: тот с кем-то бурно говорил по телефону, ибо Джонс изредка делал паузы.       – Да, входите! – крикнул шеф, и Оримфаер, нацепивший на лицо все, что можно – ответственность, работоспособность, обеспокоенность, энтузиазм, возведенные в десятую степень – заглянул в кабинет, не показываясь полностью.       – Сэр, можно?       – Угу, – кивнул Джонс и опять переключился на телефон: – Ты меня с ума сведешь! Поедем мы к Тернерам, поедем! По-е-дем! Ты оглохла, что ли?!       – Вы точно не заняты? – продолжил изображать вежливого полицейского Крис. Но не чересчур, иначе шеф смекнет, что над ним издеваются.       – Точно, заходи уже. Эби, повиси немного, я скоро вернусь, – Джонс положил телефон на подоконник. – Что у тебя, сержант? Ты наконец-то понял: детектив из тебя получится что надо?..       – Я по другому, не менее важному вопросу.       – Так, я весь во внимании, – заинтересовался шеф.       – Эндрю! Ты еще долго? У меня пирог скоро подрумянится, а ты велел мне подождать. Как теперь быть? – раздался из телефона приглушенный, но весьма слышимый голос жены Джонса.       – У-у-у-у-у… – провыл не хуже койота начальник, хватаясь сначала за голову, потом за телефон. – Я перезвоню, Эби! Беги к этому чертовому пирогу! Хорошо, не чертовому, а черничному. Уф, – нажав «отбой», выдохнул шеф, помолчал и потряс головой, выбивая из ушей занудный тон супруги.       О надоедливой натуре Эбигейл знал весь участок, поскольку она могла позвонить в любое время, хотя муж, занимавший важную должность и даже иногда сам выезжавший на место преступления, запрещал ей доставать его на работе, кроме экстренных случаев. У Эби же каждый случай стал экстренным: где купить колбаски для барбекю – в супермаркете или в фермерском магазинчике, откуда у соседки на клумбе такие дорогие розы – а Эбигейл стопроцентно знает, что это сорт не из дешевых, почему в новостях постоянно обсуждают трудности других стран – своей, что ли, им мало, когда в ней столько проблем? Джонс и вопил, и умолял – бесполезно. Эбигейл не понимала или не желала понимать, что у ее мужа сложная и опасная работа, и над ним все украдкой смеются из-за дурацких звонков. Копы не только смеялись, но и жалели. Однажды шеф поделился с Рокси мыслями о разводе, однако подумал и решил, что такая бестолочь, как Эби, никому не нужна, а Джонс к ней, пусть и глупой, но в целом доброй и хозяйственной, уже привык. Через неделю он злился как обычно, отвечая на очередной звонок ни о чем, правда, развод больше не упоминал.       – Рассказывай, – велел Крису успокоившийся шеф.       – Полгода назад я искал маньяка, который делал жертвам татуировки. Однако ему удалось скрыться от правосудия, – Оримфаер скорбно опустил глаза, выражая понуростью сомнение в профессионализме его как полицейского.       – Это, конечно, паршиво, что он от тебя ушел. Но прекрати уже себя казнить, сынок.       Прекрасно. Крис добился, чего нужно: Джонс растрогался. Осталась самая малость.       – Буквально недавно мне сообщил Дрейк, что маньяк снова взялся за старое.       – Да, я отправил его по вызову, – подтвердил шеф. – Выходит, тот гад вернулся?!       – Точно не могу сказать: криминалисты пока не прибыли в участок. Я и Вонг изучим все, что найдено. Если…       – М? – Джонс не сообразил, какое будет продолжение.       – Если вы позволите мне заняться этим делом, – смиренно произнес Оримфаер.       – А, ну конечно, конечно. Желаю вам с Вонг удачи! Поймайте негодяя, чтобы суд наказал его по всей строгости, – напутственно и с пафосом изрек шеф, отчего Крис, которого внутри трясло от смеха, едва не разрушил образ ярого служителя закона.       – Спасибо, сэр. Это для меня дело чести: закончить начатое, – тоже возвышенно сказал сержант.       – Да, иди, – шмыгнул носом Джонс.       «Неужели настолько расчувствовался, что готов зарыдать? Похоже, я перестарался», – подумал Оримфаер и удалился, довольный собой как никогда, ибо шеф благополучно забыл про перевод Криса в другой отдел, отстранение его от сложных расследований и – самое главное – бурную ссору. Впрочем, Джонс всегда славился отходчивым нравом и, хоть и кричал на подчиненных, на первое место ставил их заслуги, а не проступки.       Кабинет Криса и Саманты не годился для обсуждения маньяка и жертвы по причине малых габаритов, и сержант, пребывающий в прекрасном настроении (того гляди шеф вовсе откажется от идеи отдать такого ответственного полицейского детективам), позвал Вонг в зал совещаний, где приехавший Дрейк ждал, чтобы показать материалы с места убийства.

***

      – Кто-нибудь заявлял о пропаже жертвы? – спросил Оримфаер, рассматривая одну из фотографий убитой девушки, чьи изображения с разных ракурсов устилали поверхность большого стола. Саманта тоже взяла в руки свежераспечатанный снимок.       – Нам не звонили. Я отправил запросы в четыре участка и попросил сообщить следующим, – произнес Дэвид, как отметил Крис, нервно.       – Документов и телефона при ней не найдено, – сержант прочитал краткий отчет криминалиста.       – Имя и фамилия очень помогли бы найти ее родственников или знакомых.       – Ты права, офицер Вонг. Что ж, подождем, что скажут в других участках.       – Крис, я знаю, как ее зовут, – тихо проговорил Дрейк.       – И как же? – повернулся к нему Оримфаер, и Дэвид, и без того бывший от природы светлокожим, побледнел еще сильнее.       – Элизабет Стоун. Ей двадцать семь, она работала флористом.       – Откуда вам это известно? – удивилась Саманта, а Крис был почти уверен в том, что ответит криминалист.       – Я с ней встречался, – прошептал он.