я не дам себя сломать

— Что? — Тэхен нервно усмехается в трубку, слыша продолжительные гудки. — Что произошло? Чонгук ответил? — рядом, за рулем, сидел Сокджин, обеспокоено смотря на альфу. — Он бросил меня? — голос дрожит, на лице сломанная улыбка. — Тэ... — плеча его касается, хмурясь. — Чонгук не смог бы... — Я знаю, но... — телефон на заднее сидение кидает, откидываясь на спинку кресла. Сердце бьется, как после долгого бега. — Я не понимаю, что происходит. Где он? Как мне его найти? Почему сказал, что между нами все кончено? — Прошу, успокойся. Истерика нам не поможет. — альфа глубоко вздыхает. Хочется кричать. — У тебя есть какие-нибудь зацепки? И почему мне пришлось забирать тебе из участка? — Тэхен тяжелые веки поднимает, устремляя пустой взгляд вперёд, на серое небо. — Это Югем со своим отцом, я уверен. — цедит сквозь зубы, а внутри лишь желание уродам шеи свернуть. — Бывший Чонгука и владелец компании? — мужчина в ответ молча кивает головой. — Он связан кучей договоров и буквально принадлежит этой чертовой компании. — руки в кулаки сжимаются. — Мы знали, что такое произойдёт, и были совершенно не готовы. Я был уверен, что держу все под контролем. — Почему вы просто не заявляли в полицию? — Мы надеялись решить все более-менее адекватным путём, чтобы компания позволила ему расторгнуть договор. — вновь вздыхает. — Но они видимо нацелены всеми силами удерживать Чонгука, потому что он — главная причина их заработка. — Уроды. — даже Сокджина начала злить эта ситуация. Если раньше ему было просто жаль несчастных влюблённых, то сейчас хочется вершить правосудие. Альфа оставил своего друга дома, прося, чтобы тот в случае нахождения любой информации оповещал его, и сам будет делать то же самое. Сев в свою машину, Сокджин посмотрел на время, решив прогуляться в парке неподалёку. Всего лишь вечер, чего тухнуть в квартире. Подъехав к нужному месту, он оставил автомобиль около кофейни, в которой часто покупал чай или кофе, в чем не отказал себе и сейчас. Солнце опустилось за горизонт, погружая город во тьму. В парке горит множество фонарей и гирлянд. Вывески различных кафе и магазинов слепили глаза. Альфа шёл, медленными глотками опустошая свой стакан с чёрным чаем. На холодной зеленой траве под тёплым светом фонарей, группа людей занималась йогой. Сокджин остановился, замечая знакомую фигуру. Тело парня было стройным и пластичным, тонкая одежда облегала все его достоинства, что, как специально, цепляли альфий взгляд. Он остановился, кажется, занятие окончено, люди улыбнувшись прощались с ним, обнимая и целуя. Чимин ушёл одним из последних, сталкиваясь с тёплым взглядом Сокджина, который прожигал в нем дыру на протяжении десяти минут. Младший альфа, перебарывая сильное смущение, подошёл. — Ты прекрасно выглядишь. — поприветствовал его Джин, заставив на губах красивую улыбку расцвести. Непривычно скромные, не пропитанные пошлостью, комплименты в свой адрес слышать — Спасибо. — голос Чимина тихий и хриплый. Он стоит, смущенно уведя свой взгляд. Под неярким светом гирлянды его красные щеки разглядеть не получается. — Ты тоже. — Не замёрз? — на парне лишь майка и спортивные штаны, на Сокджине осеннее пальто нараспашку. — Нет, я в порядке. — отмахивается. Старшему альфе видеть его такого не привычно, под алкоголем парень ведёт себя более открыто и развязно. — Здесь сильный ветер, не обманывай меня. — он на худые плечи своё большое пальто накидывает, идя рядом. — Спасибо, но теперь ты замёрзнешь. — глаза грустнеют. — Не замёрзну, на мне свитер. — улыбается, Чимин улыбается в ответ, отпуская взгляд на свою обувь. Снова смутился. — Давно ты йогой занимаешься? Не видел тебя тут раньше. — Около недели. — копается в воспоминаниях. — Я прислушался к твоему совету, и мне, кажется, стало легче. — и в правду, Джин ещё издалека заметил, как ярко горят его глаза, как сияет его красивая улыбка. — Я очень за тебя рад. Ты молодец, что смог перешагнуть через трудности, и начал жизнь с чистого листа. — Это было непросто, отойти от обыденности и найти дело, которое мне интересно. — Предлагаю это отметить. — Сокджин Чимина за плечи обнимает, останавливая напротив кафе. — Ну, если ты угощаешь. — усмешка. Приятно наблюдая за тем, как Чимин раскрепощается перед тобой, и далеко не от алкоголя. Они проходят вместе, садятся за столик, Сокджин демонстрирует свои лучшие манеры, отодвигая для младшего альфы стул. Он благодарит его, раз за разом одаривая скромной, но счастливой улыбкой. Смотря на неё, Джин понимал, что ничего ценнее для него в этой жизни больше нет. Видеть счастье на лице того, кто так долго был несчастен — лучшая благодарность за все. — Чимин-и, — он на бокал вина в своей руке смотрит, слегка переживая. — Ты станешь моим альфой? — Чимин лапшой давится. «Ну, конечно же, да!»

***

Чонгук сидит на кровати в своём номере, обняв колени руками. Здесь страшно находиться одному, к тому же в таких обстоятельствах. Как там Тэхен? Злится, наверное, на Чонгука за то, что тот его бросил так, ещё и по телефону. Омега только успокоился, несколько раз умывшись в ванной комнате, как эмоции снова взяли над ним верх. Он плачет навзрыд, проклиная Югема и эту идиотскую компанию, которая житья ему не даёт. Чонгук смотрит вверх, в молочного цвета потолок, умоляя вселенную, чтобы Тэхен не отказался от него, чтобы все понял и пришёл на помощь, или хотя бы дождался... Полгода. Шесть месяцев в неведение альфе придётся жить, убеждая себя, что Чонгук вернётся, что все будет как прежде. Больше не будет как прежде, Тэхен, очнись. — П-прости меня... — слезы льются ручьём, он бьет рядом лежащую подушку. Омега считает себя самым жалким существом, которое даже свои права отстоять не может. Он даже поговорить с любимым не может, потому что мобильник отобрали, а номер он выучить не успел. Они столько всего не успели... Новая порция соленого яда, Чонгук упивается им, корчась от самой сильной боли. Боли в сердце, здесь любое лекарство бессильно. — Эй, открывай! — голос менеджера и настойчивый стук в дверь. — Я принёс ужин. — ещё один злобный стук. — Проваливай отсюда! — крик, словно его издало разъярённое животное. — Чонгук, пожалуйста, открой дверь. — голос Минхека спокоен и холоден. — Уходи! — силы стали медленно покидать его тело, он за сегодняшний день чуть не выплакал свою душу. — Ты хочешь весь отель перебудить своими воплями?! — раздражается, повышая голос, затем затихает, когда рядом появляется ещё один человек. — Минхек-щи, оставь нас. — снова этот гадкий голос. Чонгук подавив в себе новую волну, отворачивается к стене, прижимая ноги к груди. Дверь с той стороны открывается. — Детка, что за бунт? — омеге хочется от этого блевать. Югем подходит к нему, похлопывая по спине. Не реагирует. — Я принёс тебе вкусную еду, ну же, не будь букой. — силой разворачивает Чонгука к себе лицом. Тот смотрит с ненавистью, и норовит ударить. — Не прикасайся ко мне. — хрипит, вновь отворачиваясь. Альфа глаза закатывает, разворачивая его обратно. — Поешь. — пододвигает поднос на котором стоят тарелки с едой. — Не хочу. — Хватит меня раздражать. — Ты сам сюда приперся, идиот. — фыркает, усаживаясь на кровати. Югем его за запястья хватает, сжимая в одной своей руке. — Что ты делаешь, отпусти, блять! — начал вырываться, но тяжёлый парень уселся на его ноги. — Детка, когда-то тебе нравилось быть беспомощным у меня в руках. — ухмыляется, второй рукой блуждая по чужим бёдрам. — Когда-то и Сунан я считал своей сестрой. — шипит, не упуская попытки вырваться. — Согласен с тем, что она бессердечная тварь. — смеётся. — Тварь, которая помогла мне получить тебя. — придвигается ближе. — Ты не получишь меня. — Уверен? — поцелуй на шее чужой оставляет, а после отстраняется. Взяв в руки ложку, он подносит ко рту омеги немного томатного супа. — Ну-ка, детка, открой-ка ротик. — Чонгук губы свои смыкает, пытаясь глазами всю свою ненависть передать. — Ну же, прелесть, не заставляй меня ждать. — Югем губы свои кусает. — Пошёл нах... мхм! — не успел омега фразу сказать, как ему в рот грубо просунули ложку. Он закашлялся от того, как тёплая жидкость скатилась по горлу в желудок. — Эй, я же тебе не свой член предлагаю, что ты нос воротишь. — смеётся, просовывая уже вторую. Чонгуку было противно слушать все его слова, поэтому он позволил себя накормить, чтобы тот скорей ушёл. Сил пререкаться просто не осталось. Пока Югем как в бреду шептал омерзительные высказывания, омега от усталости стал засыпать. Спустя какое-то время он почувствовал как этот кусок дерьма с него слез и отпустил руки. На грани между реальностью и царством Морфея, Чонгук ощущал, как его ноги трогали чужие грубые руки, сухие губы целовали его лицо, а после дверь хлопнула и послышалась абсолютная тишина. Его оставили в покое до завтрашнего утра. Чонгук надеется на это.

***

Рано утром омега просыпается от того, что к нему в номер бесцеремонно вломились, призывая вставать. Он пустым взглядом посмотрел на своего менеджера, что открывал шторы, пропуская в комнату солнечный свет. Чонгук поморщился, отворачиваясь к окну, его одеяло грубо одернули. — Что тебе нужно? — огрызнулся, вырывая своё одеяло. — Приведи себя в нормальное состояние. — Минхек окинул его презренным взглядом. Омега и в правду выглядел неважно: лохматые, скомканные волосы, еле заметные синяки под глазами и искусанные губы. — Похож на пекинского бомжа. — рассмеялся, собираясь выйти из номера. — Можно мне сегодня пообщаться со своими фанатами? — Чонгук успокоился, про себя умоляя всевозможных богов, чтобы ответом не был отказ. — Я уверен, что они помогут мне восстановиться. — голос дрогнул, менеджер грустное лицо скорчил. Сердце не до конца окаменело. — Только я буду присутствовать за кадром. — строго и холодно. Он вышел, захлопывая за собой дверь. Омега с облегчением вздохнул, внутри появилась надежда. Окрылённый Чонгук встал с постели, собираясь ближайшие несколько десятков минут провести в ванной.

***

Время тянулось мучительно долго. Парень успел свой номер шагами измерить, почитать, полюбоваться видом из окна... и подумать, продумать свой план. В это тяжелое время его спасали только мысли о самом ценном и надежда вернуться. Минхек так же по-хозяйки, без стука и разрешения, вошёл в его номер с рабочим телефоном. — Держи, — протянул омеге устройство, когда тот удобно на полу рядом с кроватью устроился. — Только чтобы без фокусов, понял? — пригрозил, садясь в кресло в углу. Чонгук кратко кивнул, начиная трансляцию. Уже через несколько минут людей, зашедших на прямой эфир, переваливало за десятки тысяч, омега сидел, махая рукой в камеру и улыбался. Впервые за некоторое время что-то заставляет его улыбаться. — Я рад вас видеть... — его сердце наконец перестало болеть. — Приве-е-ет! — глазки по-детски засияли. — Я тоже очень по вам соскучился. — он улыбался пустой камере, зная, что по ту сторону люди, которые его любят и ценят. Чонгук долгое время молча читал комментарии, а потом снова заговорил. — Уже совсем скоро мы с вами встретимся. Надеюсь, вы ждёте... — Он на секунду взгляд обеспокоенный в сторону менеджера бросает, замечая, что тот только в свой телефон пялится. — О, вас интересуют комментарии к интервью? — улыбается слегка смущенно. — Ну... личность человека о котором я говорил, я выдавать не буду. Хочу оставить эту информацию конфиденциальной. — смеётся, опуская голову. — Что я кушал? — задумался. — Эм... я не помню... вроде это был томатный суп? — голову посещают воспоминания о вчерашнем вечере, когда Югем был очень-очень близко, так что хотелось кричать и звать на помощь. Помощь бы не пришла, да и сил на крики не было. — А в-вы? — голос дрожит, его окутывает липкий страх. Осознание того, что все происходит на яву, что самый страшный сон сбылся — чертовски пугает. — Как вам суп из томатов? — снова краткий взгляд в сторону Минхека. Фанаты начинают подозревать что-то неладное. Менеджер ленивый взгляд на него переводит, кивая в сторону двери, он поднимается, прижав телефон к уху и выходит наружу, наказывая омеге быть хорошим мальчиком. Тот в ответ еле заметно кивает, провожая мужчину взглядом. — П-помогите мне... прошу. — эмоции берут верх, он начинает плакать прям во время прямого эфира. Фанаты встревожены, чат с сообщениями летит со скоростью света. — Пекин. Отель «Шангри-Ла». Тэхен, забери меня, пожалуйста. — это все, что он успевает сказать перед тем, как отключить трансляцию, что длилась всего десять минут. Менеджер входит в номер, когда Чонгук успевает вытереть слезы. Минхек ничего не спрашивает, лишь забирает телефон и уходит.

***

— Сокджин! Чонгук сейчас в Китае! — Тэхен кричит ему в трубку, бегая по квартире, собирая свои вещи. Он сейчас же едет в аэропорт. — Он провёл трансляцию. — Я знаю, кажется, вся Корея уже знает.

***

Омега плачет навзрыд, тратя на это свои последнии силы. Ему остаётся лишь надеяться и верить, что Тэхен узнал, что Тэхен приедет к нему и заберет из этого ада. В пустом коридоре слышатся тяжелые, быстрые шаги. Они приближаются. Человек, явно агрессивно настроен. Дверь в номер открывается. Это Югем. Кажется, это конец. — Ты такая мразь, Чонгук! — омега на него испуганно смотрит, ожидая всего, что только можно. Альфа за руку его дергает, заставляя с кровати подняться. Пощечину на щеке влажной оставляет. Чонгук начинает плакать по-новой, прижимая ладонь к горящей щеке. — Ты, блядь, совсем от рук отбился. — ещё одна пощечина, ноги слабые подкашиваются. Омега падает на пол, заливаясь слезами, Югем промазал, разбив ему нос. — Ждёшь своего блядского Тэхена, сука?! — сильный удар ногой в живот, он закашливается. Перед глазами все плывет. — Давно надо было ввести воспитательные меры, не таким бы смелым был. — ещё один удар, теперь по ногам. — Запомни, шлюха, кому ты принадлежишь! Ты никто и никому ты не нужен! — удар, удар, и ещё один... Он безвольной куклой на полу лежит, слыша мерзкий голос как через толщу воды. Чонгук ничего не чувствует. Уверяет себя в этом. И желает умереть, когда грязные руки на своей талии ощущает. Когда одежду с него стягивают. Он находится на грани с реальностью, когда чужой орган на сухую в него входит, все с теми же оскорбленными. Чонгук глаза закрывает, и лишь одинокая слеза по мокрому, окровавленному лицу течёт и, он связь с миром, к собственному счастью, теряет...

***

— Это какое-то безумие. — ругается про себя Тэхен, бегом направляясь к выходу из пекинского аэропорта. Он в первое попавшееся такси садится, говоря адрес отеля, умоляя побыстрее. Приехав на место, сначала кажется, что ты находишься на площади, где проходит митинг. В какой-то степени так и есть...! Сотни столпившихся людей, кричали, смотря на здание отеля. Они все просили свободы. Свободы Чонгуку. Навести порядок не могла даже полиция и сотрудники отеля. Минхек с охраной просил спокойствия, пытаясь все объяснить, пока разъярённые фанаты не вломились внутрь. Тэхен через толпу пробивается, слыша крики восхищения и поддержки вслед. Он через полицию проходит спокойно, когда к нему двое мужчин кидаются, в попытке остановить, Тэхен неудачного менеджера за грудки хватает, чуть ли не поднимая низкорослого мужчину. — Где он, сука?! — кричит в лицо, делая с чужой хлопковой рубашке дыры. — Господин Ким! Мы вас... — улыбается виновато, но его одушевляющей пощечиной одаривают. — Где мой омега, я спрашиваю?! — позади полицейские с электрошоками на него накинуться собираются, как толпа, что до этого стояла за преградой, пробивается вперёд, выигрывая для альфы время. Минхек сдаётся, понимая, что силы неравны, что они уже проиграли. — Десятый этаж, номер D25! — его на пол небрежно бросают, Тэхен с ног срывается. На этаже тихо и пусто, он бежит, смотря, как меняется номера дверей. Найдя тот самый, он запыхавшись дергает за ручку. Не заперто. — Мой малыш... — открыв дверь, его дрожью пробивает.